На самом деле, после того как я твердо решила отказать ему на папином празднике, мне стало намного легче. Теперь не нужно пытаться искать в нем положительные черты — я просто перетерплю эту неделю. Как когда-то терпела фехтование, на которое отец отдал меня, чтобы я развивалась не только духовно, но и физически. Тренировки были изматывающими, я их терпеть не могла, но и бросить не имела права. Так и тут: нужно просто пережить.

— Можно поинтересоваться, куда мы едем?

— В Ботанический сад.

Он что, вычитал где-то схему «Как покорить девушку за несколько свиданий»? Точно! Я даже помню нечто подобное в каком-то глянце. Сначала ресторан — показать, что он умеет есть не как свинья. Ботанический сад — чтобы сравнить мою красоту с цветами. Потом обязательно планетарий, чтобы пообещать достать звезду с неба. Затем аквазона, чтобы оценить мою фигуру и блеснуть своей, потом кино, чтобы как бы невзначай коснуться в темноте. И, наконец, шопинг, чтобы продемонстрировать: ему не жалко денег на одежду для будущей жены.

Единственное, чем Дубровский мог бы меня привлечь, — это фигура. Его тело действительно можно назвать спортивным и атлетичным. Понятно, что он немало времени проводит в зале. Только вот он не знает, что я терпеть не могу горы выпуклых мышц. И это я еще не говорю о запахе пота, который наверняка от него исходит во время тренировок.

Свою фигуру он демонстрирует мне в аквазоне, куда мы приезжаем на следующий день.

— Плавать-то собираешься? — он вылезает из бассейна, пока я сижу на шезлонге, плотно завернувшись в полотенце.

— Вода холодная! — Ты ее даже не трогала.

— Я вижу температуру на электронном табло.

— А что у тебя с ногами?

Я специально не стала ничем заклеивать или прикрывать свои стертые в кровь мозоли. Надеялась вызвать у него отвращение. Может, он сам откажется от идеи жениться на мне, и тогда мне не придется ссориться с отцом?

— А что не так с моими ногами?

— Они все в крови и мозолях. Это из-за балета?

— Да. Потому что я постоянно хожу на пуантах.

— Так нахер им заниматься, если он тебя уродует? — Я скорее умру, чем откажусь от балета! — запальчиво выкрикиваю я. — И если вы считаете это уродством, то нам лучше больше не встречаться.

С этим я считаю свидание оконченным. Решительно поднимаюсь и иду в раздевалку. На самом деле я очень люблю плавать, и температура воды значения не имеет. Но расслабляться в присутствии этого амбала с пудовыми кулаками я не собираюсь.

Я жду его в холле комплекса. Дубровский выходит через ВИП-вход, и ему лучезарно улыбается администратор. Она еще на входе чуть не съела его глазами. И он, конечно же, отвечает ей тем же — нагло подмигивает.

Я в очередной раз убеждаюсь, что это совершенно не тот человек, с которым я хочу связать жизнь. Мне что, постоянно наблюдать, как он флиртует с другими, пока я покорно сижу и жду? А может, я еще должна буду терпеть его измены?

Попрощавшись с девушкой, он направляется ко мне, закинув спортивную сумку на плечо. Я невольно замечаю, как влажная футболка плотно обтягивает его бицепс. Наверное, такие брутальные мужчины и должны нравиться девушкам, но я точно не из их числа. Однажды тело потеряет упругость, красота померкнет — и что тогда останется? Правильно, интеллект. А как связать жизнь с человеком, который двух слов связать не может?

— О, Королева, привет! — вдруг слышу знакомый голос и радостно оборачиваюсь. Мишка Соломин! — Привет, Миш, давно не виделись. Ты вроде уезжал куда-то? — заправляю прядь волос за ухо.

Когда-то он тоже занимался балетом, пока не увлекся экстремальными видами спорта.

— Да, был в Тае, потом на Бали, потом объездил всю Австралию.

— Ого! Как интересно.

— Ой, да. Страны такие разные, люди, традиции… Но знаешь, нигде нет таких красивых девушек, как у нас.

— Скажешь тоже, — смущенно улыбаюсь я.

Он так загорел, осветлил волосы. Выглядит стильно и свежо. И молодо! Ни одной морщинки.

— Правду говорю! С тобой вообще никто не сравнится. А ты только пришла? Могли бы тусануть.

