— Ну ничего, ничего… Боженька, он всё видит. Всех потом рассудит и всем по заслугам воздаст, — она крестится свободной рукой. — Ну, пошли. Вон тот мосточек перейти осталось — и мы на месте.

Прилично накидавшись, засыпаю прямо в кабинете. С утра башка ватная. Наливаю себе выпить, чтобы опохмелиться и заглушить странное, назойливое жужжание в ушах — словно я забыл что-то очень важное. Поднимаюсь на второй этаж.

Толкаю дверь комнаты. Теперь она пуста.

Вхожу и жадно втягиваю носом воздух в поисках запаха Полины… Но нет, это не ее запах. Резко разит хлоркой, которая вытравила даже мельчайшие частички аромата моей балерины.

— Света! — ору я, проходя вглубь комнаты.

Вылизано так, словно здесь вообще никогда никто не жил.

— Да, Богдан Владимирович.

— Когда ты успела убраться? Давно Полина уехала? Сейчас только шесть утра. Она раньше восьми не встает.

— Так еще вчера. Она очень торопилась, да. Сказала, что ни минуты больше не хочет здесь оставаться.

— Это-то понятно. Во сколько?

— Ну, вот сразу, как вы распоряжение дали. Получается, в районе восьми вечера.

— С кем ты ее отправила?

— С Димой. Он повез ее в город, а потом вернулся.

— И ты решила прямо на ночь глядя устроить тут генеральную уборку? Дел больше не нашлось?

— А не надо было? — испуганно лепечет экономка, делая круглые глаза. — Я просто подумала…

— Выйди.

— Я хотела как лучше…

— Вышла, я сказал! — рявкаю я, с размаху швыряя стакан с виски в стену.

Света вскрикивает и пулей вылетает в коридор. Я тяжело сажусь на кровать, провожу рукой по свежей простыне — той самой, в которую так часто куталась Полина, чтобы я не видел ее обнаженного тела. А я видел. Видел каждый изгиб, каждую родинку, каждую тонкую венку на ее белоснежной груди.

— Бля-я, нахуй я ее отпустил? Может, стоило нормально поговорить? — бессильно падаю на матрас, закидывая руку за голову.

Она ведь что-то там говорила, пыталась достучаться, а я слушать не хотел. Я вообще ее не особо слушал, слишком занятый влажными фантазиями о том, как буду ломать ее под себя.

Достаю из кармана телефон, набираю номер Леонида. Гудок, еще гудок… Есть крошечный шанс, что Полина сейчас рядом и сама возьмет трубку. И что я тогда скажу? «Вернись»? «Давай попробуем по-другому»?

— Алло?

— Леонида мне позови.

— А, да, конечно. Леонид Михайлович, вас к телефону!

Спустя минуты две я слышу в трубке тяжелое сопение отца Полины. Того самого человека, вместо которого я когда-то отмотал срок.

— Богдан? С Полиной всё хорошо? Когда ты ее вернешь?

Эти три коротких вопроса звучат как удары колокола прямо над ухом.

— Я отпустил ее домой.

— Да? Как замечательно! И когда она приедет?

— Уехала еще вчера вечером. Должна быть уже у тебя.

— Это шутка такая⁈ Я бы знал, если бы дочь вернулась! Что ты с ней сделал⁈ Богдан, ты обещал, что наиграешься и вернешь ее целой! — его голос срывается в панику, и я молча сбрасываю вызов.

Могла, конечно, заупрямиться и из-за обиды на отца не поехать домой. Но куда еще ей податься? Без копейки денег, без теплой одежды и связи?

Жужжание в голове становится только громче, и я резко вскакиваю с кровати.

Выхожу из комнаты, дословно вспоминая ее крики:

«Это неправда, как ты можешь⁈» «Какие шмотки⁈ У меня ничего нет!» Хочу снова заорать, чтобы позвать Свету, но торможу себя. Спускаюсь в кабинет, врубаю систему видеонаблюдения через свой резервный аккаунт. Начинаю быстро просматривать записи с камер в коридорах. Мотаю на ускоренной перемотке и понимаю одну простую, блядскую вещь: кроме коробки с шампунями, которую Света принесла на шестой день, и подносов с едой, в комнату Полины не приносили вообще ничего. Никакой одежды.

