В любом случае, винтовке я обрадовался, прихватил два полных рожка и столько же пустых, с упаковкой патронов, завернул всё в подвернувшийся отрез ткани, чтобы положить на заднее сиденье Нивы. Дополнительно усыпил кухарку, обоих телохранителей, надеясь на сутки действия сна. Ох, выспятся они на всю оставшуюся жизнь, которая, скорее всего, будет короткой. Свои же бандиты убьют, в поисках общака, припрятанного Герой. Я не сомневался, что денежные запасы у банды есть, но не стал искать и спрашивать специально, чтобы главарь не понял, что уже приговорён к смерти. Тогда даже с моим воздействием его будет трудно разговорить, тем более откровенно. Пусть думает, что русский дурачок-уголовник отпустит его перед отлётом домой. Большинство уголовных «авторитетов» считают себя умнее других, умнее своих подручных точно. Решив все вопросы по дому, я взял бандита под руку, и мы уселись в «Ниву».

Выезжали мы из города неспешно, я постоянно давил на бандита, чтобы тот на все вопросы отвечал исключительно на русском языке. И ответ должен быть только один: «Ко мне приехал важный гость, едем отдыхать!» К счастью, машина Геры была известна чуть не всем гаишникам Душанбе. Поэтому нас остановили только один раз, на блокпосте у выезда из города. Ничего проверять гаишник не стал, поздоровался и поговорил на таджикском языке с бандитом. Тот важно взглянул на милиционера и, кивком показывая на меня, ответил по-русски:

— Важный гость приехал, отдыхать везу.

Я широко улыбнулся и приложил все усилия, чтобы убедить всех присутствующих таджиков в своей лояльности и важности. Некоторые взяли под козырёк и нас пропустили без досмотра.

Облегчённо вздохнув, я продолжил путь, неторопливо осиливая серпантин в ближайшую гору. Почти всю дорогу до логова банды я выспрашивал своего Сусанина о всех мелких подробностях пути не только туда, но и разных возможностях отхода. Моя привычка всегда рассматривать варианты «Б, В и Г» сработала. Никогда не отличался самоуверенностью. Тем более сейчас, когда мне предстоит столкновение с вооружённой бандой в одиночку. Да, у меня есть некоторые «волшебные» возможности. Но в том-то и дело, что непонятно как возникшие сверхсила и сверхскорость могут также неожиданно исчезнуть. Без всяких предварительных ласк и обещаний.

С молодости отличался здоровым скептицизмом, не только в отношении начальства и официальных обещаний райской жизни уже в скором времени. Типа, вот-вот немного потерпите и начнётся счастье, если не коммунизм, то народный капитализм непременно. Хотя, уверен, такое скептическое отношение существует у большинства русского народа. Сколько нам обещали близкого счастья за последние сто лет? Не упомнишь и не сосчитать, пальцев не только на руках, но и на ногах не хватит, у футбольной команды столько не наберётся. Поэтому я привык предусматривать самые плохие варианты своих действий, чтобы убегать не впопыхах, куда глаза глядят, а в нужном направлении. В самом выгодном направлении, где есть возможность выжить, а не только бежать до первого выстрела.

Заставил повторить все приметы тропинок и направления пути бандита трижды, пока они намертво не отпечатались в моей памяти. Однако, пошлые десять километров мы добирались больше часа, чтобы припарковать машину у придорожной шашлычной. Хозяин заведения кинулся навстречу Гере с двумя шампурами наперевес, сияя фальшивой улыбкой так сильно, что даже мне захотелось заехать ему по роже. Он разразился длинной витиеватой фразой в полупоклоне, но я его сразу прервал, демонстрируя истинное лицо русского уголовника, надеясь, что шашлычник это поймёт сразу. Не знаю, как комитетчиков, но уголовников тот видел достаточное количество.

— Ты, дядя, по-русски говори, не видишь меня, что ли? — Цыкнул я зубом, выхватывая один шампур из руки шашлычника. Гера при этом кивнул независимо от своего желания. Пока сохранилось у меня способность управлять людьми, вернее их привычными жестами и движениями на близком расстоянии. Заставить бандитов перестрелять друг друга не смогу, а жаль.

— Уважаемый Гурбан-али, примите моё угощение и радость от Вашего приезда. Чего желаете? Девочки к вашим услугам, баньку протопим за полчаса, массаж попробуйте, недавно массажиста нашли, — затараторил уже на русском языке таджик.

