— Крышуешь, небось. Все вы ворюги почище нас. — Ухмыльнулся, заметив мою запинку, Ляпунов.
— Короче, бери паспорт, и поехали со мной на одну базу. Там надо неделю до вакцины не пить. Кормить бесплатно станут. Через неделю ставим укол, и гуляй, Вася! — Я не сомневался, что клиент созрел.
— Сколь заплатят? Не ври, по глазам вижу, что деньги дадут. Ты, гад, себе забрать хочешь?
Я снова «постеснялся» и немного покраснел. Потом, якобы через силу добавил:
— Платят немного, пятьсот рублей.
От такой суммы уголовник даже подскочил с кровати и заорал:
— Ты чего молчал, гад! Это же почти три пузыря! Поехали, раньше сядем — раньше выйдем!
Паспорт нашёлся не сразу, но я его деловито сунул во внутренний карман и мы вышли в коридор.
— Всё, Зинка, лечить меня будут. Вернусь через неделю, здоровый, с деньгами. Ха-ха! — не удержался от хвастовства Ляпис.
После чего мы надели обувь и на моей машине добрались до нашего туристического «домика». Того самого, где высокие гости искали изумруды и другие драгоценные камешки.
— Встречай, Сергей Миронович, необычного гостя. Будет у тебя жить и протрезвляться. С базы никуда не выпускать, чтобы не пил. Даже капли нельзя. Через неделю будут ему ставить вакцину из нового лекарства, хоть капля спиртного — и Лёня помрёт. Оба поняли? — Мужики переглянулись. Я добавил, чтобы не было вопросов: — Кормить за государственный счёт, после испытания премия. Не промахнитесь мимо денег! Тебе насчёт меня звонили? — уточнил я на всякий случай у сторожа базы.
— Да, Алексей Владимирович, звонили, всё сделаем. — Едва не принял стойку смирно сторож. Я же был в личине подполковника милиции УВД Свердловской областной Думы. Именно того Алексея Владимировича, о котором мне поведал покойный вор в законе Миша, который за неплохие взятки помогал уголовнику в его мутных делишках. А теперь поможет мне без всяких взяток, сам не зная об этом. Это я сам позвонил Сергею Мироновичу и предупредил, что приедет начальник из милиции и оставит одного уголовника на неделю. За всё уплачено, надо уголовника кормить, но спиртного не давать и с территории базы не выпускать. За это сторож будет премирован, если всё сделает правильно.
Оставив Ляписа на базе отдыха, я вернулся на работу, уже в своём привычном облике. Там мы с Александром Ивановичем, начальником охраны, разработали несколько планов эвакуации захваченных экспедиторов, всех пяти человек, в зависимости от обстоятельств. Если они будут с документами, сразу вывезем на самолёте ближайшим рейсом. Если документов не будет, придётся вывозить железной дорогой в Термез или автотранспортом в Самарканд. Главное, оба города находятся в Узбекистане, с узбеками пока дружественные отношения. Там будет проще отправить парней в Россию. Денег достаточно, чтобы нанять машину до Ташкента, откуда уже поездом добраться домой.
Не оставили мы без внимания и охрану моей семьи во время вынужденной поездки в Душанбе. Я не сказал, что поеду в Таджикистан по чужому паспорту, чем меньше людей знает про мои умения, тем лучше. Как я убедился в первой жизни, чужую тайну никто не сохранит. Случайно расскажут своим приятелям, без всякого желания навредить, просто никто не подумает об этом. С работы позвонил домой, предупредил Нину, что уеду в Среднюю Азию по делам, на неделю примерно. После чего на своей машине отправился в аэропорт Кольцово. Парковался на платной стоянке ещё в своём виде, а в здание зашёл в личине Ляписа. А через полтора часа уже летел в Душанбе, расписание полётов в нашей фирме регулярно обновляли.
Перед посадкой я переоделся в летнюю одежду и почти сразу отправился на такси из аэропорта на железнодорожный вокзал. В вокзальной камере хранения оставил часть своих вещей, в том числе запас одежды, обуви и даже запасной паспорт, взятый напрокат под личиной Ляпунова в Ёбурге у одного из уголовников. Всего за пару тысяч запившийся мужичок отдал паспорт на месяц. Обещал в милицию не обращаться, под моё слово вернуть с доплатой за прокат. С каждым годом я убеждался, что в годы повальной демократии скрываться от милиции становится всё легче, чем при социализме. Особенно при наличии денег, которые в советское время в Приуралье особой пользы не приносили, в отличие от нужных знакомств.
