В милицию не обращались ни разу, но кое-кто из работников стал замечать странную особенность. Через месяц-другой-третий почти все выявленные и уволенные воры заболевали. У кого фурункулами обсыпало лицо, кто поясницу усиленно лечил, кто просто ходил в памперсах. У самых агрессивных хамов отнималась рука или нога. Не так чтобы очень, но ходил и приволакивал. Инвалидность не получить, а с личной жизнью — беда. Тут я проявлял фантазию, но без особого садизма. Тех, кто тащил по мелочи, не трогал, отделывались увольнением. В голодные девяностые годы безработным и без того будет плохо.
Как я упоминал, с ваучерами не связывался, но никого не останавливал. Зато при появлении первых пирамид сразу объяснял, что помогать не стану и в долг не дам ни копейки. Поэтому до полной глупости наши сотрудники не дошли, обошлось мелочными потерями. Да ещё в семейной жизни добился сдвигов. Ещё в начале знакомства с Ниной я начал менять своё лицо в надежде обзавестись, наконец, детьми. И чтобы мои дети походили на меня, то есть на изменённого Серёгу, который по паспорту Федя. А оба мужчины не близнецы-братья. И получить сына или дочь непохожими на отца очень плохая идея. Поэтому за год я постепенно менял детали лица, сближая с чертами Сергея. Форму ушей, для начала, потом элементы носа, прищур глаз, брови и тому подобные мелочи. По ним и определяют схожесть детей с родителями.
С матерью сомнений не бывает, у нас не бразильские сериалы. Генетику я изменить не мог и не собирался, поэтому приводил своё лицо к элементам похожести на Сергея. И добился таки своего. Когда Вася немного подрос, и лицо стало формироваться, все знакомые уверенно узнавали в нём мои черты, не забывая, конечно, про маму. А непохожесть некоторых фотографий всегда можно отнести на счёт плохих ракурсов и бракованных объективов. Сами вспомните, как искажается, «плывёт» лицо у людей, стоящих с краю на фотографиях? Одним словом, я максимально старался убрать из нашей жизни любые конфликты и подозрения, хватит с меня совершённых краж и убийств.
Хотя, своё отношение к реквизиции общаков у бандитов уже высказал, деньги это неправедно нажиты. А я пускаю их в оборот для пользы простых людей. Не трёхэтажные особняки строю и не джипы покупаю. Уголовники, которых пришлось ликвидировать, трижды заслужили смертную казнь. На которую, кстати, пока не наложен мораторий либеральным президентом. Я фактически исполнял закон. Уж все воры в законе заслужили казнь однозначно, для достижения своего статуса им приходилось убивать самим и давать подобные указания помощникам. Как старый оперативник, не сомневаюсь. Пусть охранники этих бандитов не убивали, пока не убивали. Но если ты взял в руки оружие, особенно огнестрельное, будь готов к тому, что и против тебя его повернут.
Нисколько не мучаюсь угрызениями совести от своих похождений, хотя и надеюсь закончить со временем с ними. Как говорится, «сколько верёвочке не виться…». А время к этому подходит, появились первые громоздкие видеокамеры охраны. Скоро появятся цифровые фотоаппараты и сотовые телефоны. Да, сначала пойдут транковые телефоны и прочие, но переносные! Главное в том, что переносные, а как называются неважно. И возможность незаметных прохиндейств резко снизится до нуля. Надо привыкать жить максимально законопослушно. С окончанием учебного года мы вывезли всех детдомовцев на лесные базы отдыха. Всё равно прибыли не дают, а ребята поживут на природе, научатся ягоды с грибами собирать. Хотели с Ниной сами уехать на лето из города, увы, мальчик наш ещё не садится, опасно уезжать в таком возрасте.
Так что жена работала с тремя перерывами на кормление, ради этого я купил Нине машину, а водительские права она получила ещё в студенческие годы. Зато теперь жена сама выбирала время для поездки домой на кормление сына. По нынешним дорогам можно и без прав ездить, машин немного. А я развлекался с издательским делом. Купил в Перми не очень старую типографию и налаживал в ней работу, здание тоже пришлось купить, чтоб не ждать, когда инфляция сожрёт мой криминальный заработок. Покупать новую типографию на Западе не рискнул, двадцать лет мои типографии проработают, а потом спрос на бумажные книги и газеты резко пропадёт.
