Из здания Нина вышла весёлая и растрёпанная, сразу бросилась к малышу — не плачет ли? Убедившись, что всё нормально, уселась на заднее сиденье машины, держа Васю на руках.

— Как так получается, когда мальчик у тебя на руках или ты дома, он не плачет и спокоен? Животик у него раньше не болел, только нынче, в твою командировку. Пришлось настоем семян укропа поить, как ты сказал. Откуда ты всё знаешь? И на сына нашего хорошо влияешь, он тебя выделяет из других людей, я заметила. Толком не видит, а чувствует. — Удивлялась Нина дома, когда мы распелёнывали сына.

Не говорить же ей, что вырастил двух детей и четверых внуков? Знаю и про укропные семена, и про «кочергу», её самому приходилось снимать, катая по спинке сына и внука тесто, замешанное на меду. Знаю из тех давних пор, что нам с женой, неопытным родителям, ещё моя мама рассказывала. Как такое рассказать жене, пусть и любимой?

— Так друзья рассказывают, старшие товарищи, которые своих детей вырастили. Мы же не только про футбол и хоккей болтаем, порой и о детских недугах говорим. Вот и всё, оставайся дома, думаю, нашу стальную дверь никакие бандиты не пробьют. Пока в неё станут стучать, десять раз группа быстрого реагирования приедет, если я не успею быстрее. Тогда хулиганам не поздоровится. — Я улыбнулся и спросил: — Не будешь милицию вызывать?

— Нет, — уверенно мотнула головой Нина. — Не хочу месяц под страхом жить и под охраной.

— А как Таня, бдительная законница? — Не удержался я от замечания, куда денешь мою ехидность.

— Надо вечером спросить об этом саму. Посмотрю, насколько на неё повлияла правда жизни. — Улыбнулась жена и поцеловала меня в щёку на прощание.

На работе меня встречали, как воина с фронта. Все знали, что мне удалось выручить наших ребят из Душанбе. А мне, наоборот, нужно, чтобы на меня никто не думал, чтобы меня не путали с Ляписом. Поэтому на расширенной планёрке руководителей я дважды повторил всем:

— Лично я в Душанбе не ездил. Моя роль свелась с переговорами через посредников, так что ничего интересного о городе не расскажу. Что за бандиты и зачем украли ребят, не знаю. Не рассказали мне посредники, а сам туда не ездил. Хотя, по информации через третьи руки, они якобы хотели торговать с нами мясом из Таджикистана. Я думаю, что это отвлекающие слухи, посмотрите на карту. Железная дорога к нам из Таджикистана идёт зигзагом на лишние полторы-две тысячи километров. Автотранспортом и самолётом вывозить наши объёмы выйдет дорого. Тем более, что эти похитители якобы хотели менять мясо на оружие. Полный бред!

Я посмотрел, как криво ухмыльнулись все присутствующие руководители, неплохо понимавшие стоимость логистики и доставки товара из такой дали дальней. Тем более, везти оружие за три государственные границы, риск неимоверный. Простой автомат дороже пушки встанет со всеми расходами. Дешевле у прапорщика купить на ближайшей военной базе.

— Парней мы выручили, с оружием не договорились. Уверен, эти бандиты затаили злобу против нас. Поэтому, при малейшей информации, что кто-то ищет подходы к нам и нашим сотрудникам, прошу немедленно сообщать. Не только Александру Ивановичу, но и мне лично, чтобы не играть в глухие телефоны. Пусть поинтересуются кто — таджики или узбеки, да хоть негры или прибалты, мало ли кого они наймут? Главное, сразу думать и сообщить мне, чтобы не повторить судьбу похищенных ребят. Уверен, сидеть неделю в яме никто не хочет. Всем сотрудникам три раза повторите, что выручал наших парней не я лично, а посторонние люди. И самим парням скажите, чтобы они правду об этом знали, а не придумывали в благодарность всякие сказки.

