— Вы почему столько шифера на крышу написали? За мой счёт соседнюю школу перекрыли? Посчитать вам площадь крыши моего дома? А почему в смете появилась стоимость расходного материала? Почему леса до пятого этажа, если здание двухэтажное?

— Но мы так без прибыли останемся! — пытались взять на жалость подрядчики, на что у меня всегда находился контрдовод.

— А я предупреждал, когда ваши рабочие неделю в домино играли. Говорил, что вы не на окладе сидите? Почему врали мне, что другой объект заканчиваете? Лень было работать, значит простой пойдёт за ваш счёт. А если будете спорить, я из сметы ещё вычту стоимость моей воды и моего электричества. Устроит? — На этом обычно препирательства заканчивались, а озадаченные строители чесали затылок — откуда же врач так разбирается в строительстве?

Так и в конце девяносто четвёртого года я решил проверить бухгалтерию немногих организаций, где получаю долю прибыли. В первую очередь, конечно, электронного производства. Буквально через полчаса мотал головой от наглости их нового бухгалтера. Ладно, увлечённые инженеры подписывали все документы, чтобы не отвлекаться от интересных идей и задумок, но я не всегда врачом был, отлично знаю стоимость комплектующих, которые закупал за рубли всего год назад. А импортные комплектующие легко переведу из дойче марок в рубли ещё быстрее. Помню оптовые цены продукции, поставляемой в магазины своего друга Уткина. Да и многозначных расчётов не боюсь, уверенно считаю в уме, пусть не с точностью до пятого знака после запятой. Но не забывайте, в школе мы ещё учили формулы быстрого счёта, и считали на логарифмической линейке, где надо чётко ориентироваться в разрядности ответа, чтобы вместо десяти миллионов не получить сто тысяч.

Поэтому наглый обман я увидел через полчаса просмотра документов, ещё столько же ушло для понимания, сколько у нас украли. Осталось навестить парочку недавно принятых бухгалтеров, да поговорить с ними в «комнате правды». Я старался все такие разговоры именно там проводить, чтобы волшебной считали комнату, а не мои возможности. С собой взял поприсутствовать главного инженера-электронщика. Того от рассказов «честной» бухгалтерши-красавицы и её подельника-экономиста затрясло, чуть не убил обоих. Пока охранники Усатова ездили за возмещением украденного, я поговорил с инженером.

— Что, Пётр Витальевич? Как будем решать с твоими ворами? Мне компенсацию себе забрать или делить будем по частям? Фактически я нашёл деньги на улице. То, что эти деньги потерял ты, никто не знает. Как поступим?

— Не знаю, как предлагаете? Как лучше сделать? Если найдём других, тоже могут ворами оказаться. — Развёл руками инженер, хороший парень, но доверчивый, как все увлечённые люди.

— Предлагаю ввести в уравнение дополнительную переменную, мою бухгалтерию. Дать им один-два процента прибыли. Ты убедился, что воры украли в десять раз больше? Уговаривай своих коллег, или мою долю пишите в фиксированном виде. Я буду получать постоянную сумму, допустим, как месяц назад, а вас будут обкрадывать новые бухгалтеры. Я не стану мешать проверками, живите, как хотите.

Разобравшись со всеми делами, я вернулся к мирному семейному существованию. К прогулкам с женой и детьми, к катанию снеговиков, дальше лыжная пора настала. Всё, как прежде, да не так. Не давала покоя всё та же мысль, что и раньше — для чего я здесь появился? Какая от меня польза в прожитом один раз времени? Раньше полагал, что должен что-то изменить в лучшую сторону. В принципе и сейчас так считаю, только не знаю, что? Историю России? Изменил уже без всякой СВО. Крым и три области для сухопутной дороги на полуостров наши. Вопросов по военно-морскому флоту, как догадываюсь, значительно меньше. Военно-морская база осталась в России. Хотя дешёвый газ всё также отправляем на Украину, нашим небратьям. Кому от этого лучше стало, кроме нашего генералитета-админиралитета?

