Вот так продолжим свою работу и жизнь в ближайшие годы, самыми незаметными, неблагодарными делами. Не захватом газовых и нефтяных скважин, не приватизацией крупных предприятий, а постепенным приобретением недвижимости с обязательным оформлением в собственность. Нет, от выгодных сделок отказываться не станем, но без фанатизма, чтобы не высовываться, не быть на слуху постоянно. Горожане и без того не знают мою фамилию, а в ближайшие годы мне необходимо исчезнуть из поля зрения всех спецслужб. Никакого криминала или околокриминальных разборок, никаких общественных поддержек и выступлений. Хорошо бы совсем уехать из города, но бросать работу Нина сама не хочет, да и я не настаиваю. Отлично помню поговорку — там хорошо, где нас нет.
В Ёбурге нас и меня лично знают власть имущие и бандиты, особо никто из «стариков» не пристаёт. Молодая поросль балуется своей наглостью, но с ними решаем вопросы практически официальными методами в нашей части города. Полностью распространять своё влияние на город не желаю, ни к чему это. Если городская власть захочет навести порядок — пример перед глазами имеется. Всё можно сделать официально без спонсорской помощи какого-то массажиста. Если не воровать, денег вполне хватит на достойную оплату правоохранительным органам. Для замены лампочек в уличных фонарях и ремонта скамеек точно достаточно. Но никто не собирается улучшать жизнь горожан, выборы прошли, электорат ближайшие годы бесполезен. Особенно такой, у которого нечего отобрать или украсть.
В ближайшее время можно зажить спокойной жизнью и в Екатеринбурге, вопрос строительства нашего посёлка согласовали и разметили все участки. Водопровод будем проводить летом, вместе с газом. Электричество там имеется, договор с Александром Васильевичем подписан, обещает первые два десятка коттеджей выстроить до девяносто шестого года. Нашим жёнам, выбравшим проекты семейных гнёзд, будет чем заняться весь тёплый период года. Хотя, из опыта будущего отлично знаю полный крах таких мечтаний начала девяностых годов. Тогда многие бросились строить дома на двадцать и тридцать комнат, с бассейнами и теннисными кортами, яблоневыми садами. Мечтая жить там со всеми поколениями семьи. Самими родителями, начинающими олигархами-нуворишами, с их детьми, продолжателями семейного бизнеса, и внуками, радующим глаз старшего поколения весёлым криком.
Увы, оказалось, все эти мечтания ничего общего с действительностью не имеют. Сами же родители их разрушили, исправно отправляя детей учиться в знаменитые столичные ВУЗы, в зависимости от доходов и здравого смысла. Кто в Москву с Ленинградом, кто в Лондон и Штаты. И они от большого ума верили, что дети приедут работать в Россию, после жизни на всём готовом в Лондоне? Как так, формально не дураки, если стали миллионерами и миллиардерами, а в сказки верят? Или изначально планировали украсть деньги в России, да на Запад перебраться вместе с детьми? Тогда строительство коттеджей просто обман, прикрытие, на фоне украденных миллионов мелочь. А мы застали начало эпохи пустующих коттеджей?
Одним словом, отдохнули в сосновом бору мы неплохо, главное, удалось мне прийти в себя и настроиться на будущее. Наметить нормальные планы, а не метаться от одного прорыва к другому. Решил жить по-человечески, насколько это возможно. Не делать из работы культа. Не решать все проблемы лично, не наступать по всем фронтам. Как говорили в старой комедии: «На проблемы смотреть поширше…» Поэтому возвращение в город прошло в полном спокойствии, я даже на работу не стал звонить, чтобы никого не волновать. Спокойно приехали в город ранним утром, с сувенирами из леса, украшениями и фигурками из шишек, веточек сосны и ели. Ими, конечно, увлеклась Нина, слишком много у нас в квартире свободного места, как я смотрю. Но возражать жене не стал, главное, чтобы ей нравилось. День в родной квартире у нас ушёл на акклиматизацию, уборку и прочие развлечения, чтобы пригласить в гости Уткиных. Сёстры, понимаешь, соскучились. Отдали им детей и спокойно болтали за чашкой кофе и рюмкой коньяка.