Наряду с развлечением книгоизданием, не забывал отслеживать уличную преступность в нашем районе. Нашими заботами она летом сошла на нет, некоторые горожане даже приходили по вечерам погулять по нашему району. И это радовало, что можно пройтись по улицам до одиннадцати часов вечера и дольше без опаски быть избитым и ограбленным. Редкие преступления, которые не могла раскрыть наша милиция, помогали раскрывать посетительницы бесплатных столовых, которые всё видели и слышали. Нам с Усатовым оставалось только проверить названных хулиганов и грабителей в «комнате правды», уже получившей известность в городе. Даже милиционеры просили Усатова помочь с допросом подозреваемых.
Тот поначалу отказывал под предлогом непредсказуемой работы «комнаты». Впрочем, не забывал докладывать мне о запросах оперативников. Но для раскрытия пары убийств в нашем районе пришлось помочь. Вот с милиционерами из других районов мы не разговаривали, как и с руководством администраций. Главный вопрос задавал Усатов, насмотрелся на меня:
— Вы по вечерам гуляли в нашем районе? Почему в ваших районах нет такой тишины? Почему люди боятся вечерами выйти из дома? Почему скамейки у подъездов сломаны, уличное освещение не работает? Денег нет? Представьте смету, наши строители проверят и рабочие сделают. А уж как мы им заплатим — наше дело.
После таких слов как «наши строители» и «им заплатим», сотрудники чужих администраций стыдливо уходили. Мне уже приносили несколько раз сметы по благоустройству, непомерно раздутые в три-четыре раза. Видимо, клерки из администраций не упускали случая поживиться за чужой счёт.
Поэтому наведение порядка в Орджоникидзевском районе, где расположен пресловутый Уралмаш, шло тяжело и медленно. Ничего, мы не спешили. Приказами соблюдать порядок не заставишь. Нашего района пока мне хватает, а насильно мил не будешь, как говорит народная мудрость. Зато в наших охотничьих домиках порядок навести удалось, как и в нескольких моих санаториях. За лето обиходили территорию, подремонтировали здания. Конечно, не капитально, можно назвать текущим ремонтом. Запаслись дровами, где необходимо, проверили водопровод и электропроводку. Зато можно использовать для отдыха зимой, и уже стали появляться заявки, в основном от организаций. Бюджетники, в ожидании неизбежных сокращений, стремились выдоить государство досуха.
Размышляя о нашем благоустроенном районе, где с начала теплой поры гуляют без всякой опаски подростки и старики, женщины с колясками и молодые парочки, я подходил к своему подъезду. Умиротворённое течение мыслей оборвал раздавшийся позади топот бегущих людей. На такие звуки я всегда оборачиваюсь, есть такая привычка. Не хочу получить сзади палкой по голове, лучше я перестрахуюсь, чем очнусь в травматологии или в морге с черепно-мозговой травмой. Привычно обернулся и отшагнул чуть в сторону, на меня мчался здоровенный детина, замахиваясь палкой для удара по голове. Почти получилось. Я не успел среагировать на удар, но на движение самого хулигана вполне.
Детина запнулся о выставленную мною ногу и громко хрястнулся об асфальт. Бегущего за ним подельника я встретил ударом ноги в живот, до солнечного сплетения не успел дотянуться. Уж очень неожиданно выскочили эти хулиганы или грабители. Зато третьего гопника успел схватить за горло и развернуть к себе. Задал единственный вопрос, соединив его с ментальным воздействием:
— Кто велел меня избить, сколько заплатил?
Ответ прозвучал незамедлительно, вроде как на невинный вопрос: «сколько будет дважды два?»
— Колян сказал, что его дядя попросил вломить этому пижону, чтобы подмётки отклеились. Обещал десять тысяч дать, после.
— Как зовут дядю? — Я продолжал спрашивать, радуясь редкому отсутствию старушек у подъезда, пока не стемнело, а они любители вечерних посиделок.
