— Где мой обещанный сюрприз? — в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка.

— В твоих руках. — прошептала я и сняла футболку, оставаясь обнажённой. Отошла на шаг, два. Так, чтобы он видел меня всю.

Вейли замер, обводы меня изучающим взглядом. Я же дрожала не только от желания, но и от нервозности. Какой приговор он вынесет нашим отношениям?

— У тебя начинается созревание… — тихо констатировал Мачо и выругался. — Почему ты не сказала раньше?

— А что бы это изменило? — пожала плечами и откинула назад прядь волос, чтобы лучше было заметно набухшую грудь и яркую татуировку. — На Резонансе мне вкололи препарат, и, как видишь, он вполне успешно подействовал. Я уже написала рапорт о необходимости вернуться на Аллар и получить больничный. Завизируешь его, как мой куратор? Не сегодня завтра ты бы об этом узнал.

Напарник нервно протёр лицо ладонью и взлохматил красный ёжик волос. Отвернулся, сжав челюсти. Впервые за всё время я увидела в нём не солдата, а раненого зверя.

— Значит, твой путь лежит на Аллар, — констатировал он, и в его голосе прозвучала ледяная пустота.

— Да.

— Хорош сюрприз, ничего не скажешь…

— Мы договаривались, что когда придёт время, ты меня отпустишь, чтобы я смогла выполнить свой долг перед расой. Может, и хорошо, что не пришлось долго ждать.

Мне больно было говорить эти слова, но я должна была. Хотела бы я, чтобы Мачо передумал и принял решение стать отцом моего ребёнка? Да! Глупо, но я впервые в жизни чувствовала к мужчине что-то большее, чем просто симпатию. Мы с ним действительно были словно с одной орбиты спутники.

Вейли резко кивнул, всё ещё не глядя на меня. Затем обернулся. В его взгляде бушевала война между долгом, болью и чем-то ещё. Чем-то тёмным и собственническим.

— Хорошо. Но прежде чем ты улетишь… — он шагнул вперёд, и расстояние между нами исчезло. — Пусть это будет на прощание. Последний раз.

Это не был вопрос. Это было требование, вырвавшееся из самой глубины. И моё тело, охваченное огнём, ответило на него с готовностью, от которой захватило дух.

Мужские губы нашли мои — нежно, но с немедленно нарастающей требовательностью. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-воспоминание и поцелуй-обещание одновременно. Я отвечала с той же яростью, впиваясь пальцами в его коротко стриженные волосы, чувствуя, как гудит каждая клетка моего тела, отзываясь на его прикосновения.

Мундир, повинуясь нетерпеливому движению моих рук, спланировал на пол. Вейли поднял меня, как пёрышко, и я обвила его ногами, чувствуя жёсткие мышцы спины под ладонями. Мы рухнули на узкую, одноместную кровать, которая жалобно скрипнула под нашим весом. Его футболка полетела следом за моей. Кожа к коже. Жар к жару.

Жадные губы скользнули по моей шее, к ключице, оставляя влажный, горячий след. Я выгнулась, издав звук, средний между стоном и рычанием, когда они нашли и сжали напряжённый сосок.

— Дей… — простонала, уже не в силах терпеть это сладкое, медленное издевательство. — Довольно церемоний!

Он замер на мгновение, его лазурные глаза, теперь тёмные, как омут, заглянули в мои. В них бушевала космическая буря, зеркальная моей.

— Как прикажете, агент первого ранга.

Больше не было слов. Были только звуки: прерывистое дыхание, аромат кожи, скрип койки, заглушаемый шёпотом и стонами. Было лишь чувство: всепоглощающая, освобождающая ясность, когда его твёрдая плоть заполнила меня. В этом соединении не было ничего нежного — это было столкновение, битва, в которой мы оба сдавались безоговорочно.

Вейли мастерски управлял моим пламенем, направлял его, превращая жгучую потребность в ослепительные вспышки наслаждения. Каждое движение, каждый толчок были и наградой, и завоеванием. Я кусала его плечо, чтобы не кричать, когда волны удовольствия начинали смывать все границы, а руки держали меня так крепко, словно боялись, что я рассыплюсь.

