Если я выживал в смертельных ситуациях, получается, что моя жизнь ещё кому-то нужна. Задача моего воскрешения не выполнена. Это не значит, что могу прыгать вниз головой с пятого этажа. Это значит, что могу рассчитывать на долю везения при равной вероятности событий. Потому и повернулся спиной к бандиту шашлычнику, пусть не бандиту, а их прихвостню точно, у которого пистолет торчал из-под фартука. Видимо, держатель кафе что-то такое почувствовал в моём поведении, потому что не рискнул даже вытащить оружие, пока я не уехал.

От шашлычной в сторону границы я планировал проехать недалеко, километров тридцать, чтобы брошенной машиной указать путь моего отступления с освобождёнными пленниками. Да, я не сомневался, что рано или поздно уголовники проверят данные улетевших пассажиров. Но, они этим займутся не раньше сегодняшнего вечера, скорее всего завтрашнего утра. Пусть шашлычник позвонит сейчас, чтобы сообщить об убийстве Геры, но для этого надо найти убитого бандита, то есть пройти по двум заминированным дорогам. Ночью. И кто на такое решится в темноте южной ночи, особенно после взрыва первой растяжки? Аборигены, уверен, и днём побоятся разминировать горную тропу, а уж ночью-то наверняка никто не рискнёт лезть по горам без тропы в полной темноте, даже с фонариком.

Сам шашлычник не пойдёт, и свою родню пожалеет, не заставит. Вдруг я правду сказал, и бандиты просто пируют? По пьянке они любого пешехода способны застрелить, особенно ночью. Так что о смерти Геры аборигены узнают только завтра к утру, после чего шашлычник начнёт звонить. Только кому? Проснувшимся телохранителям, которые при первых известиях о гибели охраняемого лица поспешат убежать, чтобы свои же не запытали насмерть? Даже эти дебилы способны понять, что после убийства Геры благодарность им не объявят. Избитые в кафе уголовники, даже если отлёживаются дома у телефона, никакого решения принять не способны. Тем более объявить розыск меня, вооружённого уголовника? Если хватит ума и смелости, то авторитета недостаточно другими командовать. Бывшая команда Геры начнёт делить власть и грабить имущество пахана ещё до его похорон.

Это не предположение, это милицейский опыт. Только в кино оплаченные лизоблюды-сценаристы и режиссёры показывают, как уголовники жестоко мстят за убийство своего пахана. В жизни лично видел, что у безутешной вдовы отбирали пятикомнатную квартиру ещё до похорон авторитета. Не просто отбирали, а выгоняли женщину чуть не пинками из жилья. Видел, как выселяли наследников убиенного, родных сыновей из огромной квартиры покойного прямо с похорон, едва с кладбища вернулись, не стесняясь родственников и ментов. Какая там месть? Вы о чём? Тут бы наследство поделить быстрее, можно и убийце заплатить за ликвидацию пахана, раз такой куш достаётся без всяких усилий.

Так что реально начнут поиски через пару дней, не раньше. И что узнают? То, что Геру убил некто Ляпис по дороге на Термез, недалеко от границы с Узбекистаном. Туда и кинутся в первую очередь, по якобы горячим следам двухдневной давности. Сутки-другие поищут, обнаружат брошенную машину. Никого не найдут, начнут проверять всех пассажиров аэропорта в Термезе. Потом решат проверить пассажиров самолётов из Душанбе за последнее время, после убийства Геры. Возможно, случайно найдётся кто-то умный из бандитов, чтобы проверить улетевших пассажиров ещё при жизни Геры, и обнаружит давно улетевших русских. Но для этого сколько маловероятных событий должно произойти? И не просто произойти, а придётся поехать в Ташкент в поисках следов улетевших русских.

С грацией раненого носорога таджики могут там поссориться с узбекскими уголовниками, что весьма вероятно. Местные уголовники и прикормленные менты могут на этом и прекратить все розыски. Если такое происходило в южных республиках СССР в отношении официальных ментов из РСФСР при Советском Союзе, то вероятность подобных событий после развала страны весьма высока. И у таджиков не останется иного выхода, как искать меня в горах, а я постараюсь оставить громкий след своего ухода. Чтобы даже уголовники нашли и не заблудились. Чем сейчас и занимаюсь на трассе у границы с Узбекистаном. Лишний повод стравить тамошних уголовников.

