Поэтому попросил Александра Ивановича о применении комнаты по «специальности» сначала докладывать мне, чтобы «не позориться» перед подозреваемыми. Так и сейчас, мы вместе поехали на базу, где я посмотрел на пленника, как ни странно, невредимого. Его прихватили не раненого, а испугавшегося. Учитывая историю его судимостей — две за грабёж, написанную на руках и теле разрисованными татуировками, всё может быть. До правдивых ответов не стану делать предположения.

— Александр Иванович, когда будешь допрашивать этого уголовника, уточни, не хотят ли наши башкиры подставить казахов из Кустаная? Чего-то не нравится мне такая интернациональная банда. Уголовники почти все националисты завзятые, — инструктировал я Усатова перед допросом.

— А ты не будешь допрашивать? — удивился мужчина.

— Нет, пойду в машину, перекушу и отдохну. Мне жена лепёшек завернула, съем пока горячие. Пальчики оближешь!

Я подогнал машину под окна «правдивой» комнаты. Смогу и оттуда подействовать на бандита. Зато все охранники увидят, что я в допросе не участвовал. Так и получилось, почти сразу после заданного вопроса захваченный уголовник «поплыл» и выложил задумку орской банды. Мало того, что они грабили на казахском перегоне, так ещё специально сдали пленного охране, приказав после допросов «расколоться» и указать на казахов.

На самом деле казахи поезд не грабили, но свою долю в размере тридцати процентов запросили, под предлогом их территории. Эта жадность и возмутила орского смотрящего, благословившего бандитов на ограбление, вот он и придумал свалить всё на казахов. Пусть менты начнут переписку вести с суверенной милицией Казахстана, пока все раскачаются, никто на башкир и не подумает. Те смогут добычу продать к этому времени, мясо и фрукты с руками оторвут, лучше всяких денег. По моей просьбе Александр Иванович выяснил данные смотрящего, его домашний и рабочий адрес, а также связь с Кустанаем. Сейчас, правда, он уже зовётся Костанай, в знак независимости Казахстана. А пленный грабитель оказался одним из связных, ездившим от орской братвы к «коллегам» из самостийной республики.

Он неплохо ориентировался в городе, описал как и самого казахского смотрящего, так и все подъезды к его месту работы. Усатову это было ни к чему, я просил чисто формально спросить об этих мелочах, чтобы проверить правдивость показаний уголовника. Поэтому начальник охраны пропустил всё мимо ушей, а я постарался после допроса внушить пленнику, что он выполнил указание орского смотрящего и рассказал ЧОПовцам так, что они поверили в интернациональную группу бандитов. После допроса Александр Иванович спустился ко мне в машину, угостился оставшимися лепёшками, поедая которые рассказал мне то, что я и так услышал.

По моему совету башкира выпнули под тем предлогом, что ограбление не удалось. А самое главное — это территория чужой страны, заниматься перепиской и поездками к казахам себе дороже выйдет. Начальник ЧОП согласился со мной, надо выгнать башкира, всё забыть и растереть. Как говорили следователи — нет судебной перспективы. Особого ущерба мы не понесли, судить одного пленника несерьёзно. А доказать участие казахских уголовников по его показаниям невозможно. Ещё не кончилась эпоха прав человека, даже оправдательные приговоры в судах стали робко появляться.

— Ладно, Фёдор Васильевич, извини за вызов, — попрощался со мной Усатов, тщательно вытирая пальцы после масляных лепёшек.

— Нормально, как мы договаривались, вызывай меня. Забот у меня поменьше, так что время найдётся. А действие комнаты надо поддерживать, лишний раз врать не станут или нападать передумают. — Я вышел из машины и, прощаясь, пожал руку начальнику охраны.

Поначалу я раздумывал, какой город «курощать» первым — Орск или Кустанай? Потом до меня дошло, что в ближайшие годы, если не месяцы, все независимые государства начнут переходить на свою собственную валюту. Поэтому надо спешить, пока казахи не перешли на свои тенге. Значит, особого выбора нет — Кустанай. До которого, кстати, проложена не только железная дорога, но и автомобильная трасса. Правда, движение по ней редкое по причине частных нападений местных уголовников и не уголовников тоже — молодёжи деньги нужны не меньше. Поэтому ранним утром, очень ранним — часа в три, выехал на своей машине в приграничный Троицк. Практически пустую трассу преодолел ещё до восьми утра. Гнал до ста километров в час, по этой дороге больше выжимать опасно. Ещё не пришло время автобанов двухтысячных годов.

