— Какой наш столик? — поинтересовался Андреа.

— Конечно, самый лучший, — Сальвадор чувствовал себя здесь хозяином, хоть являлся только одним из совладетелей программы концерта.

Столик стоял немного в стороне — так, что из-за него можно было спокойно выйти во время концерта и провести деловые переговоры в фойе.

Через пять минут Андреа ожидал очередной сюрприз. Весело чирикая, к столику подошли две девушки — Джинжера и Мария.

— Откуда ты их только выкопал? — изумился сеньор Давила, обращаясь к своему приятелю.

— Таких красоток не выкапывают. Нужно перемыть тонны породы, чтобы отыскать два таких самородка. Посмотри, эти экземпляры идентичны, как две капли воды.

Девушки, услышав слова Сальвадора Маньоли, расхохотались и тут же подсели к столику.

— Ваш смех звучит в унисон, — заметил Андреа.

— Нет, камертон Мария, а я всего лишь ей вторю, — сказала Джинжера, которая отличалась от своей сестры только одеждой.

— Которая из вас старшая? У меня как-то не было времени выяснить это раньше.

Девушки переглянулись.

— Мы обе молоды, поэтому тебе не из кого выбирать.

— Хочу предупредить,— сказал Андреа, — я все так же веду воздержанный образ жизни и поэтому не надейтесь на то, что я пойду кого-нибудь из вас провожать поздно вечером.

— А мы и не знали, что ты придешь, с нас хватит и Сальвадора, —немного обиделась Мария, которая тещила себя надеждой, завидев сеньора Давила, завладеть если не его сердцем, то телом хоть на одну ночь.

Публика постепенно рассаживалась в зале, начал гаснуть свет. Чуть ярче загорелись настольные лампы. Официанты уже успели разнести легкий десерт и шампанское. Крепких спиртных напитков здесь не подавали, и Андреа был только рад этому. Ему не очень-то хотелось напиваться в этот вечер, и он понимал, если ему придется сидеть за одним столом с хорошенькими девушками, ему придется пить, чтобы хоть чем-то занять себя. А шампанского просто невозможно столько выпить, чтобы опьянеть.

— Как у тебя обстоят дела с Лаурой? — шепотом поинтересовался Маньоли. — Я слышал, что она вернулась из поездки и скучает по тебе.

Андреа было открыл рот, чтобы рассказать своему приятелю сущую правду, но тут же вспомнил о предостережении сеньора Ланкони и о своем обещании.

— Я как-то виделся с ней, — как-то неопределенно пожал плечами Андреа, — по-моему, она чувствует себя прекрасно.

— Можешь не притворяться, — похлопал приятеля по плечу сеньор Маньоли, — ты не тот парень, который пропустит шанс поправить отношения. Вообще, мне кажется, Андреа, ты ведешь себя, как классическая женщина, которая никогда не расстается ни с кем из мужчин, с кем была близка. Всегда при встрече есть возможность возобновить былое.

— По-моему, Сальвадор, ты хотел услышать мой ответ, а вместо этого говоришь сам.

— Кстати, о чем я тебя спрашивал? — улыбнулся сеньор Маньоли, уже обнимая за талию Джинжеру и принимая ее за Марию.

Но девушкам такие ошибки были только на руку. Они безумно хохотали и служитель концертного зала, стоявший в проходе, недовольно на них поглядывал. Но сделать замечание гостям одного из продюсеров он не решался.

Кто-то в зале зааплодировал. Ему стали вторить другие зрители и, подчиняясь общему возбуждению, несколько раз ударил в ладоши и Андреа.

На сцену вышел конферансье почему-то с не очень веселым лицом. Он вскинул руку вверх, чтобы остановить овации.

— Уважаемые гости, должен вас огорчить. Сандреа Лоренцетти не сможет сегодня выступить, у нее бронхит.

В зале послышался недовольный гул, несколько че-ловек засвистели. Сальвадор Маньоли занервничал.

— Но хочу вас заверить, мы нашли ей достойную замену и перед вами сейчас станцует ранее более известная как манекенщица и фотомодель, танцовщица из Римини — Эдера.

У Андреа потемнело в глазах, и он инстинктивно схватился за край стола. Сальвадор, несмотря на свое приличное воспитание, присвистнул:

— Извини, друг, это не нарочно, я не знал, что это произойдет. Кому могло прийти в голову, что сеньорита Лоренцетти подхватит бронхит?