«Какие шмотки, у меня ничего нет!» Встаю. Чувствую, как внутри закипает глухой, темный гнев, а головная боль после попойки только усиливает эту ярость. Телефон разрывается от звонков Леонида, но сказать ему мне пока нечего — сначала нужно самому во всем разобраться. Я уже хочу пойти и вытрясти душу из Светы, но заставляю себя сесть обратно и открываю вчерашние записи с наружных камер.

Всматриваюсь в экран. Вот Полина, чуть пошатываясь, торопится к машине за Светой. Но при этом постоянно, с какой-то отчаянной надеждой оглядывается на дом. Словно ждет, что я выйду, позову, остановлю…

Открываю логи с охранного поста на въезде. Полина действительно уехала с Димой. Только вот вернулся он на территорию уже через час двадцать. При всем желании он бы физически не успел довезти ее до города по пробкам и вернуться за это время.

Мне даже мозг напрягать не надо, чтобы догадаться, чья это тупая многоходовочка.

Если с головы Полины упал хоть один волос…

Мороз тянется от копчика к шее, сжимая горло ледяной рукой. Она же к реальной жизни вообще не приспособлена! Что она будет делать одна ночью на пустой трассе или в лесу⁈

А если они ее…

Просматриваю записи дальше. Через час Оля вместе с тем же Димой выехали за ворота и почти сразу вернулись.

Если бы они ее убили, им потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы спрятать и закопать труп. Значит, жива.

И Рома, как назло, сегодня взял выходной. Ладно, хоть Артем с утра пригнал. Жрет, поди, на кухне.

Спускаюсь вниз. Я прав: застаю его за столом. И Свету там же. Выглядит экономка явно не лучшим образом — нервничает.

— Заболела? — холодно спрашиваю я.

— Я? Нет-нет, что вы! Хотите кушать? Я сейчас накрою…

Одна только мысль о том, что эта сука даже не предложила Полине нормально одеться… Держала девчонку в четырех стенах, наверняка врала, что ей строжайше запрещено выходить. Достать ствол и пристрелить эту гниду прямо сейчас кажется очень здравой идеей.

— Богдан, есть проблемы? — напрягается Артем, откладывая вилку.

— Да. Мне нужно просмотреть архивы с камер видеонаблюдения за последнюю неделю. Пусть Дима организует доступ с главного сервера.

— Без проблем.

— И Свет… позови-ка Олю. У меня для нее отличные новости.

— Хорошие? — экономка облегченно выдыхает, наивно поверив в мою улыбку.

— Да. Пора кардинально изменить статус наших отношений.

Света радостно ахает, всплескивает руками и бежит наверх искать мою любовницу. Теперь уже бывшую.

— Серьезно? Женишься на ней? — хмыкает Артем.

— Нет. Иди проверь логи видеозаписей на сервере. Позвони мне, если вдруг выяснится, что всё за последнюю неделю волшебным образом стерто.

— А с чего бы им пропасть?

— Есть такое подозрение. И готовь ребят. Поедем по грибы.

— По грибы? — Артем непонимающе хмурится. — И сколько лукошек повезем?

— Три.

— Бля… что эти идиотки натворили?

— Отвезли Полину в лес «по грибы».

— Ты сам ее отпустил?

— Да.

— Понял. Сядь, сейчас всё выясним.

А что толку выяснять? И так всё предельно ясно. Особенно когда в кухню впархивает Оля и радостно виснет у меня на шее, шепча на ухо:

— Я так и знала! Знала, что, как только эта высокомерная плоскодонка свалит, ты сразу вспомнишь обо мне! Я принимаю твое предложение…

Она крепко обнимает меня со спины. Я перехватываю ее запястья, резко выкручиваю и заламываю ей руки за спину.

Света вскрикивает, дергается в нашу сторону, но я достаю из-за пояса пистолет и наставляю на нее. Затем перевожу дуло на Олю, которая уже скулит от страха и боли в вывернутых суставах.

— Богдан! Я не понимаю! Отпусти, больно!

— Пасть закрыла и ждем.

— Чего ждем⁈

— Информации.

Звонит телефон. Я кладу пистолет на стол и беру трубку.

— В общем, Богдан, записи на основном сервере стерты. Якобы из-за скачка напряжения.

— Какая нелепая случайность, — кривлюсь я. — Пакуй Диму в машину и сам с парнями подтягивайся к черному ходу.

Снова беру пистолет в руку. Света беззвучно рыдает, в ужасе глядя на свою непутевую дочь.