Не поверите, именно такое удивление мне приходилось слышать много раз, причём совершенно искреннее. Не хватает ума уголовникам, чтобы продумать свою жизнь дальше ближайшего часа. То, что отобранные и украденные деньги они потратят на спиртное и напьются, грабители понимают, чему и радуются. Но то, что их завтра найдут и арестуют, ума понять не хватает. Нисколько не преувеличиваю. Так думает бОльшая часть преступников, независимо от возраста. И четырнадцатилетние недоумки и тридцатилетние дебилы. Но вернёмся к нашему походу в бандитское логово. Выйдя из узкого прохода через скалы, мы с Герой неторопливо продолжили идти в сторону зданий, я заставлял своего подопечного изредка приветственно помахивать рукой. К нашему приближению из помещений вышли двенадцать мужчин, трое из которых держали в руках автоматы, опустив стволы вниз. Ещё у четверых автоматы вообще висели за спиной.
Когда я смог захватить под своё влияние три домика, сразу вложил все силы в усыпление банды, даже тех, кто мог находиться в зданиях. На несколько секунд ослабил давление на Геру, тот этим сразу воспользовался и закричал что-то по-таджикски, явно не благодарность объявил. Пришлось успокоить уголовника рукой, да толкнул его вперёд, поставив на линию огня между собой и бандитами. Весьма вовремя, за долю секунды падения Геры в сторону домиков, один из бандитов, так же падая, успел выстрелить очередью в мою сторону. Как понимаю, совершенно случайно попал именно в своего атамана. Три пули прошили Геру насквозь, а одна из них попала мне в бок. Как бы я не укрывался, но укрыться можно от умелого стрелка, от случайной очереди не уйти. Я упал и перекатился в сторону, опасаясь продолжения стрельбы.
Хоть тут мне повезло, бандиты уже спали, пара секунд ожидания прошла. Я осторожно поднялся, зажимая рану в боку ладонью. Так, зажимая рукой бок, подошёл к лежавшему Гере, чтобы убедиться в его смерти. Да, с развороченной грудью никакого вскрытия не понадобится, чтобы принять решение. Отойдя от трупа, рискнул осмотреть свою рану тщательно. Второй раз мне повезло, пуля не только потеряла скорость в теле таджика, но и попала мне по рёбрам вскользь, отлетев рикошетом. Почему-то на память пришли слова поэта Ляписа-Трубецкого из бессмертной книги «… и падал вниз стремительным домкратом…». Возможно потому, что я хоть не Трубецкой, но немного Ляпис?
Сорвав остатки рубашки, я внимательно занялся своей раной, проверил наличие остатков ткани в ране, из рюкзака достал флягу с водой и промыл её. Наведённое обезболивание действовало неплохо, так что несмотря на болевые ощущения в обморок не свалился. Хорошо промыв рану, занялся непосредственно заживлением, хорошо, что во флягу кипячёную воду залил, как чувствовал. Те десять минут, что ушли на лечение, мне показались вечностью, аж в глазах потемнело. Если сейчас на базу вернется какой-нибудь бандит, он меня не только пристрелит, голыми руками возьмёт. Только эта мысль заставила меня встать с земли, куда я сел, обессилев. Поднимался трудно, опираясь на руки, но встать удалось. Пошатываясь, я проверил все три дома, где насчитал ещё нескольких бандитов.
Трижды пересчитал личный состав банды, чтобы убедиться в полном комплекте. К этому времени достаточно пришёл в себя. Взял автомат, из которого был застрелен Гера и направился добивать банду. Уже одиночными выстрелами. Предварительно снял со стрелка-снайпера его куртку, вонючую до безобразия, накинул её на себя, сунув руки в рукава. Разделавшись с бандитами, вернул курточку с автоматом спящему бандиту. Затем пришла пора второго автомата, из которого добил самого стрелка и наркомана часового. После чего порылся в бандитском гардеробе, в поисках замены растерзанной рубашке. Затем вымылся в душе, который, как ни странно работал, судя по вкусу воды, от артезианской скважины.