Обсудили все новости, перешли на сплетни. Сергеич упомянул рабочие проблемы, был удивлён моей спокойной реакцией на некоторые провалы. Однако, задумался, выслушав мои аргументы максимального невмешательства и маскировки нашего бизнеса. Он не хуже меня понимал опасность попадания на глаза Москве, не сомневаясь, что выберемся из таких объятий сирыми и убогими, с голым задом. Хорошо, если живыми. И это он не знал о реальной подоплёке моих умений и работы с ЕБН. Хотя я ему не рассказывал всего, думаю сложить два и два бывший следователь умел не хуже меня. О моих способностях лечения Уткин давно знал, даже сам пользовался и понимал их заманчивость для власть имущих. Напрямую такие разговоры мы нигде и никогда не вели, тем более, в моей квартире.
Пусть мне удалось нейтрализовать болтливую телефонистку на прослушке моего телефона, но прослушка квартиры и телефона продолжалась если не постоянно, то с регулярной настойчивостью. Пару раз мы подшучивали над ФСК, вбрасывали в ходе квартирных разговоров горячую, но неверную информацию, чтобы убедиться в прослушке. Более того, вычислили круг людей в городской и областной администрации, кому эту информацию слили. Помнится, эти люди, попавшие на неплохие деньги, полгода со мной не здоровались. Одному пришлось уволиться. Да и чёрт с ними, я в администрации появлялся крайне редко, почти всегда по приглашению на традиционные совещания предпринимателей и руководителей.
Непонятно, зачем меня, простого массажиста, туда приглашали? Ну, это лирическое отступление. В разговоре с Сергеичем я однозначно высказал свою концепцию существования на ближайшие годы. Тише воды, ниже травы, как говорится.
— Если хочешь больших денег и популярности, то может нам разделиться? — с улыбкой предложил я свояку. Тот лишь усмехнулся и покачал головой.
— Нет, не забывай, я давно пенсионер и не страдаю комплексом популярности. Постараюсь удержаться от активности, пора и мне детьми заняться. В молодости всё в работе был, сейчас хочу, как ты, быть рядом с женой и сыном, да заглядывать на работу за выплатами. Хотя, так только в сказке бывает. Не будем работать сами, развалится всё.
Глава 24
Новая метла
После нескольких месяцев отдыха я впрягся в работу самым неожиданным для сотрудников образом. Начал проводить оптимизацию, только немного иначе, чем в будущем. Без увольнения работников, а разделением общего производства. Появилась расхожая шутка о размножении почкованием. Готовясь к максимальной незаметности своей деятельности, резал и делил возникшие отделы и предприятия. Отбрасывая всё, что могло прибыльно существовать без моего вмешательства. За годы, прошедшие с последнего «развода», накопились и возникли дополнительные и вполне логичные отделы, приносящие не только пользу, но и прибыль. Их я без жалости отделял, передавал в собственность самим сотрудникам и работникам.
В подразделениях, завязанных на мои службы, оставлял свою долю, остальных выпускал в свободное плаванье. Даже часть санаториев и все аптеки отрезал по живому, оставил исключительно детдома, лесные базы отдыха. Цеха, наполненные огромными запасами цветных металлов на Уралмаше, да картонное с бумажным производства, с типографиями, естественно. Новые деревообрабатывающие комбинаты и фабрики в Свердловской и Пермской областям раздал. При этом недвижимость оставлял в своей собственности, куда входили уже тысяча с лишним зданий, начиная со складов и хранилищ под продукты для столовых, санаториев и детских домов, заканчивая сотнями гектар расчищенных под пахотные земли брошенных колхозных угодий. Да, официально иметь их в собственности нельзя, но имелись законные и полузаконные способы это сделать.
Например, купить и оформить какой-либо заброшенный телятник, или фермерское хозяйство, полуразрушенный склад и тому подобное, а интересующие меня земли оформить прилегающей территорией. С фермерским хозяйством ещё проще — взять в аренду с последующим выкупом, лет на тридцать для начала. Не забывал о лесных массивах под вырубку для своих производств, иначе без запасов древесины придётся самому типографии отдавать. Вроде максимально расстался с «непрофильными производствами», как принято говорить. Но, всякий раз выпуская своих сотрудников в свободное плаванье, при общем стечении народа не уставал повторять:
