Блеквуд ударил кулаком по столу и затрясся. Его лицо исказила ярость.

— Кто?! Кто сделал это?! Проверьте все системы! Это саботаж!

— А может, кто-то поспешил с демонстрацией? — раздался из зала холодный, высокомерный голос. — Мы глубоко разочарованы вашей работой.

Один из наблюдающих встал и вышел. Вслед за ним потянулись другие. Послышались обвинения и ругань.

А в нашей тесной, тёмной коробке наступила тишина. Спазм, сжимавший мою грудную клетку, отпустил. Воздух снова пошёл в лёгкие с судорожным вздохом. Такого облегчения я не испытывала никогда! Я готова была убить напарника за подобные качели и одновременно расцеловать его. А почему бы, собственно, и нет?

Не сказав ни слова, я притянула голову Вейли к себе и прижалась губами к его губам. Это не был поцелуй. Это была благодарность. Глухая, беззвучная, идущая из самой глубины моего существа.

— Спасибо, — прошептала я, отрываясь. Глаза заволокло влажной пеленой. — Спасибо, что не взял на себя этот грех. Ни сегодня, ни завтра.

Напарник медленно выдохнул, и усмешка вернулась на его лицо, но теперь в ней была тень чего-то нового. Сомнения? Освобождения?

— Не благодари раньше времени, — он устало потёр виски. — Если кто-то узнает — меня за это расстреляют. А тебя, как соучастницу, отправят под трибунал и на астероид.

— Тогда в наших интересах сделать так, чтобы никто не узнал. — улыбнулась и посмотрела на экран, где Блеквуд в бешенстве метался по залу. — По-моему, это и есть то доверие, которого ты от меня добивался.

— Надеюсь, я об этом не пожалею. Если бы я знал, что ты будешь так дурно на меня влиять…

Прищурившись, я погладила Вейли по лбу, стирая хмурые морщинки.

— То что? Не стал бы связываться со мной? Отказался от сотрудничества?

Напарник тяжело вздохнул и притянул меня за талию к себе. Так плотно, что я почувствовала быстрые удары его сердца.

— Боюсь, что нет. Даже тогда бы не отказался…

Я стояла бы так вечно, но наша работа ещё не закончена.

— Они не остановятся, пока не найдут источник помех, — прошептал Вейли, его пальцы снова заскользили по голограмме. На этот раз он не вводил, а стирал — убирал следы своего вторжения в систему, подменяя лаги ошибками программного обеспечения и случайными сбоями в энергосети. — У нас минут десять, не больше.

Я наблюдала на экране, как хаос постепенно сменялся холодной, методичной яростью. Блеквуд приказал перекрыть все выходы в сектор. Началась проверка систем безопасности. Дураком он не был, чтобы верить в случайную ошибку собственных расчётов.

— Нужно убирать его, — тихо сказала я. Вейли кивнул, не отрываясь от работы. — И делать это нужно так, чтобы выглядело либо как несчастный случай в каюте, либо как акт отчаяния преступника, чей план рухнул.

— Отчаяние убедительнее. — Вейли закончил чистку и выключил наноочки. Темнота снова поглотила нас, но теперь она была не такой удушающей. — У него на столе был пульт активации с биометрическим ключом. Если он умрёт, держа его в руке, а система покажет попытку повторной, но аварийно прерванной активации оружия… Это может сработать.

План был безумным. Нужно было проникнуть обратно в зал, перегрузить систему охраны, устранить Блеквуда и инсценировать самоубийство, пока его люди метались в поисках несуществующего хакера.

— Я отвлеку охрану на периферийные датчики, — предложил Вейли, уже сдвигая панель. Прохладный воздух сервисного тоннеля ворвался в нашу душную нору. — Ты проберёшься к нему. Тихая и близкая работа. Всё, как ты мечтала.

Я предвкушающе улыбнулась, вынимая из-за пояса складной стилет с изолирующим лезвием — оно не оставляло термических следов и нарушало нервные импульсы, вызывая мгновенный, тихий паралич диафрагмы и сердца. Смерть была быстрой и, для постороннего взгляда, похожей на острый сердечный приступ, особенно на фоне сильнейшего стресса.

Вейли выскользнул из нашего укрытия, а я вернулась в зал через решётку внизу короба.

