Я опускаю руки, глажу напряженный живот, забираясь в пошло влажные трусики.
— Мм…
— Богдан…
Нажимаю на сочную расщелину, собирая влагу, тут же растираю ее по животу и груди.
Все сильнее давит грудь на грудь, все настойчивее становится поцелуй, который, кажется, никогда не закончится, пока член уже не начинает ныть даже в оголенном виде.
Меня словно знобит, словно болею. От острого желания оказаться внутри стройного тела Полины…
Дернув резинку трусов, я больше не смогу терпеть. Разрываю. Поцелуй, разворачиваю спиной к себе, давая смачный шлепок по заднице, на которой тут же образуется след от моей ладони. Даю еще раз — закрепляя.
Нажимаю на поясницу, а Полина ставит ладони на поручень, словно на станок, опаляя меня взглядом через зеркальную панель.
И сейчас я могу точно сказать, что не видел ничего прекраснее, чем ее заалевшее от желания лицо.
Инстинкты сильнее, чем романтика, так что я тут же упираюсь головкой между ягодиц, вожу несколько раз, пристраиваясь к дырочке, во вторую тут же пихая палец.
И вот он… Медленный толчок. От того, как плотно меня обхватывают мышцы, задыхаюсь. Перед глазами темнеет, и я роняю голову на обнаженную поясницу, нажимая на позвонки, вынуждая Полину прогнуться еще ниже.
Сжимаю груди, продолжая таранить влажное, узкое нутро.
Закрываю глаза от долгожданного кайфа, пару мгновений просто отхожу, пытаюсь осознать, кто я и где я. Открываю глаза, смотря в заплаканные глаза Полины. На ее лице описан весь спектр эмоций, которые пряным глинтвейном растекаются по венам, запуская необратимый процесс.
Я дергаю бедрами, продолжая трогать одной рукой грудь, другой мять задницу.
Толчок.
Еще толчок.
Полина стонет, а меня распирает от ощущений, от желания кончить. Просто кончить. Но я двигаю бедрами, нахожу пальцами клитор, продолжаю его стимулировать.
— Ой… — вскрикивает Полина, хватаясь за поручень еще сильнее, пока я разгоняюсь, двигая бедрами как поршень на тачке, пока Полина не начинает биться, а у меня все плывет под веками.
Глава 29
— Одевайся, — протягивает он лифчик. — Хотя с таким ты все равно как голая.
— А мне нравится. По-моему, выглядит отлично. Ты вон как набросился…
— Да ты если бы в монашьей рясе пришла, я бы все равно набросился. Просто секса полгода не было.
— А чего ты на баб Веру не набросился тогда, — застегиваю на нем рубашку, а он нажимает кнопку, чтобы лифт, наконец, повез нас вниз.
— Так я хотел, а там твой папа место уже занял.
Прыскаю со смеху. Это, наверное, его первая шутка за все время нашего знакомства. И он, черт возьми, улыбается, поправляя на мне лямки и напяливая свой пиджак.
— Ну, а чего не паранджу?
— Поехали в торговый. Купим тебе футболку, потом пожрем. Я давно не ел.
— Ладно, — выхожу из лифта, сажусь в машину рядом с ним. Сначала на приличном расстоянии, не понимая до конца, что между нами происходит, но Богдан дергает меня к себе, грубо обнимая за шею.
— Мы же договорились. Говоришь все, что тебя беспокоит, а то мне очень хочется позвонить по работе.
— Ну… — улыбаюсь. — Не совсем понимаю, что между нами. Ну, да, мы… переспали…
— Ну, если ты, и правда, не собираешься замуж, и мне не придется отсидеть десять лет за убийство твоего жениха, то можем в принципе поехать домой и начать жить как семья.
— Вот так просто?
— А что нас может остановить? Что у тебя с балетом? Почему не тренируешься?
— Не знаю… Пытаюсь найти в себе желание снова им заниматься, но пока плохо получается. Ты разочарован?
— С чего бы? Ты прекрасно знаешь, как я к нему отношусь. Да и полюбил я тебя не за это.
— А ты меня полюбил? Ну, то есть, вот прям полюбил? То есть, ты меня любишь?
— Полин, ты решила мне мозг вынести? Я, вроде, по-русски сказал.
— Ну, ты сам просил говорить все… Любимый…
Богдан смеется в голос, запрокидывает мою голову и мягко касается губ.
