— Тут про меня в двух статьях написано всякое, — начал я издалека, показывая сами газеты.

— Это не ко мне, к юристу, он занимается жалобами и опровержениями, — мотнул сторону головой мужчина, потеряв ко мне всякий интерес.

— Как ни странно, я не жаловаться пришёл, а спасибо сказать. Статья получилась настолько хвалебная, что мне перед собой стыдно, если не отблагодарю её автора. Поможете? — Я протянул обе газеты мужчине, тот за несколько секунд просмотрел опытным взглядом обе и вернул.

— Ничем помочь не могу, сам не знаю автора. Эти статьи нам приносят, — не закончив предложение, он просто показал пальцем наверх.

— Так я простой массажист, в Москве был в девяносто первом году последний раз. Друзей в столице у меня отродясь не бывало, — реально удивился я, не ожидая такого ответа.

Видимо всё это здорово отразилось на моём лице, потому, как мужчина задал неожиданный вопрос: — А недруги есть?

От неожиданности я напрягся и пожал плечами после секундного раздумья.

— Недруги есть и не один. Но неужели они меня запомнили на три года? Зачем тогда хвалят?

От растерянности я плюхнулся на ближайший стул и машинально выложил на столешницу приготовленный номер телефона на листке бумаги. А хозяин кабинета взглянул на часы на стене. Потом позвонил по телефону и сказал несколько слов.

— Наденька, моё время истекло, я ухожу. Без криков, устал очень. — Повернулся в мою сторону с резкими словами. — Бежим!

Из комнаты мы выскочили за секунду, по лестницам без всякого лифта спустились бегом и прыжками. После выхода на улицу мужчина рванул меня за свободную руку в сторону и потащил вдоль дороги. На бегу представился: — Аркадий!

— Фёдор, — ответил я ему и легко обогнал, теперь я тащил его за руку. — Куда бежим?

— Поесть и выпить, но денег у меня нет, предупреждаю. — С легкомысленностью гуманитария ответил Аркадий.

— В кафе нарвёмся на драку, в ресторане могут слушать. Предлагаю мою съёмную квартиру, заселился три дня назад, деньги есть. — Также в кратком ритме сообщил я свои планы.

— Согласен.

И мы повернули в нужную сторону, чтобы через сорок минут после посещения магазина ввалиться в мою квартиру. Выпивать стали сразу, пока я нарезал копчёную колбасу. Аркадий в это время разлил по купленным рюмкам дорогую водку, словно это могло избавить от подделки. Как писали позднее, дорогие спиртные напитки подделывают чаще. Но спорить не стал, зная, что вылечу нас от любой головной боли. Запили водку Пепси-колой из кружек, закусили нарезанной копчёной колбасой. С этого и начался зимний вечер. К нормальному разговору перешли через час, когда оба насытились и достигли нужного уровня алкогольного опьянения. Я рискнул напомнить о своём интересе.

— Тут такое дело, дядя Фёдор, не знаю я, и никто в редакции не знает, кто пишет эти статьи. Каждый месяц или чаще у нас появляются хвалебные статьи. О людях из провинции, как правило, костоправах, лекарях и массажистах. Их расхваливают, они приезжают отблагодарить, после чего исчезают. Последние два раза я проверил, домой оба не вернулись. Куда делись, неизвестно.

— Но кто-то их приносит? — Мой вопрос был логичным.

— После одной пьянки замредактора признался, что их доставляют курьеры, но непонятно откуда. С определённой подписью, чисто формальной, она ничего не значит. Один раз зам попытался отодвинуть статью в дальний ящик. Ему сразу позвонили непонятно кто, начальственным голосом мягко пожурили. Больше замредактора не спорил. Мне он не сказал, но уверен, кроме текста статей в конверте приносят хорошие суммы. Вот мы и печатаем всё, что приносят. А чего? Деньги дают, никто не жалуется, в суд не подали ни разу. Все бы статьи были такими, мы бы в мерседесах на работу ездили. Или замредактора хотя бы.

Больше никакой интересной информации именно по автору статей я не получил за вечер общения. Но сплетен из жизни газетчиков и московского бомонда хватало выше крыши. Мне откровенно понравился Аркадий и его мысли, не совсем московского формата, если выразиться. Он, конечно же, из провинции, живёт в общежитии умирающего завода. Великолепный профессионал, несмотря на это, с остатками совести. Не смог стать «коренным мАсквичом», более того, не хочет в такого превратиться. Короче, в два часа ночи я его никуда не отпустил, место на диване нашлось. Разбудила его моя привычка пить кофе по утрам. Даже бритву ему одолжил, полотенце и чистые носки в упаковке. Давно такие не видел, купил десяток домой. После плотного завтрака, от которого мой приятель не думал отказываться (вполне понимаю, его ждёт взбалмошный рабочий день), я сунул ему в карман свою официальную визитку и дополнил словами:

— Будет плохо, приезжай, хоть через три года. Наши журналисты получают не меньше вашего, если ты не соврал давеча. С квартирой проблем нет, двумя газетами я лично владею и паре знакомых могу слово замолвить. Не выбрасывай, всякое бывает. Сам в розыске милиции был и дважды арестовывали. Но не судили ни разу! — Поднял я указательный палец в потолок.

— Спасибо, может и придётся. — Аркадий положил визитку в нагрудный карман пиджака и я пошёл его провожать в прихожую. Открыл дверь и всё, наступила темнота. Никаких мыслей, никаких рефлексов.

Конец 4 книги.