Семечко прабабушка унесла с собой, чтобы поддержать легенду о том, что это её вещь, но даже на расстоянии я всё равно чувствовал его тепло и нетерпение, будто оно уже начинало прорастать, пусть пока и незримо глубоко внутри своей твёрдой оболочки, дожидаясь того момента, когда я наконец вложу в него всю свою силу и выпущу на волю то, что дремало в нём с самого начала.

Утро выдалось тихим, будто сама природа затаила дыхание перед тем, что должно было произойти. Белый туман лежал над болотом плотным неподвижным одеялом, не колыхаясь, а вода в бочагах была гладкой как тёмное стекло, словно кто-то отполировал её поверхность до блеска. Ни одна лягушка не квакала, ни одна птица не подавала голоса, даже змеи не шуршали в травах, и эта напряжённая тишина давила сильнее любого шума.

Наш отряд привычно разместился на нескольких плоскодонных лодках, и теперь офицеры проверяли снаряжение в последний раз, переговариваясь между собой тихими короткими фразами. Линь Вэй осмотрел каждую лодку лично, убедившись, что все понимают свою задачу: лучники уже на позиции, те, кто идут в ближний бой держится наготове в центре, а основная группа в большой лодке во главе со мной и настоятельницей выдвигается к отмеченному на карте участку. Лу Ян сжимал в руках лук, стоя рядом со мной.

За ночь Змей не двигался с места. Я чувствовал его так же чётко, как чувствовал биение собственного сердца: на дне свернулся клубком плотный и тяжёлый сгусток скверны. Он, залечивая раны после прошлого боя, лежал глубоко под толщей мутной воды, неподвижный, спокойный и уверенный в собственной неуязвимости. Ещё бы ему не быть уверенным. Судя по тому, что подсказывало мне чутьё, до дна в том месте было шагов тридцать-сорок, если не больше, а такая глубина лучше любой брони надёжно прятала чудовище от меча и стрелы. Мне кажется, даже «Небесный Разрез» Линь Вея не смог бы достигнуть дна.

Там же, в толще ила, покоилось и Стальное Перо, погребённое настолько глубоко, что обычному человеку понадобилась бы целая жизнь, чтобы отыскать его.

Змей считал, что никто не сумеет вытащить его из логова. И, в общем-то, он был прав.

В обычной ситуации.

Я чувствовал, что он уже засёк наше приближение. И он знал, что я это знаю, но Змей даже не соизволил пошевелиться. Он будто говорил, делайте, что хотите, но вам меня не выманить, второй раз на наживку я не куплюсь.

Наша лодка тихо покачивалась на месте, пока настоятельница проверяла семечко, зажатое в ладони, а я старался дышать ровно и спокойно, чтобы моя ци разогналась и циркулировала по телу, хотя внутри всё натянулось, как тетива лука перед выстрелом. Линь Вэй уже провёл подготовку и успел объяснить всему отряду, что происходит: артефакт принадлежит настоятельнице Лин, а силу для него даст наследный князь Бай Шу, чтобы не истощать драгоценные запасы ци старой жрицы понапрасну.

Я вспомнил, как выслушав княжича, офицер Чжао нахмурился и спросил напрямую, не боясь показаться дерзким:

— А почему не настоятельница использует свою силу? Она ведь куда могущественнее любого из нас, разве нет?

Я усмехнулся и посмотрел на него.

— Потому что нечего ей тратить силы попусту, — ответил я. — Я умею только калечить, а исцелять не умею вовсе. А если настоятельница устанет после ритуала, кто будет лечить раненых, случись что-то серьёзное? Я, что ли?

Я демонстративно размял костяшки пальцев, хрустнув суставами, и на лицах офицеров, стоявших поблизости, появились широкие ухмылки.

— Ну уж нет, — тут же отозвался офицер Ван. — Вот чего только не хватало. У вас слишком тяжёлая рука, наследный князь.

— Точно, не протянуть бы ноги от вашей руки, — подхватил офицер Дун. — С прошлого раза до сих пор не всё зажило как следует.

Тогда по рядам воинов прокатился негромкий смех, разрядивший немного тяжёлую, напряжённую тишину, повисшую над лагерем с самого рассвета. Даже настоятельница, до этого сосредоточенно разглядывавшая семечко, позволила себе едва заметную улыбку, вспоминая, должно быть, синяки и вывихи, которые я успел раздать половине отряда, когда бредил.