— Есть чувства, которые ты не можешь контролировать. Вот примерно такими они были по отношению к тебе. Сначала просто хотел отомстить твоему отцу и трахнуть тебя. Потом хотел подчинить. Потом хотел, чтобы ты стала счастливой. А вот теперь мне почему-то не хочется тебе счастья, в котором не буду участвовать я.
Грудь распирает от радости и нежности. Я обнимаю Богдана как можно крепче, целуя везде, куда могу попасть.
— Я тоже тебя люблю! И я не смогла быть счастливой без тебя… Я думала, что мне нужно забыть прошлое, нужно жить дальше, вернуться в балет, но, оказывается, мои мечты давно поменялись.
Наконец, машина тормозит, но мы не замечаем, продолжая словно заново изучать губы друг друга. Водитель покашливает, и мы, наконец, приходим в себя.
В магазине одной футболкой не обходимся, обновляем мне гардероб, ведь все это время я старалась особо денег не тратить, только на самое необходимое.
Пообедали мы на берегу моря, почти не говорили, но впервые тишина рядом с Богданом не была оглушающей, теперь она стала комфортной.
Пока гуляли по пляжу, Богдан спросил:
— А как Вера с Леней сошлись? Это прям было для меня сюрпризом.
— Да я сама не ожидала. Они все время спорили, а потом он позвал ее на свидание. Но я рада, теперь они не будут одинокими.
— А как же память твоей мамы?
— Мне кажется, он и так слишком много вложил в эту память. Пора жить дальше…
— Согласен, пора, — поворачивает он меня к себе, пока наши ноги утопают в песке. Берет мою руку и надевает обручальное кольцо, которого у меня так и не было. — И больше не снимай.
— Никогда… — поднимаюсь на цыпочки, чтобы его поцеловать, вкладывая всю силу своей благодарности и любви… Богдан поднимает меня на руки, сжимает задницу. — Как ты это делаешь? Я снова тебя хочу…
— Не сильнее, чем я, — откашливается он, спускает меня на ноги. — Поехали. Я бросил работу в самый ответственный момент. Мне нужно возвращаться. И ты едешь со мной.
— А я теперь всегда с тобой… Приклеюсь, не оторвешь…
— Я на это и рассчитывал…
Эпилог
ТРИ ГОДА СПУСТЯ
— Мне кажется, это плохая идея. Арсений все равно не приедет.
— Ну, так я не его память хочу почтить, а его сына. Он может и не появляться, — пожимаю плечами, нарезаю салат. — Вера! А лимонный сок сразу⁈
— Нет, нет, он скиснет. Потом добавим, — баб Вера как будто помолодела, хотя ей уже за шестьдесят. — А что у нас с пирогом? О, уже поднялся. Отойди, отдыхай.
— Да что ты пристала? Я же беременная, а не больная, — обиженно дую губы и иду звонить Соколовским.
Пусть только попробуют опоздать!
Так, еще Алена с мужем. Арсений если придет, то, как обычно, один. Пусть тогда с Богданом сидит, он его буйный нрав будет усмирять.
— Как ты красиво все расставила…
— Разумеется. Не зря же я столько просмотров в сети набираю. Я, кстати, подумала о подарке к рождению дочки.
— Уже. Прошло всего каких-то восемь месяцев.
Показываю Богдану язык.
— Я хочу балетную школу. Там будет детская комната, мы будем делать спектакли для мам и малышей, и у нас будет собственная конкурсная система. Через пять лет о нас будет знать весь город. А может, и вся страна.
— Большие планы. А в эти планы вписывается воспитание дочки?
— Конечно, и, может быть, рождение сына, — обнимаю Богдана за шею, целую в губы, но тут в дверь звонят, и я иду встречать гостей.
— Мы не опоздали? — снимает жена Кирилла шарф, обнимает меня, внимательно осматривает лицо.
— Опять пропустила прием витаминов.
— Забыла. Неделя была сумасшедшей. Пойдем, скоро должна еще Вера и Алена приехать.
— Арсений будет? — усмехается Кирилл, щипая жену за попу и уходит с Богданом в кабинет.
— Сказал, что нет… Но кто ж его знает? Место за столом я ему оставила.
— О боже, как ты красиво все накрыла, — восхищается Надя, а мне приятно дико….
— Спасибо, мне и самой очень нравится. Видела мой новый пост? Я весь дом показала… Так им горжусь.