Подыскивая удобный съезд с дороги, которая проходила по весьма крутому склону горы, я чуть не прозевал появление стоящей фуры. Судя по тому, как из распахнутых сзади кузова дверей аборигены растаскивают тюки груза, перегружая их на бортовые Уазики, машину грабят. Давно и успешно, пользуясь пустой трассой, где по темноте никто не ездит. Мне это успели рассказать пару раз не только местные жители, но и Гера. Даже бандиты опасаются проезжать ночью по чужой территории. Я притормозил и медленно подъезжал поближе, пытаясь разобраться в ситуации. Совсем забыл про гражданскую войну в республике. Автоматная очередь, разбившая асфальт впереди моей машины, напомнила мне об этом.

Я резко свернул с трассы вниз по склону горы, уходя с дороги, открыл дверцу левой рукой, прихватывая правой рукой свой рюкзак и винтовку СВД, которую переложил у шашлычной с заднего сиденья на переднее пассажирское место. Всё равно попутчиков нет. И вовремя подсуетился, как раз хватило пары секунд выпрыгнуть из разгоняющейся под гору Нивы. Я тоже немного прокатился вниз по склону, но винтовка, даже завёрнутая в ткань, вместе с рюкзаком, здорово тормозили моё скатывание. Остановился я уже не на виду разбойника, стрелявшего в мою сторону. Сразу отполз в сторону и немного вверх по склону. В наступивших сумерках никто меня не увидит, даже если поднимусь к обочине дороги. Чем я и занялся, не люблю преступников.

Заняв удобное место у обочины трассы через минуту, почти в полусотне метров от разбойников, активно перетаскивавших груз из фуры, я присмотрелся, насколько можно было. Ночное зрение у меня не особо улучшилось, хоть и вижу в темноте относительно неплохо, но как в приборе ночного виденья. Может, это связано с тем, что в первом теле у меня с молодости была куриная слепота? И наши способности с погибшим Сергеем не особо сложились, нечему было складываться, в отличие от тех же ментальных умений или силовых? Но и слабенького зрения хватило, чтобы увидеть убитого пассажира возле правой дверцы кабины «Камаза». Водителя, уверен, тоже убили, а машину после ограбления спустят вниз по склону. Очень удобно, никто проверять не полезет, милиции это точно не надо. Разве аборигены поищут поживу по своей бедности?

Со своей стороны трассы я насчитал троих бандитов с автоматами и четверых грузчиков без оружия. Судя по замедлившимся темпам погрузки, товар таскают из глубины кузова, скоро закончат. Пора и мне заняться делом. Опасаясь выстрела засыпающего бандита, как случилось с Герой, я за три секунды расстрелял всех троих бойцов с автоматами с моей стороны и занялся усыплением остальных присутствующих лиц. В любом случае после убийства пассажира грузовика никого живым оставлять не стану. Прислушался к звукам брякнувшего металла об асфальт и даже короткой автоматной очереди, вырвавшейся с противоположной стороны фуры. Похвалил себя за предусмотрительность. Хорошо, что бандитов со своей стороны сначала обезвредил, потом начал всех усыплять. Получать вторую пулю в бок не хотелось. Хоть и фаталист я, но не конченый дурак.

Подождал, пока все звуки затихли, потом ещё немного, после чего направился добивать остальных разбойников из трофейного автомата. Груз даже смотреть не стал, сложил трупы в бандитские машины и столкнул вниз по склону горы. На дороге осталась стоять лишь полупустая фура с двумя трупами у кабины. Может, похоронят по-человечески или родным передадут? Пусть менты и купленные, но не все же? Ехать мне стало не на чём, закинул рюкзак с винтовкой на плечо, да отправился по тропинке в сторону нужного мне селения. Хорошо, догадался одеяло с собой прихватить, приходилось бывать в Средней Азии, где даже в пустыне летними ночами температура опускается до минусовой. Здесь в горах получилось не теплее, через пару часов у меня замёрзло всё: лицо, нос, уши, руки и даже ноги под штанинами. Пришлось прямо на тропе разводить костерок.