— Бронхит не подхватывают, — вставила Мария, — подхватывают кое-что другое.

— А ты помолчала бы, — одернул ее Сальвадор, — видишь, у моего приятеля большое горе?

Девушки, не понимая в чем дело, переглянулись, но на всякий случай высказали сочувствие сеньору Давила.

А оркестр уже заиграл. По сцене закрутились разно-цветные круги прожекторов, и яркий сноп света упал на занавес. Качнулись тяжелые пологи, и в ослепительно сияющем, шитым блестками платье на сцену выбежала Эдера.

Андреа прикрыл глаза рукой и застонал.

— Не переживай так, друг, у тебя появилась возможность с безопасного расстояния полюбоваться своей былой пассией.

— Ты же мне говорил о расстоянии вытянутой руки.

— Если ты будешь держаться от нее еще чуть далее, спокойствие тебе гарантируется.

И тут Сальвадор Маньоли глупо захихикал. Андреа толкнул его в бок локтем.

— Прекрати, на нас обращают внимание.

— Это надо же подумать, — не унимался Сальвадор,—какова вероятность того, что ты здесь, в Риме, встретил женщину, из-за которой расстроилась твоя свадьба! Один шанс из бесконечности, и он случился. Значит, такова судьба.

— Хватит, хватит, я должен идти.

— Нет уж, посиди и успокойся, Эдера не заметит тебя со сцены. Я могу тебе это сказать определенно: во-первых, ее слепят прожектора, а во-вторых, она занята танцем.

Джинжера, не понимая, что говорить об Эдере в присутствии Андреа не очень-то тактично, неосторожно произнесла:

— По-моему, она немного старовата, да и танцовщица неважная.

— Заткнись! — почти что прорычал Андреа, от злости сжав зубы.

Он уже не пытался бороться с собой, а буквально пожирал глазами танцующую Эдеру. Каждое ее движение отдавалось неровным биением его сердца, кровью пульсировало в его висках.

И тут Мария вспомнила:

— Сальвадор, а это не та самая...

— Кто? — холодно осведомился сеньор Маньоли.

— Я видела ее фотографию в газете, она расстроила чью-то свадьбу.

— Заткнись! — процедил сквозь зубы Сальвадор и положил руку на плечо своему приятелю.

— Я пойду, — Андреа готов был опрометью броситься из зала, но его удерживало то, что происходило на сцене.

Эдера танцевала немного меланхолично, но чувственно.

— Я вижу, ты все еще думаешь о ней, — прошептал Сальвадор,— только не понимаю, чего ты так переживаешь? Ты же свободный человек и можешь делать все, что угодно. Если она тебе так нравится, иди за кулисы и встретишь ее после танца. Хотя, честно говоря, я не любитель потных женщин.

— Она, к твоему сведению, никогда не страдала излишней потливостью.

— Это я так, предположил. Кому что нравится. Вот у меня был один знакомый, которому наоборот, очень нравились потные женщины.

— Неужели? — заметил Андреа.

— Если хочешь, я тебе расскажу. Все равно твоя Эдера танцовщица никудышняя, а история моя стоит того, чтобы ты выслушал.

— Ладно, рассказывай, — не отводя глаз от сцены, произнес Андреа.

— Представляешь, он трижды женился, находя женщин все более и более потливых. Последняя была настолько омерзительна, что к ним невозможно было войти в дом. Когда она сидела за столом, платье прилипало к ее телу.

— А сама она не прилипала к стулу? — поинтересовался Андреа и улыбнулся.

— Вот этого я не знаю, но моему приятелю эта, третья, нравилась больше всех.

— И что, он и сейчас живет с ней?

— Нет, он женился на мулатке.

— Я только могу посочувствовать твоему приятелю. Как его зовут?

— Вот этого я тебе не скажу, потому что это слишком известный человек, и ты его имя наверняка знаешь.

— Не нравятся мне твои секреты.

А Эдера продолжала танцевать. Ее тело изгибалось в такт музыке и многие из мужчин в зале, широко раскрыв глаза, любовались ее грациозным танцем. А женщины поглядывали на танцующую Эдеру с нескрываемой завистью.

— Боже, меня могут увидеть! А если об этом еще впридачу узнает сеньор Ланкони, мне несдобровать.