С развалом Союза в России рыночные отношения возникли не только в магазинах и на заводах. Но и общение между людьми, даже родственниками и приятелями волей-неволей переходили на волчьи правила или законы, если хотите. Давать деньги в долг даже родным боялись все, опасаясь, что долг вернут через полгода, когда возвращённые деньги ничего не будут стоить. И никакие расписки не могли повлиять на такой вид мошенничества. Пока ты ходишь по милиции или судам, проходит время, за которое долг становится ничтожным. А должник с ухмылкой вернёт деньги, зато тебя же ославит сквалыгой и непорядочным жадиной. Так за свою доброту человек получал нервотрёпку, потерю денег и друзей.
То же самое относилось и к не денежным отношениям. Дал ты пользоваться какой-либо вещью, велосипедом, например. А приятель через месяц заявляет, что его украли, и на голубом глазу возвращает тебе стоимость велосипеда, который был куплен за семьдесят рублей пять лет назад. Вроде всё честно, но на дворе девяносто третий год и велосипеды стоят две тысячи рублей, а за семьдесят рублей ты пачку сигарет купишь, не более того. Как тут быть? Показать себя дураком, согласившись на такое «возмещение ущерба» или получить славу сутяги, потребовав нынешнюю стоимость велосипеда? Так что люди постепенно переходили на товарно-денежные отношения даже с приятелями и родственниками, что не улучшало общее самочувствие народа.
С одной стороны, разрушались отношения между близкими людьми. С другой стороны, возникали рабочие отношения между совершенно посторонними людьми, не требующие знакомства или блата. Кстати о блате, кто-нибудь знает, куда делись в двадцатые годы двадцать первого века фарцовщики и спекулянты? Для борьбы с которыми власти создавали целые отрасли внутри властных структур, вроде ОБХСС в недрах МВД или аналогичные службы в КГБ. Тысячи и десятки тысяч человек, неплохих специалистов, жизни положили на дело борьбы со спекулянтами и фарцовщиками. Ау⁉ Где эти бессмертные торговцы жвачкой, джинсами и модной обувью? Где спекулянты, за дикую цену из-под полы продающие всё, что угодно, от дефицитных книг до импортной одежды? Тысячи человек занимались борьбой со спекулянтами с одной стороны, и десятки тысяч человек отсидели за спекуляцию в лагерях с другой стороны.
Ну, это я отвлёкся, пока прятал в тайниках и оставлял в камере хранения свои вещи, деньги и документы на случай возможного бегства в ходе конфликта с бандой, похитившей наших парней. Всё не мог понять, как они вообще решились сунуться в Душанбе? Оттуда в Россию нет прямого железнодорожного сообщения, только самолётом или автотранспортом по горам через Узбекистан. Как они собирались закупать здесь мясо, вывозить самолётами, что ли? Что-то тут нечисто, наших экспедиторов, судя по всему, заманили очень хорошими условиями приобретения мяса. Или не только мяса? Ничего, будет день — будет пища, как говорил кто-то великий. Я добрался до кафе «Алматы» в наступающих сумерках. Зашёл внутрь полупустого помещения, чем обратил внимание на себя всех завсегдатаев.
Ещё бы, откуда здесь взяться русскому человеку в столь поздний час? Да ещё приезжему, без охраны или знакомых аборигенов? То, что я приезжий было понятно не только по лицу, но и по отсутствию загара. Как-то не успевают загорать наши люди в феврале месяце, если они не любители зимней рыбалки. Я ни в коей мере не рыбак. Зайдя в кафе, увидел официанта, поэтому невозмутимо выбрал свободный столик, более-менее чистый, и сел за него. Ожидая обслуживания, рассматривал завсегдатаев, чувствуя два противоположных желания. Хотелось застрелить всех уголовников, составлявших гостей заведения, поскольку мне, старому оперативнику, были очевидны их судимости за грабежи, разбои и нападения на людей, либо убежать из кафе как можно быстрее и как можно дальше. Но я же исполняю роль уголовника, поэтому сходу принялся хамить, отыгрывая поведение Ляписа.
