Есть, конечно, бронежилеты под рубашку, но винтовочную пулю они не держат, даже автоматную. Я внимательно вслушивался в шаги своего убийцы, не забывая осматривать доступные взору окрестности. Вскоре убийца подошёл к самому валуну, намереваясь забраться на него. Всё-таки опасение, что я могу выстрелить из пистолета даже в умирающем состоянии, было. И в этом я поддерживаю стрелка. Сам бы ещё обошёл по большой дуге, но тут же горы, большая дуга не получится, как я успел заметить, лучше добивать меня с каменной глыбы. Понимая, что остались секунды до нашей встречи, я вложил все свои ментальные силы в сильнейший приступ позвоночной боли у моего врага. Или врагов, если их двое. Да, собственно, всех людей в максимально доступном радиусе действия спереди, сзади, сбоку.

— О-о-ох, — этот приятный стон человека, не способного даже крикнуть от боли, завершил шум падения тела на склон горы. Я снова превратился в большое ухо, опасаясь, что стрелка кто-то страхует со старой лёжки. Вдруг раздастся крик или запикает рация? Лежать пришлось долго, ритмичные стоны стрелка, не способного ни кричать, ни говорить, только стонать на выдохе, начали меня убаюкивать. Только тогда я перестал бояться и немного выглянул с другой стороны валуна, конечно, не с той, куда упал. Долго смотрел сначала вдаль, опасаясь увидеть вспышку выстрела или фигуру напарника моего убийцы. Потом изучил лежащего стрелка, уронившего в падении винтовку, жаль, что недалеко, в досягаемости вытянутой руки.

На всякий случай усыпил человека, потом двумя прыжками добрался до него и, прикрываясь телом мужчины, перетащил своего убийцу с винтовкой за валун. Там немного отдышался. Не столько устал, сколько перенервничал. Провёл рукой по своей левой лопатке, о боли в ней я только сейчас вспомнил. Туда действительно попала пуля и сорвала клочок рубашки. Судя по крови на ладони, пуля разорвала кожу и немного мышц, скользнула по лопатке и рикошетом ушла вверх. Помог мой наклон над рюкзаком, упрочнённая кожа да эксперименты над телом и костями. Не зря я занимался этим почти десять лет, сработали мои опасения.

Лететь в столицу Таджикистана всё-таки пришлось. Деваться некуда, наши шпионы из Душанбе сообщили о похищении переговорщика прямо из кафе «Алматы». Вернее об этом предупредил наш единственный наблюдатель условленной срочной телеграммой. Он же получил команду сидеть в аэропорту и ждать моего приезда. Однако, по здравому соображению, я решил лететь на юг один, чтобы не рисковать людьми лишний раз. Знакомый милиционер Петров, исправно получавший доллары за моё якобы крышевание, на самом деле давно помогавшего нам в сложных ситуациях, принялся звонить в линейную милицию Душанбе.

Не в милицию по железной дороге, а в ту, которая в аэропорту. Слава богу, там ещё работали русские, да из воинских частей, который вокруг Душанбе понатыкано до сих пор немало. Через общих знакомых нашему человеку передали команду срочно вылетать любым рейсом. К поездке в Таджикистан я готовился почти день, провёл его весело, с переодеванием и театральными представлениями. Не желая засвечивать участие своих сотрудников в освобождении захваченных экспедиторов, понимал, что оно пройдёт не так гладко, как хотелось бы. Пусть претензии таджикских бандитов будут к другим структурам Екатеринбурга. Например, к уголовникам, в частности к пресловутому Ляпису, который год назад собирался застрелить на стрелке всё руководство будущего ЧОП «Защита». Если б я не успел вовремя вмешаться, лежали бы Олег с Алексеем под двумя метрами грунта.

Тогда я Ляписа напугал резкими болями в позвоночнике, которые ослабил до терпимого уровня, чтобы бандиты смогли уехать на своих ногах. После чего забыл про этого уголовника, хватало других проблем. А зря, сведения о том, что неизвестный союзник «Защиты» потерял свои силы, Ляпису сообщила его родственница, телефонистка, прослушивавшая мои переговоры по домашнему телефону. То есть, сотрудница ФСК продолжает сливать служебную информацию уголовникам, о чём её руководство не знает до сих пор. Прямой возможности сообщить об этом фэйсам у меня нет, как и особой любви к этой наследнице КГБ. Но вывести через Ляписа утечку данных можно. Для этого я собираюсь лететь в Душанбе в личине Ляпунова Леонида Михайловича, с его паспортом.