Дальше планёрка вошла в рабочее русло и затянулась на добрый час. Собственно, ничего животрепещущего не было, все рабочие вопросы не требовали вмешательства. Просто я попросил подробно рассказать всё, что наработали наши производства. Закончив планёрку, я попросил Сергеича остаться и первым делом задал ему вопрос о его отношениях с Таней. Понимая, что мужчина просто боится своей несостоятельности через пять-десять лет, когда ему пойдет шестой десяток, а его подруге не будет и сорока. Я постарался убедительно объяснить:

— Николай Сергеевич, если я не помру и не потеряю своих способностей, то обеспечу тебя потенцией до восьмидесяти лет. Не той, восьмидесятилетней, а нынешними возможностями сорокалетнего мужика. Ты уже был женат, чего ждёшь? Татьяна не была замужем, она ждёт, что ты первым сделаешь предложение. Решайся, если мы не поссоримся. Все окружающие меня люди даже не болеют. Об этом ты знаешь, а дополнительные функции организма поправить я пока могу. Если меня убьют, то ты пострадаешь и без женитьбы. Решайся. Тане я ничего не говорил, она вообще не в курсе моих способностей. Денег у тебя больше, чем достаточно. Ты достаточно молод, чтобы родить хоть пятерых здоровых детей, всех воспитаешь и обеспечишь, каждому квартиру купишь. Если до внуков не доживём, то хотя бы женим своих детей точно.

— Думал я об этом. Ты прав, здоровье боюсь потерять при молодой жене. С другой стороны, ты опять прав, чего ждать? Надо решаться. Сегодня же вечером сделаю предложение. После работы заеду к ней и объяснюсь. — Аж вспотел от трудного решения мужчина.

— Не забывай, она у нас живёт, я её с работы заберу, в половине седьмого будем дома. Приезжай с цветами. — Я обрадовался и включил чайник кипятить воду. Подождал закипания, заварил в двух кружках кофе. Пододвинул всё ещё шокированному неожиданным решением Уткину его чашку, сел рядом и добавил:

— Тут я решил бросить весь наш бизнес. Разделить на части, да разбежаться по углам. Чтобы каждый варился в своём соусе, не бизнесмен я по жизни. Не получаю я удовольствие от зарабатывания денег. Надо делить наше дело. Давай думать, как удобнее.

Бизнес мы делили около часа, поначалу. Потом пригласили главного бухгалтера и экономиста, отчего раздел имущества растянулся до обеда. Вернее до того момента, когда в кабинет заглянула Зоя Ивановна и сообщила, что пришли клиенты на массаж. Пришлось заняться непосредственными обязанностями интерна, иначе рискую остаться без диплома. При этом один из посетителей, а именно декан нашего факультета напомнил, что некоторые студенты учатся не пять, а шесть лет, после чего идут в интернатуру. И я обязан оценить оказанное мне «високое довэрие», как говорили в одной комедии. Короче, когда я ближе к пяти часам вернулся в свой кабинет, работа была сделана. Осталось сообщить об этом заинтересованным лицам и приступить к мирному разводу, без битья посуды и скандалов.

Сразу между собой, а нас было всего четверо, и все исключительно проверенные люди, давшие массу подписок о сохранении секретности, мы договорились сообщить всем официально завтра с утра. После чего довольные и усталые мы вернулись домой, как в детском сочинении. Мне удалось забрать с работы и привезти в квартиру Татьяну ещё в хорошем настроении. В моём хорошем настроении. Даже поужинать успели втроём, не считая малыша, который ещё не умел садиться. Как я и ожидал, растерянный и чисто выбритый, с запахом дорогого одеколона, двумя букетами под мышкой, Уткин пришёл около семи вечера. Мы оба сделали вид, что ничего не знаем, и я увёл Нину к ребёнку, оставив Таню с Сергеичем в прихожей. Надеясь, что ему хватит ума сразу всё сказать. Оказалось, что ум ему отказал. Наше с женой ожидание затянулось на добрых десять минут, за которые из прихожей не донеслось ни единого слова.

— Вы чего там, целуетесь, что ли? — Не выдержал я напряжённого молчания, заглянул в прихожую и чуть не упал на пол от увиденной картины. Эти на голову стукнутые точно потеряли остаток мозгов. Они не только целовались, оба азартно раздевали друг друга, оставалось буквально снять трусы. Оба букета азартно были затоптаны под ноги. Мои слова парочка не услышала, пришлось повернуть назад, как паровоз, задним ходом и зажать рот Нине, шепнув на ухо:

— Точно целуются. Идём на кухню, успеем кофе выпить.