Эдера тоже не торопила мужчину. Она глубоко дышала, прислушиваясь к биению собственного сердца. А оно билось все быстрее и быстрее и наконец его звук слился в бешено пульсирующий непрерывный гул. Женщина ощутила, как горят ее щеки, и прикоснулась ладонью ко лбу Андреа.

— Ты весь горишь.

— И не удивительно.

— Это я так смогла разжечь твой пыл?

— А кто же еще? — рассмеялся Андреа.

Эдера крепко обняла его и обхватила ногами. Он, стараясь не причинить женщине боли, овладел ею. И тут Эдера забыла обо всем на свете. Она более не сдерживала себя, царапала Андреа, кусала. Ее губы скользили по телу мужчины и тот еле поспевал за ее желаниями. Да и сам мужчина уже не обращал внимания на какие-то приличия и условности. Ему хотелось слиться с женщиной в единое целое и он что было силы прижимал ее к себе.

Наконец, усталые Андреа и Эдера на какое-то время успокоились. Они лежали рядом, пытаясь пронзить своими невидящими взглядами темноту.

— Так, как зовут ту девушку, с которой ты собираешься пожениться?

— Что? — спохватился Андреа, и сердце его похолодело.

Он никак не мог вспомнить имя. Несколько раз щелкнул пальцами, он произнес!

— Лаура.

— Ах, да, Лаура. Неплохое имя, и я думаю, она красивая.

— Эдера, не мучь ты меня.

— А мне почему-то интересно расспрашивать тебя о твоей будущей невесте. Ведь как-никак я украла у нее частичку тебя.

— Я сам тебе ее отдал.

— Но окно оставила открытым я.

— Я мог и не прийти.

— Но однако же пришел.

— Значит, так было нужно.

— Кому?

— Нам обоим.

Андреа положил руку на грудь женщины и принялся щекотать ее. Эдера схватила его руку и прижала к себе.

— Не надо.

— Почему?

— Ты меня возбуждаешь.

— Тебе это неприятно?

— Но нельзя же безумствовать всю ночь.

— Почему?

И Андреа, повернувшись на бок, впился губами в шею женщине. Он ощущал, как его вновь охватывает желание, как кровь горячими волнами поступает к сердцу, пульсирует в голове.

— Такого я за тобой раньше не замечала.

Эдера прильнула к нему и отвечала поцелуями на поцелуи. Вторая близость оказалась куда более страстной и продолжительной...

Андреа уже начисто забыл о том, что находиться ему в этом доме не очень-то безопасно.

А зря, ведь он с самого начала нарушил две главные заповеди жизни в Римини. Первая — не пытайся добиться расположения женщины кого-нибудь из мафиози, и вторая — никогда не пытайся добиться расположения женщины кого-нибудь из мафиози.

Занятые друг другом, ни Андреа, ни Эдера не услышали, как тихо отворилась дверь и сквозь холл в темную гостиную проследовал Витторио Паце и двое его подручных — сеньор Годолини и швейцар ресторана «Звезда».

Грассио прекрасно знал обстановку дома и, обходя все препятствия, добрался до мягкого кожаного кресла, в котором в самом начале своего визита восседал Андpea. Подручные встали за ним и радовались тому, что вокруг темно, потому что слыша отзвуки происходящего на кровати, нельзя было скрыть улыбки.

Единственным, кто из этой троицы не улыбался, был сам Витторио Паце. Его губы уже через пять минут оказались искусанными до крови, но он все еще ждал, не решаясь прервать забав своей любовницы.

«Так вот чем она занималась на полу, когда я ей звонил! — с ненавистью думал Витторио Паце. — Ничего, она у меня за это расплатится. Нашла на кого меня променять! Какой-то придурок из богатеньких, который думает, что ему все позволено, если он не нарушает законы. Но есть вещи посильнее закона» — и Витторио, опустив руку в карман своего пиджака, нащупал холодную рукоять револьвера.

Он до хруста в суставах сильно сжал пальцы на ней. Когда из дальнего угла гостиной, где располагалась кровать, послышался счастливый стон Эдеры, рукоять рувольвера успела согреться в руке Витторио Паце.

Андреа не дал Эдере лечь с ним рядом, а задержал на себе.

— Может, ты хочешь включить свет? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Ты посмотришь на меня и начнется все сначала, а у меня уже нет сил.

— Вполне резонно.