Более того, при освобождении захваченных сотрудников охраны буду ссылаться на важность закупки мяса для Екатеринбурга. Мол, в ФСК работает моя родственница, потому меня и послали, по-тихому разобраться с уголовниками. Дело государственное, в городе должно быть мясо в продаже. В чужой стране сотрудникам ФСК вроде как нельзя действовать, а мне, уголовнику, можно. Вот за небольшую плату и согласился «помочь». Мне деньги, народу мясо, родственнице повышение. Попытаюсь свести всё к действиям нашей ФСК на таджикских бандитов. Официальными путями решать долго и опасно, пока согласуют, то да сё, бандиты могут убить захваченных экспедиторов.

Тут лично я, как Фёдор Кузнецов, мало рискую. Все уголовные выходки и ужимки знаю, небольшое изменение в сторону милиции в моём поведении всегда объяснимо сотрудничеством с «конторой» в течение года. Да и не собираюсь я внедряться в банду, как Шарапов. Так, поговорю, выручу наших, да уедем. Моих навыков продержаться пару суток вполне хватит. Даже если начнут проверять, то именно Ляписа, а не Кузнецова Фёдора. Пусть этому уголовнику прилетит от таджиков. Посмотрим, при каких обстоятельствах, и как это можно будет связать с ФСК, если уголовники-таджики сами не додумают. Хотя бы письмом от самого Ляписа, мол, работница ФСК не помогает бедному родственнику-инвалиду.

Или самой телефонистке прилетят угрозы от таджиков, чтобы повинилась перед начальством, хоть не убьют чучмеки. Масса возможностей будет, пока надо решить главную задачу — освободить парней. Можно просто выкупить, но уголовники ни чести ни совести не имеют, примутся доить, увидев такую щедрость, постоянно. Поэтому, скорее всего, уходить придётся с шумом и грохотом, так пусть бандиты страдают от уголовника Ляпунова. Такой маневр сразу отведёт подозрения от нашего ЧОП. Или наоборот, подумают, что ЧОП работает на ФСК, даже не знаю, что лучше. Главное, чтобы бандиты считали нас простой вывеской для государственной конторы.

Для этого пришлось вспомнить свои милицейские будни. С утра я отвёз Татьяну на работу, оделся в стандартный костюм начальника — костюм, галстук, светлая рубашка. Затем направился по месту проживания Ляпунова, тот пристроился в коммунальной квартире. Открывшей двери старушке-соседке я представился сразу.

— Из милиции, Алексей Владимирович. — Фамилию свою проговорил невнятно, зато махнул перед соседкой красными корочками в раскрытом виде. И она точно запомнила, что я подполковник милиции. Хотя красные корочки были пустой имитацией. — Где Ляпунов?

— Там он, у себя, — кивнула старушка в сторону полуоткрытой двери.

Я прошёл и сразу закрыл за собой дверь. Ляпунов неплохо похудел за прошедший год, бедняге приходится регулярно ставить уколы, да и воровать с больной спиной тяжело. Заработок уголовника просел, даже пенсия по инвалидности не выручала. С нынешней инфляцией никакие повышения пенсии не спасают пенсионеров от весьма скромной жизни. Не зря мы регулярно увеличиваем количество бесплатных столовых. В Ёбурге их уже больше тридцати. Ляпис лежал поверх одеяла на кровати, глянул на меня грустными глазами, узнав оперативника.

— Привет, Ляпис. Есть возможность спину вылечить, и совершенно бесплатно. — Сперва я решил попробовать без воздействия добиться согласия больного. Собственно, единственной причиной против этого решения была подозрительность уголовника.

— Какая-то подстава, небось, с лечением? — Леонид даже поперхнулся от моего предложения.

— Есть подстава, но тебя не касается. Для лекарства нужны официальные испытания на добровольцах, как можно быстрее и больше. Официально эта бодяга затянется на год-два, не меньше. Наша фирма теряет большие деньги на этом, тут я одной фирме помогаю, ну, ты понял. — И сделал вид, что стесняюсь, даже покраснел.