Границу с Казахстаном проехал на поезде, заранее посмотрел расписание скорых поездов, чтобы добраться в Кустанай к полудню. Самое время для моего спектакля. В укромном местечке неподалёку от проживания смотрящего за городом, принял облик цыгана, навешал на себя цепи и браслеты из цыганского золота. Сменил скромную куртку на расхристанный полушубок и вальяжным шагом подошёл к дому смотрящего по Кустанаю. Тот уже вписался в действительность и жил в трёхэтажном особняке с вооружённой охраной из трёх человек с автоматами. Надо же, какие скромные охранники у вора!

— Чего надо? — ещё по-русски спросил у меня охранник через железную дверь. Хотя местные цыгане неплохо говорили по-казахски. Впрочем, ходили слухи, что всех цыган казахи выгнали из страны.

— Передай Айрату, что Вася Васильев пришёл, — небрежно бросил я, высматривая возможных свидетелей на улице. Увидел двоих, весьма своевременно, смогут подтвердить, что именно цыган ограбил Айрата.

— Пошёл на… Айрата нет дома, — буркнул охранник и сматерился по-казахски. Эту ругань я уже знал. Пришлось дворовых охранников усыпить и перелезть через забор, уже не спеша. На виду у бдительных соседей так и сделал демонстративно, мог и перепрыгнуть, но зачем всех пугать? Во дворе перерезал охранникам горло, какой я цыган иначе? Выбил двери и зарезал ещё двух уснувших охранников. Последнего оставил в живых, чтобы он мне показал общак. Ещё пять минут ушли на погрузку трёх мешков денег в багажник скромной Нивы во дворе. На ней я выехал со двора, хозяйственно закрыв за собой ворота. В живых остались только усыплённые ненадолго собаки, которые поспят ещё четверть часа. Правильный цыган не должен никого оставлять живым. Формально и собак надо убить, но пусть решат, что цыган их заколдовал.

Как меня радовала эта эпоха без сотовой связи! За неполных два часа я легко доехал до границы с Россией. Вернее, до небольшой тропинки через степь с перелесками. Чтобы через час выйти быстрым шагом к своей машине, скромно притулившейся у железнодорожного вокзала. Погрузил туда поклажу и расплатился с охранником, уже в своём привычном облике. Дело обычное для приграничных городков, контрабандой тут промышляли почти все, от воришек до ментов. Домой успел добраться до конца рабочего дня, жену предупредил заранее, что в эту субботу придётся поработать. Она и не переживала, отдыхая дома от недели нервотрёпки на новой работе. А у нас появился запас наличных денег и немного долларов.

Судя по темпам строительства, этого вполне хватит до нового года, когда начнёт работу картонный комбинат. Более того, я уже планировал расширять зону комфорта в Екатеринбурге до двух соседних районов — Железнодорожного и Орджоникидзевского. Уже наводил справки и знакомился с руководством администраций через моих хороших знакомых из руководства Кировского района. На городской уровень после распада нашего сообщества кооператоров меня никто не вызывал, но я продолжал ежемесячно выплачивать часть дохода работы массажистом.

Свои замыслы заняться ещё аптеками, которые до середины двадцать первого века давали фантастическую прибыль, пришлось забросить. Всё по той же причине — нельзя объять необъятное. Мне хотя бы книжками заниматься не в убыток себе, столько желающих появилось откусить свою долю от производства и продажи книг. По мелочи их всех выявляли, в основном Уткин с приятелями, часть находила главный бухгалтер по расхождению документов. Самые наглые попадались мне. Всех выявленных воров я представлял сотрудникам, заставляя рассказать подробности грехопадения, без всяких сказок о лечении бабушки. После чего увольнял по собственному желанию, заявление воры писали также при общем собрании, чтобы не было повода обжаловать в прокуратуре.