— Полина, нам пора, — раздается за моей спиной низкий, рокочущий бас.

Я вздрагиваю. Вся подбираюсь, мгновенно возвращая себе маску холодного безразличия — под стать моему кавалеру.

— О, это твой телак? Грозный какой, — усмехается Миша. — Ну и правильно, такую цыпу надо охранять от всяких бандитов.

Господи, насколько же комично и страшно одновременно это звучит. В холл высыпает стайка молодежи: кто-то машет мне рукой, кто-то просто проходит мимо.

— Сконнектимся еще! — Мишка машет на прощание и исчезает в толпе.

Зато в поле моего зрения вырастает грузная фигура Дубровского. Он смотрит сурово, тяжело, не отводя взгляда. Так, словно я только что на его глазах ему изменила! И это притом, что сам пять минут назад откровенно пялился на администраторшу.

— Мы идем, или ты пошла «коннектиться»? — коверкает он слово. Даже забавно.

— Ой, из ваших уст это звучит так смешно.

— Это от кого угодно будет звучать смешно. Кроме клоунов вроде твоего Соломина.

— А откуда вы его фамилию знаете?

— Узнал по блеклым глазам. С отцом его дела имею.

— Ничего они у него не блеклые.

— Могут стать, — резко обрывает он, и у меня по спине пробегает холодок.

Он же не серьезно? Не станет же он убивать Мишку! Хотя… если мы поженимся, а он себе что-то там надумает… Вот и еще одна веская причина не соглашаться на брак. Сам будет изменять направо и налево, а моих друзей порешает на раз-два.

— Рад, что приехал, — жмет мне руку Роман, давний приятель. Мы вместе тренируемся и держим пару фабрик на двоих. — Нам только несколько документов подписать.

— А были времена, когда ты забивал мне стрелки.

Мы ржем и идем внутрь трехэтажного здания. Эту фабрику мы отжали еще лет десять назад. Тогда она почти ничего не производила, а сейчас считается одной из лучших в стране.

После подписания бумаг идем обедать в местную столовую, где на нас то и дело стреляют глазами работницы с производства.

— Так смотрят, как будто ты их уже всех поимел, — хмыкает Рома. — Да не, я не гажу там, где работаю. А у тебя что? Разобрался с Королевым?

— Да как тебе сказать… Сам, блять, уже не рад, но куш того стоит, — я достаю телефон и показываю фотку Полины. Это первая фотография, на которой я ее увидел. Думал тогда: блять, такие только в кино бывают. Этот гнида знал, что мне показывать.

— Ого. И он даст ее трахнуть? Ты, конечно, извини, но как-то дешево за те три года, что ты за него отсидел.

— Он отдает ее мне в жены. Так что эта цыпочка будет крутить фуэте на моем хере, пока не родит пару спиногрызов.

— Ну, вообще да, тебе для имиджа нужна именно такая жена — воспитанная и правильная. Ты же всё так же метишь в депутаты?

— Да. Цель пока такая.

— Но она же балерина.

— Это пока. Потом у нее на эти танцульки просто не будет времени.

— Ну ты красава. А денег с него не возьмешь?

— Да там нечего брать. Один дом, да и тот уже в залоге, и тачка пятнадцатилетней давности. Он же всё просрал, когда свою жену-балерину лечил.

— В итоге мимо?

— Рак — не пуля, просто так скальпелем не вытащишь.

— Согласен. Любовь — зло. Малая-то твоя готова?

— Да куда она денется, когда разденется.

Мы снова смеемся, но нас прерывает звон битой посуды и визг.

— Ты идиотка! Ты что, не видишь, что я тут стою⁈ — орала дородная бабища на совсем юную девчонку в фартуке.

— Блять, — Рома устало трет переносицу. — Знакомый просил пристроить дочку, а у нее руки из жопы растут. Заебала уже. — Найдешь выход.

— Обижаешь. — Он кивает, жмет мне руку.

Я наблюдаю, как он подходит к испуганной маленькой брюнетке, легко берет ее за шкирку и уводит из зала. Бля, вчера мне хотелось сделать то же самое с охуевшей Полиной. Она, блять, реально думает, что весь мир у ее ног. Что каждый должен падать ниц перед ее красотой, хотя сама из себя по большей части ни хера не представляет.