Есть, конечно, бронежилеты под рубашку, но винтовочную пулю они не держат, даже автоматную. Я внимательно вслушивался в шаги своего убийцы, не забывая осматривать доступные взору окрестности. Вскоре убийца подошёл к самому валуну, намереваясь забраться на него. Всё-таки опасение, что я могу выстрелить из пистолета даже в умирающем состоянии, было. И в этом я поддерживаю стрелка. Сам бы ещё обошёл по большой дуге, но тут же горы, как я успел заметить, большая дуга не получится, лучше добивать меня с каменной глыбы. Понимая, что остались секунды до нашей встречи, я вложил все свои ментальные силы в сильнейший приступ позвоночной боли у моего врага. Или врагов, если их двое. Да, собственно, всех людей в максимально доступном радиусе действия спереди, сзади, сбоку.

— О-о-ох, — этот приятный стон человека, не способного даже крикнуть от боли, завершил шум падения тела на склон горы. Я снова превратился в большое ухо, опасаясь, что кто-то стрелка страхует со старой лёжки. Вдруг раздастся крик или запикает рация? Лежать пришлось долго, ритмичные стоны стрелка, не способного ни кричать, ни говорить, только стонать на выдохе, начали меня убаюкивать. Только тогда я перестал бояться и немного выглянул с другой стороны валуна, конечно не с той, куда упал. Долго смотрел сначала вдаль, опасаясь увидеть вспышку выстрела или фигуру напарника моего убийцы. Потом изучил лежащего стрелка, уронившего в падении винтовку, жаль, что недалеко, в досягаемости вытянутой руки.

На всякий случай усыпил человека, потом двумя прыжками добрался до него и, прикрываясь телом мужчины, перетащил своего убийцу с винтовкой за валун. Там немного отдышался. Не столько устал, сколько перенервничал. Провёл рукой по своей левой лопатке, о боли в которой только сейчас вспомнил. Туда действительно попала пуля и сорвала клок рубашки. Судя по крови на ладони, пуля разорвала кожу и немного мышц, скользнула по лопатке и рикошетом ушла вверх. Помог мой наклон над рюкзаком, упрочнённая кожа да эксперименты над телом и костями. Не зря я занимался этим почти десять лет, сработали мои опасения.

Опять рубашка порвана и запачкана, я запаса нет. В следующий раз перед подобными походами надо не оружие брать, а запас рубашек. Я присмотрелся к спящему стрелку, комплекция у нас одинаковая, придётся переодеваться. Раздел мужчину и привычно надел чужую одежду. Забрал у стрелка не только рубашку, но и куртку. Странно, одежда была чистой, свежей, да и сам бандит не пах козлятиной, как уничтоженная банда в горах. Похоже, его из Душанбе выслали, или сразу десяток таких стрелков разослали по опорным точкам? Или городские уголовники подсуетились, или брошенную машину на трассе нашли. Несмотря на то, что я заблудился, явно выходов на автодороги не много. Это из леса на тракт выйти можно везде, а в горах такие выходы все известны. Да и тропинка растоптана довольно основательно. Наверняка здесь сошлись выходы из многих селений.

Переодевшись, я опросил стрелка, которого, естественно, использовали втёмную. Он проживал в Душанбе, и заказ получил вчера вечером от одного из уголовных паханов. Тот конкретно указал место засады, но оговорился, что дорогу будут перекрывать не меньше пяти групп, а объект, то есть я, будет пробираться в Узбекистан. Собственно, главное для меня в разговоре с Исламом, так назвался стрелок, было выяснение наличия или отсутствия напарников. Мы спокойно добрались до машины, где в бардачке стрелок хранил бутылку водки. Я заставил его выпить пару глотков и усыпил на переднем пассажирском сиденье. Пристегнул ремнём, чтобы тот не выпал, да поехал в сторону перевала. На машине мы добрались туда за четверть часа, зато увидели пустующий пропускной пункт.

Точнее, не было машин, а кордон из двух милиционеров в форме имелся. Причём с автоматами и касками. Я равнодушно подъехал и остановился, предъявил свой паспорт с двумя тысячами рублей между обложкой и первой страницей.

