Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику. Это был не голос напарника, готовящегося к атаке. Это был голос солдата, ожидающего продолжение...

— Ты… ты не собираешься им мешать, — не спросила, а констатировала я, и собственные слова отдавались в ушах оглушительным грохотом. Несмотря на тесноту, развернулась, не забыв «случайно» двинуть Вейли локтем в бок и привести его в чувство. Прошипела на грани слышимости, всматриваясь в матрицу бегущих кодов по экрану очков и желая рассмотреть между строк бессовестные глаза: — Ты совсем сдурел?! Заигрался? Ларниусом мозги выжгло?

Сердце оглушительно грохотало. Ощущение предательства колючим, ледяным комком пульсировало в животе и вызывало тошноту. Так и знала, что все эти слова про доверие — враньё и манипуляция! Сам комиссар специального отдела Космофлота оказался изменником, променявшим военную клятву на служение врагу.

— Как ты мог? — разочарованно прошептала, стирая слезу в уголке глаза и одновременно незаметно вытаскивая из серьги иглу с парализатором.

Вейли поймал моё запястье, прежде чем игла коснулась его кожи на шее. На считаные доли секунды он оказался быстрее. Пальцы стальными тисками обхватили моё запястье. Другой рукой он нажал на дужку очков, останавливая поток матрицы. В лазурных глазах не было гнева, только усталая решимость. В темноте я видела, как свет от экрана наноочков играет на его заострившихся скулах.

— Умная девочка. Слишком хорошо тебя знаю, Крис. Всегда готова к выстрелу, если заподозришь неладное, — в его голосе не было раскаяния. — Это и хорошо, и плохо. Именно поэтому я тебе и не сказал.

Он медленно разжал мою руку, заставив выпустить иглу. Она беззвучно упала на металлический пол и раскрошилась под подошвой мужского ботинка.

— Я не служу Блеквуду. И не собираюсь помогать им уничтожать Кафоа-Третис, — он говорил тихо, но каждое слово било, как плазменный импульс. — Наше задание, настоящее задание от самой верхушки Космофлота — не мешать, а наблюдать. Зафиксировать точные параметры оружия, частоты стабилизации, сигнатуру излучения ядра. Получить работающие чертежи из их терминалов.

Я застыла. Безжалостные слова обжигали. Всё-таки не предатель. Но исполнительный солдат. И даже трудно сказать, что в этой ситуации хуже! Логика была чудовищной, жестокой, но… безупречной с точки зрения стратегии.

— Кафоа-Третис для вас всего лишь испытательный полигон?

— Надо отдать Блеквуду должное — цель выбрана идеально. Ни населения, ни полезных ископаемых. — Вейли кивнул. Сквозь прозрачные линзы очков я смотрела в его глаза. В них не было ни безумия, ни предательства. Только ледяная, нечеловеческая концентрация и глубокая, затаённая усталость. — Я должен был тебе сказать раньше. Но видел, что ты бы не смогла играть роль, зная правду.

За стеной Блеквуд отдал новую команду. Зазвучал низкий гул нарастающей мощности генератора. Воздух в нашем укрытии задрожал от напряжения.

— Приказ — наблюдать и обеспечить передачу устройства Космофлоту, — сказал Вейли, не глядя на меня. — После успешных испытаний, разумеется. Оно слишком ценно, чтобы уничтожать.

— Ценно? — я задохнулась от шока. — Это инструмент, созданный для манипуляции с помощью геноцида! Ты хочешь сказать, что наше правительство желает заполучить эту штуку себе? Чтобы стать такими же преступниками, как Блеквуд? Только с печатью и флагом? Чем же они тогда лучше оппозиции?!

— Это геополитика, Крис. Баланс сил. С помощью этого мы сможем уничтожить пиратские корпорации по щелчку пальцев. — он говорил спокойно, и это спокойствие было хуже любой ярости. — Мы солдаты, выпрлняющие приказ. Ты слишком категорична. Или забыла, на кого работаешь?

Работаю. Словно мы были бухгалтерами, а не теми, кто должен был стоять на тонкой грани между порядком и хаосом. Меня затошнило. Физически.