В помещении царила напряжённая суета. Торийцы что-то яростно пробивали на инфопанелях, а Блеквуд, бледный, с трясущимися руками, стоял у центрального терминала, сжимая в кулаке тот самый пульт активации. Он что-то кричал про проверку резервных линий. Идеально!

Мой путь лежал за грудой разобранных и брошенных кое-как инструментов. Я ждала сигнала. И он поступил.

С оглушительным треском погас свет, и завыли сирены аварийного энергосброса. На несколько секунд воцарилась паника и кромешная тьма, пока не зажглись тусклые багровые огни аварийного освещения.

— Стабилизаторы на четвёртом уровне! Саботаж! — раздался чей-то крик. Охрана ринулась к выходам, увлекая за собой техников и лже-Блеквуда.

Я сделала рывок.

Настоящий Блеквуд, ослеплённый яростью и страхом, даже не заметил, как я возникла у него за спиной из-за тени генератора. Его дыхание было хриплым, неровным. Он поднёс пульт к лицу, словно пытаясь силой воли заставить его работать.

Моя рука была твёрдой. Короткий, точный удар стилетом чуть ниже левой лопатки, в идеальную точку. Его тело вздрогнуло, глаза на мгновение расширились от удивления больше, чем от боли. Он беззвучно открыл рот, потянулся рукой ко мне, но силы уже оставляли его. Я ловко подхватила падающий пульт и вложила его обратно в его ослабевающую, но ещё тёплую ладонь, сжав пальцы вокруг корпуса.

В тот же миг Вейли, удалённо подключившись к терминалу, симулировал короткий, неудачный запуск протокола самоуничтожения ядра оружия. На всех экранах вспыхнуло алое предупреждение, а затем — сигнал о критическом отказе биометрического сканера «в связи со смертью оператора».

Я отступила в тень, как раз когда свет снова вспыхнул. Первым, что увидели вернувшиеся охранники, была фигура их хозяина, безжизненно лежащего у терминала с пультом в руке, и красные надписи «СБОЙ АКТИВАЦИИ», «ОПЕРАТОР НЕ ОПОЗНАН».

— Он… он пытался запустить его снова! Сорвался! — выдавил лже-Блеквуд, с ужасом глядя на показания. Всё сошлось. Стресс, провал, отчаяние, судорожная попытка всё исправить, закончившаяся фатальным сбоем и остановкой сердца.

Пока они бушевали вокруг тела, я бесшумно ретировалась по тому же маршруту. Вейли ждал меня у выхода из сервисного тоннеля с бесстрастным выражением лица.

— Чисто?

— Как стёклышко.

— Данные с терминала и основные чертежи уже в зашифрованном облаке. Остальное самоуничтожится через час по таймеру, который он, якобы, и поставил на случай провала.

Обнявшись, мы молча прошли в нашу каюту, как неспешно гуляющая чета Флойд. Большинство гуманоидов на лайнере даже не подозревали, что творилось после того, как они покинули сектор смотровой площадки.

Нам же предстояла самая нудная часть — отчёт. Мы сели за терминал в гардеробной и вдвоём сочинили сухое, бесстрастное донесение. О том, как внедрились и наблюдали, как испытание по неизвестным причинам (возможно, брак в сборке) не привело к полному коллапсу планеты, но спровоцировало техническую катастрофу и гибель Каирна Блеквуда при попытке аварийной перезагрузки системы.

Подумав, мы отказались от дальнейшего наблюдения и экскурсии на Резонанс-3 в качестве молодожёнов.

— Уверен? Ты ведь так старался выиграть. — подколола напарника.

— Это будет нашим следующим заданием. — подмигнул Вейли и рекомендовал в отчёте срочный рейд для захвата лаборатории, тайной клиники и всех присутствовавших на демонстрации, как свидетелей, так и соучастников.

Чтобы капитан раньше времени не поднял тревогу о приближении кораблей космофлота, пришлось снова внедриться в систему лайнера для перенастройки навигационных сканеров. В том, что он причастен или, по крайней мере, в курсе происходящего на его борту не было никаких сомнений.

Отчёт ушёл в аналитические недра спецотдела. Через три часа тишину лайнера разорвал вой сирен и гул штурмовых катеров, швартующихся Космофлота. Началась зачистка. Механическим голосом громкоговоритель предупредил всех оставаться в своих каютах.