Есть!

Дверь открылась, и я попала в своего рода склад с теми же самыми растениями и контейнерами на столах. Пока о лаборатории ничего не напоминало. Неужели мы ошиблись с выводами?

Прежде всего я подключилась к одной из камер, как научил меня Вейли, и задала круговую прокрутку одно и того же кадра пустого помещения.

Затем прошла вглубь склада, внимательно осматривая каждый угол. Под слоем тщательно замаскированной растительности скрывались серые металлические шкафы и ящики с выставленным температурным режимом. Вот оно! Мои пальцы скользнули по сенсорной панели, открывая один из ящиков. Внутри находились небольшие ампулы с разноцветной жидкостью. Маркировка отсутствовала.

— Нашла кое-что интересное, — прошептала я в коммуникатор. — Похоже на образцы.

В ответ донеслось лишь тихое потрескивание. Видимо, напарнику некогда со мной общаться. Я решила не терять времени. Осторожно взяв одну ампулу, я поместила её в защитный контейнер и прикрепила к себе на пояс.

Больше здесь делать было нечего, но не ради одной ампулы я сюда приходила?

— Игла… — сквозь шум помех услышала голос Райена Мортона, в которого снова перевоплотился Вейли. Если он где-то и мелькнёт на камерах, то вопросов к алларцу не возникнет. — Здесь изоляционный... пропаду… сама…

Где «здесь» спрашивать бессмысленно. Путь напарника к нужному месту лежал через несколько служебных помещений. А то, что в отделке там присутствовал изоляционный материал, глушащий сигналы и создающий помехи только подтверждал наши выводы. Неудивительно, что приборы Вейли ничего там не зафиксировали до этого.

Для меня это означает только одно: я снова должна действовать, как одиночка, и полагаться только на себя.

— Принято. — ответила, надеясь, что он меня услышит.

На самом деле, хотелось бы найти более существенные подтверждения работы теневой лаборатории. В конце концов, обнаруженные мной ампулы могут быть обычным удобрением.

Оглядевшись, я заметила под потолком вентиляционные отверстия. К одному из них был подключён баллон с тем самым химикатом. Вывела на экран своей маски схему помещений. Судя по ней, за стеной находился коридор, вдоль которого и тянулась вент шахта, один рукав которой отходил в оранжерею, другой соединял это помещение и череду следующих.

Похоже, сегодня мне придётся собрать пыль. Открыв крышку и подтянувшись, я оказалась в узком лазе вентиляции. Самодовольно подумала, что Вейли бы здесь точно не поместился бы. Вентиляция ожидаемо оказалась тесной и пыльной. К счастью, мой костюм был предназначен для подобных условий, и встроенные фильтры маски исправно улавливали всю грязь.

Вскоре передо мной возникла развилка, один рукав вёл обратно в коридор, а другой продолжался прямо, углубляясь в недра комплекса. Я выбрала второй путь, надеясь, что он приведёт меня прямиком к лаборатории.

Вскоре впереди забрезжил свет, и я услышала голоса. Они доносились издалека, приглушённые толстыми переборками. Замедляясь, я включила режим усиления звука. Разговор стал отчётливее, но разобрать слова пока не удавалось. Осторожно выглянув из вентиляционного отверстия, я увидела просторное помещение, заполненное сложным оборудованием и столами, уставленными колбами и пробирками. Около одного из них стояли мужчины в белых комбинезонах и что-то бурно обсуждали. Вот она, настоящая лаборатория!

Зафиксировав местоположение на карте, я попыталась принять более удобное положение. К сожалению, с этого места в маске было сложно наблюдать за лаборантами. Пришлось достать микрокамеру, протиснуть её в отверстие вентиляционной крышки и подключить провод к своей маске. Один из мужчин оказался криласцем с медицинскими нашивками на плечах, другой — ррханец. Я даже не удивилась, узнав в нём своего навязчивого знакомого.

Наоборот, на губах растянулась довольная улыбка оттого, что подозрения подтвердились. Осталось только собрать вещественные доказательства и уйти. Я замерла и сосредоточилась на их разговоре.

— Мы близки к прорыву, — говорил криласец, перебирая пробирки в штативе. — Осталось совсем немного, и мы сможем стабилизировать препарат. Всё будет выглядеть как естественный процесс, а не искусственное вмешательство.

