— Будет тяжело, начнёт приставать криминал или рейдерские захваты наступят, приходите за помощью.

Счастливчики, внезапно получившие в собственность прибыльные предприятия, кивали головами, но уверен, от радости забыли все мои наставления. Ничего, я все свои бывшие кооперативы продолжал контролировать только потому, что большинство из них базировались на моей недвижимости. Пока никто не пытался выкупить предоставленные базы, склады и производственные здания в свою собственность. Не до того было, шло время горячего зарабатывания денег. Даже покупки и продажи собственности, станков и целых эшелонов с товаром проходили без законного оформления. Почти как в девятнадцатом веке хлопали друг друга по рукам и считали сделку завершённой.

Люди годами работали в неоформленных по закону зданиях, использовали неизвестно чьё оборудование, торговали в непонятно кому принадлежащих магазинах. Всё на устных договорённостях, при молчаливом согласии, как в пьесах Островского про русское купечество. Формально, в большинстве регионов гарантами такого поведения служили авторитетные люди — либо крупные предприниматели, либо уголовники, которых все привыкли бояться. В Ёбурге такими гарантами по умолчанию считали меня и Камиля. Уголовники не умеют хранит тайну, пусть её знает всего два человека. За прошедшие годы слухи о нашем соглашении по разделу Екатеринбурга на уголовную часть и легальные предприятия разошлись до полной фантастики.

Ко мне приходили рассудить свои споры многие кооператоры и даже руководители бюджетных организаций. Да что там руководители, стали просить справедливости от наездов уголовников простые кооператоры, торговцы и прочие бизнесмены. Поначалу приходилось играть бровями, разбираясь в хитросплетениях нашей жизни. Потом Усатов подсказал способ, благо в городе он давно перестал быть секретом.

— Василич, ты их притаскивай ко мне в «комнату правды». Посмотрим, кто правду говорит, а кто просто обманывает.

Я с радостью согласился, действительно, об этом доме Демидовых, реально выстроенном в девятнадцатом веке, возможно и самими Демидовыми, не знал только человек далёкий от бизнеса и криминала. Все торговки на рынках и базарах великолепно разбирались в таких мелочах точно.

Для начала пришлось разобрать пару споров между мелкими ларёчниками, которые отказались от охраны «Защиты», а под крышу к криминалу не успели попасть. Оба помыкались месяца три, в поисках правды у суда и милиции, в результате пришли ко мне, но были огорошены моим циничным ответом.

— Для чего это МНЕ нужно? Ваши дрязги из-за партии водки мне не интересны. Попробуйте меня заинтересовать.

Я действительно не собирался высовываться с уровня мелких предпринимателей. Начну выступать третейским судьёй, пойдут слухи, именно которых я и пытаюсь избежать. Нафига козе баян?

— Мы заплатим за разбирательство в разумных пределах, — чуть ли не хором сказали оба, не придумав иных аргументов. Хотя для этих торгашей деньги давно стали главным аргументом.

— Хорошо, вносите три процента от стоимости спорного имущества, и поедем в «комнату правды».

На моё предложение оба вздёрнули удивлённо брови, но согласились и выложили на стол две пачки десятитысячных купюр. Я созвонился с Усатовым, который был на месте, и мы поехали. На сей раз пришлось зайти в комнату вчетвером, то есть мы трое и Усатов, в качестве хозяина. Последние использования комнаты я демонстративно оставался в машине на стоянке, откуда отлично мог воздействовать на клиента. Народ начал забывать о необходимости моего присутствия, но тут иной случай. Формально именно я судья, не Усатов.

— Как я понимаю, главная причина спора — это понимание в вашем устном договоре слова «всё»? — Оба спорщика кивнули.

Один из них под словом «всё» подразумевал одну машину знаменитой прохладненской водки, которую собирался купить, потому как именно эту машину ему привёз на продажу оппонент, бывший добросовестный поставщик. Его бывший поставщик, ныне спорщик, под словом «всё» понимал все три вагона водки, что привёз из Прохладного. Учитывая объёмы бизнеса первого кооператора, такая покупка не только разорит его, но и вгонит в непосильные долги пожизненно, даже продав всё имущество. Думаю, тут не обошлось без чьих-то желаний, до этой водки работали оба бывших приятеля целый год без проблем.