Пришлось демонстративно прервать его, пусть сильнее меня запомнят аборигены. Легче будет бандитам Ляписа найти.

— Молодец, халдей. Затопи баньку, мы на обратном пути заглянем. Проверим твоих девочек, как они массаж делают! Ха-ха!

Я демонстративно похлопал Геру по плечу, показывая кто здесь главный, и повёл своего бандита в нужную сторону, пока два таджика не договорились перемигиванием о чём-нибудь плохом. Как мне объяснил уголовник, своей кухарке он велел отравить меня именно перемигиванием. Сказал, что уже двух таких непрошенных гостей прикопал после кухаркиного клофелина. По словам бандита, дорогу к своей базе его подопечные специально завалили камнями, имитируя горный обвал. Боятся приезда милиции или конкурентов из окрестных группировок. Пройти к нескольким домикам, раньше бывших санаторием, можно исключительно пешком по горной тропе, которая охраняется, как зеница ока — днём и ночью. Несмотря на своё разгильдяйство и наркоманию, боевики себя берегут.

Поэтому в гости я пошёл в одной рубашке с короткими рукавами и обтягивающих джинсах, где некуда спрятать оружие. Да и Гера шёл без пиджака, в лёгкой тенниске. Всем своим видом, которым я управлял без его желания, уголовник демонстрировал лёгкое опьянение и полную расслабленность, как после удачной сделки. Мы прошли метров пятьсот узкими проходами между скал. Я уже слышал нервное дыхание часового слева от нас на небольшом выступе скалы. Наверняка наркоман, обычно они так дышат, когда действие наркотика подходит к концу. Этот часовой, похоже, с нетерпением ждёт своей смены, чтобы снять нервное напряжение и вернуться в нирвану.

— Сытой, кито идёт? — По-русски, явно для меня раздался выкрик сверху слева. Значит, часовой один. Жаль, до базы боевиков далеко, усыпить часового нельзя, вдруг его подстраховывают, всё-таки день, делать разбойникам нечего. Придётся рисковать. Надеюсь, этот наркоман не снайпер, сразу не попадёт, а потом смогу к нему на скалу запрыгнуть, не выше третьего этажа. В городе я и до пятого этажа допрыгивал, смогу и здесь. А уж сверху, да с автоматом, боевиков живыми не выпущу из небольшой долины. Я медленно развёл руки в стороны и громко крикнул, глядя в противоположную от часового сторону. Пусть думает, что мы дураки и услышали эхо от его вопроса.

— Свои мы, с Герой вопрос по оружию решён. Надо мне на покупателей поглядеть, чтобы не получилось подставы, понял? — Мой спокойный уверенный тон не был свойственен уголовнику Ляпису, но этот молодой таджик в русских уголовниках явно не разбирается, чтобы заподозрить неладное.

— Пирахадите, — ленивым тоном начальника на час разрешил часовой. Мы продолжили свой путь, не поднимая голову наверх. Сразу усыплять часового я не стал. Вдруг он должен какой-нибудь знак подать своей банде? Пройдём скалы, там видно будет. Мы шли между близко нависшими скалами. Я старался понять, насколько будет виден часовой для ручной отмашки. Или знаком тревоги станет просто стрельба, без всякой сложной выдумки. Убедившись, что пройденные скалы явно закрывают наркомана от прямого взгляда из бандитской базы, я его усыпил. Риск был, что часовой при усыплении что-то почувствует, но у наркомана реакция медленная, ничего не успеет сделать. Спустя пару минут я облегчённо вытер пот со лба, шум не поднялся, часовой спит.

К этому времени мы вышли из ущелья в долину, метрах в двухстах от трёх домиков бывшего санатория. Когда-то белые оштукатуренные стены зданий облупились, на некоторых виднелись следы пуль, отбитая штукатурка. Понятно, бандиты считают себя временными жильцами, уверены, что будут жить во дворцах, возможно за границей. Надо только пострелять лишних людей и наступит отдельно взятое счастье для отдельно взятых бандитов. Наивные люди, но я говорил, что уголовники по интеллекту недалеко ушли от собак и кошек. Делают, что хотят прямо сейчас, совершенно не задумываясь о последствиях. Не от наглости даже, а от отсутствия ума. Много раз в своей работе оперативником и следователем приходилось сталкиваться с таким. Когда преступники искренне недоумевают, за что их арестовываешь. Подумаешь, избили мужика, да куртку с него сняли. За что в камеру садишь, начальник?