— Ты уверен? — ррханец хмуро посмотрел на коллегу. — Помнишь, что случилось с предыдущей партией? Если повторится…

— Не повторится, — отрезал криласец. — Мы учли все ошибки. Новая формула гораздо стабильнее.

— Надеюсь. Нам уже поступают заказы на этот препарат, — отрезал ррханец, не отрывая взгляда от светящегося экрана. — Ваша задача, профессор, минимизировать эти отклонения, а не констатировать факт. Мы слишком близки к прорыву, чтобы останавливаться на полпути.

Криласец вздохнул и снова склонился над колбами. Похоже, они работали над чем-то весьма щепетильным, раз даже ррханец проявлял признаки нетерпения. Я старалась запомнить каждую деталь лаборатории: расположение оборудования, маркировку контейнеров. Всё это могло пригодиться в дальнейшем.

Чувствуя, что затекла рука, в которой держала камеру, я повернулась, стараясь не производить шума. Необходимо дождаться, когда мужчины уйдут, и пробраться до информационной панели, замеченной мной в центре помещения. Очевидно, что там содержится основная информация, которую необходимо достать. Иначе вся вылазка потеряет смысл.

Внезапно ррханец, словно ужаленный, дёрнулся и обернулся в мою сторону. Его взгляд метался по помещению, пока не остановился на вентиляционной решётке. Инстинктивно затаив дыхание, я за доли секунды втянула обратно камеру и приготовилась к худшему. Бездна побери тонкое обоняние хвостатых!

— Что-то не так? — спросил криласец, озадаченно глядя на коллегу. Я мгновенно применила дыхательно-расслабляющую практику, которой нас учили, чтобы минимизировать эмоции для восприятия ушастых. Любой из этих двух мог меня обнаружить, даже не видя.

— Мне показалось… — пробормотал ррханец, нахмурившись. — Показалось, что я почувствовал чьё-то присутствие.

Он подошёл к решётке и запрокинул голову, жадно втягивая воздух носом. Сердце бешено заколотилось в груди, а пальцы нащупали на поясе шприц с парализатором. Неужели меня раскрыли?

Ррханец медленно протянул руку к решётке. Время словно замерло. Я мысленно проклинала свою неосторожность. Нужно сохранять хладнокровие.

— Чем там пахнет?

Резким движением ррханец дёрнул за решётку. Я зажмурилась, ожидая неминуемого провала, но ничего не произошло. Решётка не поддалась.

— Ну чем там может пахнуть? — произнёс раздражённо криласец. Он явно был увлечён своим делом, чтобы отвлекаться на пустяки. Даже не повернулся в нашу сторону. — Наверное, тицоином из оранжереи потянуло. Там как раз идёт обработка. Нужно вентиляцию починить, а то у меня аллергия.

Ррханец же продолжал смотреть на решётку и прислушиваться. Я даже дыхание задержала. И поблагодарила разработчиков костюма, который был настолько плотным, что удерживал внутри все запахи, исходящие от тела. Затем, словно усилием воли, хвостатый отвёл взгляд и вернулся к криласцу. Я медленно выдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Ты прав: химией тянет. Заканчивай здесь и иди спать. Завтра продолжим. Лаврентийки уже прошли первую стадию.

— А алларки? Для точности выборки нам не хватает данных.

Я снова напряглась. Не обо мне ли идёт речь?

— Первый образец прошла начальную ступень, но вмешался муж. — недовольно рыкнул ррханец. — Мы ведём за ними наблюдение, но данные могут быть неточными. Они явно сексуально заряжены друг другом, но насколько в этом действие препарата — непонятно. Зато второй и третий образцы на второй стадии. Ждём.

Значит, я не одна из алларок попала под эксперименты. Надо найти двух других своих соотечественниц и попытаться им помочь. Как — я пока не понимала. Зато остро чувствовала нехватку информации.

Наконец, они ушли, и в помещении не осталось никого. Просканировав положение камер, я продвинулась в слепую зону и сняла решётку там. Моя задача — собрать как можно больше информации, и я выполню её любой ценой. Не на тех они гуманоидов решили опыты ставить, ох не на тех! Не повезло им нарваться на агентов космофлота.