Однако эти умельцы ещё не поняли, что мои вопросы могут касаться не только предмета спора, но и других обстоятельств. Как теперь, например, когда я задал вопрос поставщику.

— По чьёму указанию ты пытаешься втюхать Семёнову три вагона водки? — И я включил своё ментальное давление на моего собеседника, отчего тот при попытке привычно наврать побагровел, посинел, но не смог выговорить ни слова приготовленной лжи. Затем с трудом выдавил правду:

— Облыжный попросил, обещал половину водки вернуть бесплатно. Ему места под свои ларьки понадобились.

Второй спорщик схватился за сердце, более чистосердечного признания никто не предполагал. Версия о «комнате правды» нашла благодарного слушателя. Уверен, о моём присутствии все забудут, разговоры пойдут исключительно о волшебной комнате. Так и до проверки ФСК недолго, народ всё ещё верит всякой глупости.

— Думаю, не ошибусь, если приму сторону Семёнова, который будет обязан заплатить только за машину водки. Его деньги возвращаю, а взнос Коврова остаётся у меня. Тем более, что Ковров изначально заплатил проценты только со стоимости машины товара, значит, сам не верил в свою правоту. Пожалел денег, молодец. Теперь весь Ёбург будет знать о его подставах. Всё, свободны.

Что можно сказать после этого, кроме того, что число желающих искать у меня правду и защиту резко снизилось. Меня это устраивало, а неформально по городу прошла рекомендация крупные договоры заключать через нотариусов. Те за формулировками присмотрят, да исполнительную надпись при желании сделают, что избавит от походов по судам. Уверен, мои рекомендации и угроза посещения «комнаты правды» спасла многих предпринимателей от разорения мошенниками. Правда, как сообщили информаторы, немного напрягся кооператор Облыжный, даже уехал из города на пару недель, опасаясь неприятностей. Интересно, от кого? Семёнов маловат рангом для противостояния Облыжному, а мне эти разборки в последнее время глубоко фиолетовы.

С началом весны приступили к строительству наших коттеджей, и большую часть времени пришлось заниматься этими делами. Потом и Нина затеяла выходить на работу, хоть могла сидеть до полутора лет по новому законодательству, но характер у жены неуёмный. Думаю, не в деньгах дело, сколько в желании работать и опасении подсиживания со стороны руководства объединения нотариусов. Я после секвестра своих предприятий только массажем и занимался, который тоже понемногу падал в популярности. Массажные кабинеты росли не хуже грибов после дождя. И цены на порядок ниже моих, отчего самые экономные и расчётливые клиенты спешили избавиться от моих услуг. Оставалось лишь приветствовать такое решение.

Тогда как раз появилась реклама «Зачем платить больше, если результат одинаковый». Ушли те из моих клиентов, которые были молодыми и здоровыми, а ходили на массаж из популярности модного занятия. Нисколько не обиделся, как понимаете, доход от массажа был не главным и не единственным. К началу посевной в нашем посёлке уже ставили фундамент, в первую очередь для живых покупателей, потому как две трети посёлка мы не застраивали, оставили на перспективу. Хотя земля полностью принадлежала нашему кооперативу (для меня почти сотому). Слава богу, удалось Уткина уговорить стать председателем. И для будущих соседей мы только воду с электричеством подводили заранее, остальным пусть сами занимаются.

По моему совету Сергеич поставил в уставе кооператива граничные условия для коттеджей, не выше трёх этажей и двенадцати метров высотой, не больше четырехсот квадратных метров площади по фундаменту. Чтобы не строили девятиэтажек на продажу. Остальные условия сам свояк не хуже меня написал в уставе. Учитывая, что часть наших соседей были прокуроры и судьи, спорить с нами никто не станет. Так вот, занимался я в основном домашними делами, когда неожиданно пошла информация о вымогательстве с наших электронных предприятий. Не столько о вымогательстве, сколько о желании нескольких уголовников взять всё производство под крышу. Причём, уголовники прославились жестокостью и жадностью. Пусть я не был пайщиком, но часть прибыли получал именно за умение решать подобные проблемы.