Как показала история, генералы, особенно выращенные в Арбатском военном округе, ведут себя не лучше хохлов. Так что мои «подвиги» на ниве сохранения Крыма с прилегающими территориями нахрен никому не интересны. И никто об этом не узнает, как никто не знает о не случившейся в этом мире Чернобыльской аварии. Это вам не бабочку растоптать, сотни тысяч людей остались живыми и здоровыми. Что для меня ровным счётом ничего не поменяло. Ни прибавились мои способности, ни убавились. Всё также прыгаю до четвёртого этажа, бью быстрее любого боксёра и Брюса Ли вместе взятых. В лечении тоже ничего не изменилось, кроме поверхностных поражений тела иную онкологию не умею лечить. Устаю после лечения точно также, тренировки не помогают.

Мои попытки в организации бесплатных столовых, переселение беженцев в дома и предоставление им работы вроде пользу дают. Для них, хоть не в пустоту едут. Свердловская область и соседние регионы не голодают, никто не роется на помойках. Бомжи всё равно никуда не делись — сами хотят свободы, сколько не корми волка, в лес ноги несут, как в поговорке. Повальной безработицы вроде нет в Ёбурге, уличная преступность в нескольких районах исчезла. Ну и что? Может, всё это и без меня так было, а настоящая преступность появится через пять-десять лет? Семью, о которой мечтал десять лет, слава богу, создал. Опять терзают мысли — как в прошлой жизни у Нины сложилось? Может, она в десять раз счастливее была? Дети радуют безмерно, с ними только отдыхаю, пока они маленькие с такими же запросами.

Но вспоминаю своих детей и внуков из первой жизни, которые выросли хорошими, порядочными, работящими, однако уехали от нас с женой, хоть и созванивались часто. Всё равно понимаю, что вырастут дети, потом внуки и разъедутся. Неужели для этого мне дана вторая жизнь? Появилась мыслишка, что это типичные потуги русского интеллигента, который ищет добра от добра, не понимает своего счастья. Вполне может быть, хотя не причисляю себя к интеллигентам, как и Лев Гумилёв. Как он говорил? «Помилуйте, какой я интеллигент — я Родину люблю и у меня профессия есть». Плюнуть бы на всё, но что-то внутри давит и давит, как невыполненные уроки в школе. Знаю, что должен, что с меня будет спрошено. Да не знаю, кто спросит и за что отвечать придётся.

Вспомнил свою прежнюю семью, маменьку, которая проживет, слава богу, восемьдесят лет. И решил поправить ей здоровье. Долго думал, как застать её одну и не столкнуться со своей семьёй и с самим собой. С этими свиданиями жёстко и уверенно знаю, будет плохо мне нынешнему и мне прошлому. Очень плохо, потому и боюсь приближаться к моему дому и работе на километр. А помощь маме ничем не грозит, кроме одного, живёт она рядом с моей работой — это раз. В прошлой жизни часто забегал к ней в гости — это два. И внуки у неё неделями жили — это три. Не дай бог случайно столкнуться с собой, вероятность чего весьма велика. Пришлось долго продумывать целую разведоперацию, и после чего отпрашиваться у Нины на три-четыре дня. С чистым сердцем впервые отпрашивался не на криминал какой, а чтобы вылечить родного человека.

Видимо, жена почувствовала и отпустила легко. Может и надоел ей своим самоедством, чуяла наверняка мои тревожные мысли. При общем великолепном балансе, без особых проблем, тяжёлые думы видны сразу. Собрался и поехал в родной город на машине, с запасами продуктов, денег и тёплой одежды. Зима на дворе, середина декабря. Поэтому в багажник, кроме штыковой лопаты вместилась зимняя лопата для снега. Думаю, заносы на дороге не успеют слежаться, когда я застряну. Время рассчитал, чтобы долго не сидеть в машине, хоть в ней и две печки, но удовольствия мало.

До своего родного города в обеих жизнях (Сергей тоже там родился) я добрался примерно к концу рабочего дня. Только не для обычных рабочих и служащих, а медиков, у которых рабочий день немного короче. Поставил машину у служебного входа больничного комплекса. Таких стандартных комплексов по всей России настроили в каждом регионе, легко ориентироваться. И приступил к ожиданию, установил жигулёнок так, чтобы мама прошла практически рядом. Мне повезло, ждать пришлось недолго, меньше трёх часов. Совсем забыл, что мама работала на полторы ставки. Вспомнил об этом после двух часов ожидания. Фигуру маменьки узнал сразу, как она вышла из здания, приготовился к своим действиям.