— Осуждаете меня, баб Вер?

— Да бог с тобой, какое осуждение? И отца вылечишь, и сама мечту исполнишь. Только вот с душой как быть? Душу-то вытянет из тебя этот брак без любви.

— Не переживайте. Он будет недолгим. Да и потом, я буду лечить душу балетом. В следующий раз привезу к вам пуанты и научу вас на них стоять!

Баба Вера искренне хохочет, и я смеюсь вместе с ней.

— Ты когда приехать-то хочешь?

— Сейчас восстановлюсь, приду в норму, вернусь в училище, а на выходных — к вам. Богдан обещал рабочих прислать и мотоблок дяде Васе починить.

— Да уж всё сделал! Шумят тут круглые сутки, окаянные. Обещания-то твой Богдан выполняет. Только и ты свои выполняй, Полиночка. Обмана такой человек не потерпит.

У меня по спине пробегает ледяная дрожь. Словно старушка видит всё насквозь…

Алена приезжает через двадцать минут. Привозит таблетки: и экстренную контрацепцию, и противозачаточные на месяц вперед. Я надежно прячу их, но слова бабы Веры всё никак не выходят из головы.

Алена уже ушла, когда в квартиру возвращается Богдан. Мне бы выключить свет и притвориться спящей, но сосущее чувство, что я и правда его подло обманываю, не дает мне покоя.

Удивительно, но он идет не к себе в спальню, а прямиком в мою комнату. Я чувствую, как прогибается край матраса. Сразу становится как-то теснее и теплее.

— Богдан…

— Не спишь? — он щелкает выключателем ночника, и я высовываю нос из-под одеяла.

— Нет. Меня кое-что беспокоит.

— Рассказывай.

— В нашем договоре мы не упоминали детей. А в ЗАГСе… В отличие от прошлых разов, ты кончил…

— В тебя.

— Да.

— Не хочешь детей?

— Хочу. Но точно не сейчас… Сейчас я хочу танцевать… И мне нужны твердые гарантии, что я смогу делать это и дальше.

— Хочешь выпить «Постинор»?

— Да, — с облегчением выдыхаю я, радуясь его догадливости.

— Нет.

— Богдан! — ну вот кому и зачем нужна была эта честность, если он сразу так категоричен⁈ — Когда я соглашалась на брак, ты обещал мне балет! Или ты не отвечаешь за свои слова?

— Родишь — и танцуй себе на здоровье.

— Это шутка такая? Я только восстанавливаться после родов буду года два! Кому я буду нужна в балете потом? Ты при всем своем желании и деньгах не сможешь купить мне всех критиков и зрителей! Да и я сама хочу добиться всего заслуженно. В общем… Алена уже привезла мне таблетки.

Богдан мгновенно напрягается, угрожающе сверкая глазами.

— Я уже приняла их. И не сверкай на меня так.

Он глухо матерится и резко вскакивает с кровати. Я подрываюсь следом.

— Я могла солгать тебе! Но я решила сказать правду. Я не хочу рисковать своей карьерой прямо сейчас… И я очень надеюсь, что ты меня поймешь.

Он отворачивается. А я на свой страх и риск подхожу вплотную и прижимаюсь к его широкой спине обнаженной грудью.

— Разве тебе не хочется подольше насладиться этим телом? Разве не ради этого ты всё затевал? — шепчу ему между лопаток, чувствуя, как у самой в крови вновь закипает сладкий яд похоти, устремляясь по венам вниз.

— Я хочу быть с тобой честной. Понимаешь? Не хочу, чтобы между нами были тайны и недомолвки.

— Тогда никакого договора и никаких сроков, — жестко бросает он.

— Не поняла…

Он резко разворачивается и нависает надо мной:

— Я не хочу тебя «временно». Я хочу тебя всегда.

— Но я… — теряюсь, не зная, как реагировать. Его властное «всегда» звучит даже пугающе.

— Ты сама хотела честности.

— Да-да, я помню… — я отступаю на шаг назад. Но он уже протягивает руки, жестко хватает меня за затылок и дергает на себя, впечатывая в свое каменное тело. — Просто «всегда» звучит чертовски долго… Сам-то потянешь меня — всегда? Твоих шлюх я терпеть не намерена.

— В моей жизни будет только одна, самая дорогая шлюха, — хрипит он.