— Эй, я же не нарочно, — попытался оправдаться я, но смех только усилился, а Линь Вэй хмыкнул:

— Уж лучше занимайся своим делом, младший брат. Калечить у тебя получается очень хорошо.

Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбки. Немного разрядить атмосферу перед серьёзным делом никогда не мешало, особенно если впереди ждала встреча с ядовитым Змеем, скрывающимся на глубине под неподвижной чёрной водой.

Смех быстро стих, стоило только Линь Вэю поднять руку, подавая знак приготовиться. Все заняли места, и наши лодки, сдвинувшись с места, начали медленно выстраиваться в нужном порядке. Наш отряд занимал позиции, а туман над болотом, казалось, стал ещё гуще, будто сама трясина почувствовала приближение чего-то опасного и попыталась укрыться от посторонних глаз.

В течение часа мы достигли нужного места и встали, как было решено заранее.

Настоятельница крепче сжала мою руку, направляя её ближе к семечку, а я почувствовал, как сердце начинает биться чаще в предвкушении того, что сейчас должно было случиться.

Настоятельница подняла ладонь над головой, и я почувствовал, как воздух вокруг лодки начинает густеть. Плотный туман, до этого лениво стелившийся над водой, вдруг замер, а потом медленно потянулся к нам, точно живое существо, привлечённое запахом силы.

— Пора, — тихо сказала настоятельница, не оборачиваясь ко мне, всё её внимание было приковано к семечку, зажатому в сухих узловатых пальцах.

Я кивнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на потоках ци внутри собственного тела. Тигр сказал, что это будет стоит мне три звезды. Я решил не мелочиться, не цедить силу по капле, а отдать разом столько, сколько понадобится, чтобы бамбук вырос так быстро, как это возможно, и чтобы Змей оказался в ловушке, даже не успев пошевелиться.

Ци хлынула из меня стремительным потоком, устремляясь через сомкнутые ладони туда, где настоятельница держала семечко. Меридианы отозвались тянущей, ноющей болью, будто кто-то раскалёнными иглами прошёлся по каждому каналу моего тела, а колени сами собой чуть подогнулись, вынуждая меня опереться на борт лодки, чтобы не упасть. Лу Ян тут же оказался рядом и поддержал меня. Голова закружилась, перед глазами на мгновение потемнело, а во рту появился знакомый металлический привкус: тело сигналило о том, что я забираю у него слишком много и слишком быстро.

…Но я не остановился и смог выплеснуть три звезды разом. Именно столько требовалось, чтобы дать Чжу Сяню энергии для того, чтобы совершить невозможное в считанные мгновения. Иначе Змей вполне успел бы что-нибудь заподозрить и ускользнуть в глубь трясины.

— Держись, — прошептала настоятельница, почувствовав, как дрожат мои руки под потоком уходящей силы. — Осталось немного.

Семечко в её ладонях начало светиться: сначала едва заметно, потом окуталось тусклым золотистым сиянием, а потом полыхало всё ярче и ярче, пока не превратилось в маленькое пульсирующее солнце, зажатое между морщинистыми пальцами старой жрицы. Настоятельница вскинула руки к небу, и в тот же момент воздух над болотом полыхнул беззвучной зелёной вспышкой света.

Из семечка вырвалась огромная и стремительная тень. Она сгущалась, обретала форму и наливалась моей силой, и через удар сердца перед нами предстал Чжу Сянь, но не в облике человека, как в звёздном пространстве, а в облике огромного чёрного ягуара, размером с небольшой дом, чья шкура отливала глубоким сумрачным цветом и поблёскивала созвездиями, будто сотканная из самого ночного неба.

Зверь встряхнулся, разбрасывая вокруг себя искры зелёного света, и оглушительно утробно зарычал, отчего вода вокруг нашей лодки пошла рябью, а несколько солдат на соседних судёнышках вздрогнули и схватились за оружие, прежде чем сообразили, что перед ними союзник, а не новый враг.

— Начинай, — прохрипел я, сквозь головокружение чувствуя, как последние капли отданной ци обжигают опустевшие меридианы. — Вырасти нам лес до неба!