— А этот как? Чья машина? — спросил сержант, улыбаясь, явно надеялся получить прибавку к пропуску. Я вытащил из бардачка права стрелка и техпаспорт на машину, заблаговременно показанные мне Исламом. Демонстративно положил в техпаспорт ещё три тысячи и протянул сержанту.

— Устал мой приятель, сил не осталось за руль сесть.

Сержант принюхался к запаху перегара, взял документы. Аккуратно достал вложенный «пропуск» и вернул мне документы со словами: — Проезжайте.

Напарник в это время растащил козлы заграждения. Я осторожно проехал вперёд и поднялся на сам перевал, чтобы спуститься вниз по склону. Метров через триста дорога повернула, и я прибавил скорость. Проехав пару километров, на удобном отвороте съехал с трассы, что укрыть машину от посторонних глаз. Собственно, самая опасная часть пути пройдена, дальше остаётся уже привычная работа. Ликвидировать остатки банды, которая базируется неподалёку от перевала. Скорее всего, именно на этом повороте, где я остановился. Судя по схеме, несколько раз пересказанной мне покойным Герой, я приехал в нужное место.

Добавив стрелку крепкого сна, я взял свою СВД, заменил магазин, и направился в нужную сторону горы. Наконец-то отоспавшись за ночь, я чувствовал себя великолепно, чуть не перепрыгивал через встречные валуны. Вверх по склону не шёл, а летел, чтобы за пару минут пройти обещанные пятьсот метров до вершины. А дальше пришлось передвигаться вприсядку, чтобы никто меня снизу, из стоящих там двух домиков, не заметил. Никого возле домиков не было, но это не повод считать его жильцов слепыми. В сторону домиков, укрываясь за склоном горы и одновременно поглядывая по сторонам, я спускался минут десять, если не больше. Еще четверть часа лежал в полусотне метров от ближайшего домика, со стороны угла дома, чтобы не было видно из окон.

И добился своего, из ближайшего домика раздался звон бутылок, громкий разговор на таджикском, скорее всего, языке. Явно не о высоком говорили, орали и спорили сначала двое, к ним присоединился третий, возможно и четвёртый мужчина. Гера часто путался в количестве бандитов, то четырех называл, то пятерых. Надо рисковать, пока милиционеры не подъехали на ужин. Надо полагать, они великолепно знакомы с бандитами, если не вместе грабят проезжих. Могут просто наводку давать на богатых водителей за долю малую. Не особо оригинальная идея, вполне могут дойти своим сквалыжным умом.

Осторожно приблизившись к домику, я усыпил всех, кто находился там, на всякий случай то же самое сделал в соседнем доме. Всё равно буду убивать бандитов, никто не узнает о моих способностях. Как я и предполагал, бандиты впятером собрались в одном домике, где я привычно разыграл обоюдную перестрелку. Пистолеты у них были, голову я прикрыл пакетом, на руки надел найденные на столе перчатки. После чего прямо в домике вымыл голову с мылом, руки тоже. Теперь от меня хотя бы вонять порохом не будет. Впрочем, экспертиза следы пороха может обнаружить. Ну, как я убедился на собственном опыте, хорошая экспертиза где угодно следы пороховых газов найдёт. Закончив с делами, я вернулся в машину и направился в Самарканд.

Как ни странно, проехал границу гораздо проще, чем перевал. Пограничную стражу интересовал мой багажник и возможный груз. Надо полагать, что весь компромат вместе с винтовками я выбросил сразу за перевалом. Там же внимательно обыскал машину сам, опасаясь спрятанного наркотика. Но стрелок оказался не наркоманом, ничего криминального в машине не оказалось. Так вот, границу мы проехали нормально, хотя узбеки и пытались изобразить исламскую ненависть к алкоголикам при виде спящего мужчины, но десять тысяч русских рублей поменяли гнев на милость. При подъезде к Ташкенту я решил забрать спрятанную там заначку с золотом из общака, пока границы прозрачные. Пройдёт пара лет, грузы на границах бывших советских республик начнут проверять дотошно, и моя добыча в виде украденного золота пропадёт. Надо увезти её в Россию, рано или поздно найду возможность её продажи. Тем более, время подходило к вечеру, самое время в темноте золото откапывать, как в детективах.