К горлу мгновенно подкатывает ком обиды. Я с силой толкаю его в грудь, наотмашь бью ладонью по лицу, но тут же жадно отвечаю на грубый поцелуй, которым он меня за это наказывает.

Его сильные руки подхватывают меня в воздух. Вскоре я падаю на смятую постель, а Богдан нависает сверху. Но вместо того, чтобы сразу войти, он сдвигается ниже. Оттягивает резинку боксеров, высвобождая прямо перед моим лицом свой твердый, терпко пахнущий член.

В приглушенном желтоватом свете бра он кажется устрашающе огромным, и это возбуждает еще сильнее.

— А ты не устал? — игриво спрашиваю я. Чуть оттягиваю крайнюю плоть и осторожно касаюсь губами гладкой горячей головки.

Пальцы Богдана мгновенно зарываются в мои волосы, а на лице появляется звериный оскал. — Проверь и узнаешь, — рычит он, буквально натягивая мой рот на свой член и жестко проталкивая его в самое горло…

Моя жизнь как-то слишком быстро входит в непривычную, но ставшую обыденной колею. Я часто езжу в клинику к отцу, жду, когда он окончательно поправится. Постоянно мотаюсь к бабе Вере в деревню, встречаюсь с Аленой, а самое главное — я вернулась в училище.

Первый спектакль я, конечно, пропустила, но уже активно готовлюсь к следующему.

Да, восстановление формы после такого перерыва оказалось адски тяжелым трудом, но оно того стоило. В итоге мне всё-таки доверили главную партию, и вскоре я должна блистать на премьере.

И всё было бы прекрасно, и мне грех жаловаться на жизнь (как любит повторять баба Вера), если бы не одно «но». Богдан так и не желает ничего слышать про балет. Он демонстративно не интересуется моей творческой жизнью, а в день моей главной премьеры — так и не появляется в зрительном зале…

— Домой, Полина Леонидовна? — спрашивает водитель, а я безучастно рассматриваю несколько шикарных букетов от поклонников, проплывающее за окном здание театра и свою руку, на которой тускло мерцает бриллиант.

Я замужем. Но мужа в такой важный вечер рядом нет.

Я с самого начала прекрасно понимала, что наш брак — договорной. Пусть в постели всё по-настоящему, но за ее пределами… Как я изначально и предполагала, Богдану глубоко плевать на всё, что не касается моего тела. Он не ездит со мной к бабе Вере, не навещает вместе со мной отца. На все светские вечеринки и мероприятия я хожу исключительно в компании его молчаливых охранников.

Всё, что нас связывает, — это постель… И да, в ней всё идеально: я буквально умираю, когда он жестко берет меня, и рождаюсь заново, когда тело прошибает оргазм. Но стоит всему закончиться, как Богдан уходит работать к себе в кабинет, а спит и вовсе в отдельной спальне. Я для него — просто элитная кукла для утех, которую он поселил в красивой квартире и милостиво позволил поиграться в балет. Вроде бы мне не на что жаловаться, но я кожей чувствую, как с каждым днем становится всё тяжелее быть не любимой женщиной, а дорогой игрушкой.

А сегодня я узнала правду. Узнала, что Богдан тупо проплатил мое место в этом спектакле.

Девочка, которая изначально должна была исполнять главную роль, ехидно поздравила меня с премьерой и открыла мне глаза.

Да, я не обделена талантом. Но объективно — я не прима.

— А где сейчас Богдан Владимирович? — спрашиваю я, глядя в зеркало заднего вида.

— Он на встрече с партнерами. Позвонить ему?

— Нет. Отвезите меня к нему.

— Не положено, Полина Леонидовна.

— Это же просто деловая встреча. Почему не положено? Я хочу с ним поговорить.

— Меня могут уволить… — мнется Андрей.

Очень интересно.

— А я скажу, что вы ко мне приставали, Андрей. Как вам такой расклад? Тогда вас не только уволят — вас убьют.

Он тяжело вздыхает, кривится, но всё-таки разворачивает машину и везет меня туда, куда я требую.

А когда мы подъезжаем к нужному месту, я сразу понимаю, почему он так не хотел меня сюда везти. Это элитный банный комплекс. А если криминальная встреча проходит в сауне, то явно в компании девочек.

— Полина Леонидовна! — в панике кричит Андрей мне вслед, но я уже выскакиваю из салона.