А судя по отсутствию горячей воды, бандиты мыться вообще не любили. Впрочем, это было понятно по запаху козлятины, разивший издалека от каждого боевика. Трогать трупы я не собирался, всё равно любопытный шашлычник пойдёт на разведку сразу после моего отъезда. Он и займётся похоронами, как правоверный мусульманин. Заодно приберёт оружие, одежду, обувь и прочие ценности. Чтобы добро не пропадало, чисто из уважения к усопшим. Он же позвонит в город, чтобы рассказать новости сначала бандитам, а потом и милиции. Хотя, в милицию может не позвонит, если сообразит, что может оказаться главным подозреваемым. Если мозги есть. Собираясь в обратный путь, я ещё раз прошёлся по запасам боевиков на базе.
На глаза попался ящик с наступательными гранатами РГД-5. Вот неплохой способ замедлить любопытного шашлычника. Эти гранаты в первой жизни я изучал на военной кафедре почти полгода. Отлично знаю все необходимые мелочи. В работе оперативника, понятное дело, применять не приходилось, но поставить растяжку сможет любой более-менее знакомый с принципом работы человек. Прихватив пару гранат и моток лески от спиннинга, я сначала прошёл по просёлочной дороге к искусственному завалу из камней, который устроили хитрые бандиты, прикрываясь от проезда транспорта. Шёл и размышлял, откуда здесь взялся спиннинг? Речки в округе горные, маленькие, после половодья, которое закончилось, ребёнку по колено.
Учитывая, что горцы рыбу не любят и обычно не едят, для кого приготовили спиннинг? Или ограбили проезжую машину, прихватив самые дорогие вещи? Скорее всего, именно грабёж. Забрали добро, не подумав, а придя на базу разобрались и бросили на пол. Интересно, как часто они грабили проезжие машины? Не реже раза в день, полагаю, чтобы навыки не терять, иначе бы давно укурились и кемарили под наркотиком круглые сутки. Иного способа держать таких разбойников в подчинении у атаманов просто нет. Добравшись до завала, за полчаса соорудил две растяжки, чтобы напугать, а не убить любопытных аборигенов. После первого взрыва они напугаются, и разминировать никто не вернётся.
Вернувшись на разбойничью базу, я пошёл к машине через узкий проход в скалах, по пути поставил ещё три растяжки. Так, чтобы напугать, но не убить. Располагал гранаты за валунами, в отнорках, чтобы они пошумели, не давая прямых осколков. За этими занятиями день прошёл, и вышел к шашлычной я уже в сумерках. Меня, видимо, ждали, потому как пока я выходил на дорогу к машине, ко мне практически подбежал услужливый таджик.
— Гера гиде? — С поклоном и ненавистью в глазах обратился мужчина в белом фартуке.
— Остался по делам. В бане мыться я передумал. Ты туда не ходи, Гера сердитый, может пострелять. Слышал, какую стрельбу его джигиты устроили? — Собеседник кивнул.
Ещё бы, нашу стрельбу только глухой не услышал. Эти голые горы, в отличие от Уральских, поросших лесом, отлично отражают звуки, не сомневаюсь, что эхо выстрелов напугало всех аборигенов. Пока я рассказывал, шашлычник взглядом искал на моей одежде грязь, следы крови и принюхивался, не хуже иной собаки. Учитывая принятые мною меры, одежда была чистая, если чем от меня и пахло, то исключительно туалетным мылом, не зря я отмывался почти полчаса. После нескольких минут разговора, я решил распрощаться, на всяких случай напомнил, как меня зовут.
— Ладно, поеду я дальше. Геру завтра заберу, на обратном пути. Если к тебе от меня люди будут, хорошенько накорми, рассчитаюсь честно, я не жадный. Они у меня все русские, не перепутай, скажут, что от Ляписа, обслужи правильно.
Не обращая внимания на откровенно тяжёлый взгляд таджика, повернулся к нему спиной и прошёл к машине, чтобы сесть за руль и поехать по дороге дальше. После ранения из автомата, выстрела из пистолета в спину уже не боялся, какой-то пофигизм образовался внутри. За последние дни столько раз был под смертью, что появился фатальный взгляд на жизнь. Помните, как в рассказах Лермонтова? Где пьяный офицер продал пистолет, из которого не смог застрелиться? На радостях напился, а на обратном пути его зарезал пьяный казак? Или замёрз по-пьяни в сугробе? За давностью лет сюжет могу напутать, но давно принял за правило — кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