Эдера уткнулась лицом в плечо своего бывшего мужа и стала целовать его, спускаясь все ниже и ниже. Чтобы добраться до ступней Андреа, ей пришлось перевернуться и мужчина схватил ее за лодыжки. Так они и замерли, лаская друг друга. Но в этих ласках уже не было безрассудства страсти, только нежность и какая-то неизъяснимая грусть.

— Мне никогда еще не было так хорошо, — сказал мужчина.

— А я не думала, что ты можешь быть в постели таким зверем.

— Да и ты ничего, — рассмеялся Андреа, — у меня все тело болит от твоих царапин и укусов.

Женщина лениво потянулась, прогнулась, а затем принялась щекотать прядью своих волос пятку мужчины.

— Я даже не знаю, с чем сравнить сегодняшнюю ночь, — хихикая от щекотки, сказал Андреа.

— У меня, к сожалению, не такой богатый опыт, — призналась Эдера. — Хотя нет, постой...

Андреа принялся играть с миниатюрными пальцами на ногах Эдеры.

— Сравнение найдется.

— Надеюсь, оно будет в мою пользу?

— В нем нет ничего обидного для тебя. Однажды в детстве я играл в футбол и не глядя, ударил по мячу. Сначала мне показалось, что я промахнулся, а затем, глянув под ноги, я увидел, что мяча нет. Тогда я поднял голову и посмотрел в небо. Мяч взлетел высоко-высоко, он стал маленькой точкой в затянутом облаками небе. Казалось, еще немного, и он пробьет их. Все, кто играл со мной, как завороженные смотрела за полетом мяча. Мне показалось, что моя душа устремилась вслед за ним под самые облака. А затем началось падение, захватывающее и леденящее душу. Я ждал удара о землю, но самое странное произошло потом. Не знаю, если бы этого не случилось, возможно, мое сердце и разорвалось бы от страха, когда мяч коснулся земли.

— Он попал тебе в голову? — смеясь, спросила Эдера.

— Нет, представь себе, он залетел в ворота противника. Вратарь стоял, раскрыв рот, а мяч оказался в сетке. Это было самое прекрасное переживание в моей жизни, если не считать, конечно, сегодняшней ночи.

Эдера рассмеялась.

— Впервые меня сравнили с футбольным мячом, хотя в общем-то, твое сравнение правильное, потому что я чувствую себя так, словно меня целый день пинали ногами. Я завтра не смогу появиться на сцене, все мое тело стало, наверное, одним сплошным синяком.

— Я думаю, нам нужно встретиться еще, — с надеждой предложил Андреа.

— Это твои проблемы.

— Может, у тебя теперь войдет в привычку не закрывать окно на ночь?

Вообще-то, об этом стоит подумать, но вот только не знаю, как Грассио отнесется к вечным ночным сквознякам в моем доме.

— Да плюнь ты на этого Грассио, — Андреа подхватил Эдеру под мышки и усадил на себя. — Ну-ка, ты хочешь покататься?

— Я уже накаталась так, что меня укачало.

А Андреа, дурачась, принялся выкрикивать:

— Гоп, гоп... — напрягая и расслабляя мышцы пресса, подбрасывая на себе Эдеру.

Витторио Паце больше не мог сдерживаться. Его палец лег на выключатель настольной лампы, и он нажал его. Вспыхнул свет.

Эдера вскрикнула, Андреа вмиг замолчал.

— Ну вот, Эдера, — ласково произнес Витторио, — ты наконец-то тоже назвала меня Грассио. А я тебя предупреждал, что не стоит этого делать.

Женщина, еще не привыкшими к свету глазами, разглядела три силуэта. Один мужчина сидел, двое стояли. Но и без всякого объяснения было ясно: перед ней Грассио и двое его подручных. От испуга Эдера даже не догадалась слезть с Андреа, а так и сидела, обнаженная, на животе своего любовника.

Андреа оказался более благоразумным. Он подхватил женщину под мышки и усадил рядом.

Наконец-то, Эдера догадалась прикрыться простыней, но лишь наполовину, потому что другим концом простыни завладел Андреа.

— Ну что ж, — промурлыкал Витторио Паце, — я понял, веселье ваше подошло к концу, поэтому решился потревожить вас. К сожалению, мне не пришлось ничего увидеть, но должен признаться, звуковое сопровождение меня потрясло. Ты, Эдера, никогда так не стонала.