Та ночь не имела ничего общего с нежностью. Это было цунами. Прощание, замешенное на ярости, отчаянии и невыносимой жажде. Каждое прикосновение было одновременно лаской и раной. Мы впитывали друг друга, как будто хотели оставить шрамы на душах, чтобы никогда не забыть. Это был последний танец двух одиноких хищников, знавших, что на рассвете их дороги разойдутся.

Это был не просто секс. Это было излияние. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд были наполнены не только животной страстью, но и невысказанной скорбью. Я впитывала его запах, кожу, вкус, зная, что это — в последний раз. Что после этого мои инстинкты, удовлетворённые на время, позволят мне уйти. И его инстинкты, столь же острые, должны были это принять.

На рассвете, когда мы лежали уставшие и спокойные, я сказала тихо, глядя в потолок:

— Мне нужно связаться с Маркариусом, чтобы он меня встретил. Когда долечу до Аллара, созревание вступит в полную силу.

Вейли повернул голову. В его лазурных глазах не было ни удивления, ни гнева. Была глубокая, бездонная печаль и… понимание.

— Это хороший выбор. — тихо произнёс он. Не вопрос. Констатация.

— Да. Его генетика чиста. Предсказуема. Это… правильно.

Напарник медленно кивнул. Солдат принимает стратегическое решение, каким бы болезненным оно ни было. Уж мне ли этого не знать? Я и так смогла перетянуть на свою сторону в общем задании, убедить не делать ошибки. Кредит на ступки исчерпан.

— Я оформлю тебе долгосрочный отпуск и буду ждать.

Он не стал спорить. Не стал умолять. Это облегчало и разбивало сердце одновременно. Он просто отпустил. Как и обещал когда-то — давал свободу, даже если она разрывала его самого.

Утром он, молча, оформил мне долгосрочный отпуск «по семейным обстоятельствам». Проводил меня до шаттла гражданского лайнера «Корсар», идущего на Аллар. Его прощальный взгляд жёг сильнее любого поцелуя.

Путь должен был занять всего неделю. Я сидела в своей каюте, пытаясь усмирить тело, которое, получив долю удовлетворения, теперь требовало продолжения миссии с фанатичным упрямством. Блокаторы, выданные доком, пока справлялись, но всё хуже и хуже.

Как же я ненавидела себя за то, что мысленно возвращалась не к Марку, а к Вейли. К его запаху, к его рукам…Наверное, что-то сломалось во мне, одиночке, после совместного задания, потому что теперь я даже мысленно могла спокойно признаться себе, что влюбилась в Мачо — самого неподходящего мужчину, которого только можно вообразить. Наглый, яркий, самоуверенный агент, имеющий такое количество секретов, что мне и не снилось, манипулятор и сердцеед поселился в моей душе — не вытравишь.

Никогда не верила во вторые половинки. Ну как во Вселенной, где проживают миллиарды гуманоидов, можно найти того самого? Однако наравне с раздражением Дей вызывал во мне восхищение, уважение. Меня влекло к нему с такой силой, что гравитация чёрной дыры в сравнении казалась простым магнитом. Мы как две волны периодически сталкивались, но неустанно неслись в одном направлении.

Шаттл «Корсар» вышел в гиперпространство, превратив звёзды за иллюминатором в струящиеся световые нити. Тишина в моей каюте первого класса была густой, почти физической. Я сидела, уставившись на экран с картой маршрута, но видела не его, а пустоту в лазурных глазах Вейли на прощание. Это был взгляд солдата, наблюдающего за неизбежным поражением. Чистый, безжалостный.

Именно в этот момент замигал мой персональный комлинк. Неизвестный шифрованный канал, но с кодом доступа, который я узнала бы среди миллионов.

Тяжёлое и онемевшее после расставания сердце неприятно ёкнуло. Эйра. Бывшая подруга, бывшая любовница Вейли, а теперь — аналитик в стратегическом отделе. Мы не общались с тех пор, как… с тех пор, как всё стало сложно. Я почти нажала кнопку «отклонить». Но проклятое любопытство, смешанное с желанием отвлечься от собственных мыслей, взяло верх.

И я пожалела об этом мгновенно.

Её лицо появилось на экране — всё такое же безупречно-холодное, с идеально уложенными ярко-красными волосами с зелёными кончиками и насмешливой складкой у пухлых губ.