— Тогда ты ошибся, выбрав меня в напарники! — голос мой дрогнул, но не от страха, а от леденящего разочарования. — Я никогда не смогу этого принять. Не хочу работать на такое правительство. Нелегальные преступники просто сменятся на бандитов в законе, с дипломатической неприкосновенностью и бюджетом на новые игрушки для апокалипсиса.

На экране Блеквуд взял в руки пульт активации. Его губы растянулись в улыбке, лишённой всякой человечности. В его лице я представила высокопоставленных адмиралов, маршалов и прочих чинов, которые вроде бы стоят на страже порядка, но при этом готовы пойти на страшные, с их точки зрения оправданные, действия.

— Двадцать секунд до синхронизации и пробного импульса, — предупредил голос Блеквуда.

Спорить было бесполезно. Время истекло. Не для планеты там, за иллюминатором. Для меня. Для нас. Да, я знала, что даже вояки не безгрешны. Много чего видела и закрывала глаза. Но это... Красная черта!

— Я ухожу, — прошептала, отчаянно пытаясь вывернуться в тесном боксе. — Я не буду здесь стоять и смотреть. Не хочу быть частью этого!

— Крис... — алларец положил мне руки на плечи и мягко сжал. В тусклом свете его глаза были бездонными колодцами. Я увидела в них не злость, а… усталость. Ту самую усталость, которую он всегда так тщательно скрывал. И вдруг интуитивно осознала, что не всё ещё потеряно. Что у меня есть шанс достучаться…

— Дей… — я выдохнула, и в этом выдохе была вся моя боль, всё разочарование. Я тоже схватила его за предплечья, впиваясь пальцами в стальные мышцы. — Дей, пожалуйста. Ради справедливости, которой, как ты говоришь, мы служим. Ради тех стариков-торийцев, которые смотрели на эти планеты с такой любовью. Ради… ради того, что было между нами, что бы это ни было. Если это хоть что-то для тебя значило... Вмешайся! Ты же комиссар главного управления разведки Альянса! Мачо, а не Палач. Кто, если не ты… Никто не узнает, что оружие действует как надо. Никто и никогда! Только сейчас именно в твоих руках дальнейшие судьбы галактик, а не у тех, кто протирает зад в шикарных кабинетах. Я знаю, ты сможешь, если захочешь…

Я умоляла. Агент второго ранга Кристелла Орли, которую учили никогда не показывать слабость, умоляла, глядя в глаза комиссара, стоя в тесной коробке на краю космоса. И на колени бы встала, если бы было место.

Мачо сжал веки. На его лице пробежала судорога. Это был тот самый момент, который ломает любого солдата. Перекрёсток долга и совести. Приказа и того, что тихо шепчет где-то в глубине души, вопреки всем инструкциям. Он замер, и я видела, как за его закрытыми глазами бушует война.

— Тридцать секунд, — громко произнёс Блеквуд на экране.

Вейли глубоко, с усилием вдохнул. И открыл глаза. Посмотрел на меня и усмехнулся той самой кривой, рискованной усмешкой, которая заставляла моё сердце биться чаще, даже когда я злилась на него.

— Будь по-твоему, расщепи тебя реактор! — прохрипел напарник.

Его руки молниеносно взлетели к гарнитуре и вывели голограмму. Пальцы затанцевали по виртуальной клавиатуре, вводя команды с такой скоростью, что они сливались в мелькающее пятно. Он не пытался остановить процесс. Он взламывал протоколы синхронизации, внедряя в систему передачи данных «червя» — вредоносный код, который должен был исказить целевые координаты и рассчитать импульс впустую.

— Пять… четыре… — считал Блеквуд. С каждым словом его взгляд становился безумнее, а голос набирал высоту. — …три… два… один. Импульс отправлен!

Все собравшиеся в зале наблюдатели замерли, уставившись на удаляющиеся за бортом планеты и разлетающийся на части челнок. Бомба сработала. Тусклая сфера в её недрах на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом и погасла. Блеквуд посмотрел на свой самодельный терминал с пультом, лихорадочно изучая данные, и побледнел.

Стоящий рядом с ним ториец выругался и объявил вслух то, что произошло.

— Сбой в передаче! Импульс прошёл, но… данные о воздействии не соответствуют модели. На Кафоа-Третис фиксируются лишь незначительные тектонические колебания в ядре. Фоновый уровень. Эффекта коллапса нет.