— На что вы намекаете? — тут же вскинулся Греш, явно занервничав. Его голос дрогнул, а в глазах мелькнуло что‑то похожее на страх. — Это просто возмутительно! Ты…

— Греш Анирьер, — строго перебила его Анна, и в её тоне прозвучала такая властность, что даже стражи невольно выпрямились, — прежде чем произнести хоть слово, задумайтесь о последствиях.

— Ты мне угрожаешь? Ты?! Рабыня? — прошипел мужчина, и его губы искривились в презрительной гримасе.

— Прикуси язык! — не выдержал Дэниз, делая шаг вперёд. Его рука легла на рукоять меча, а глаза сверкнули гневом.

— Вейшад! — прикрикнула на него Повелительница, бросив короткий, но властный взгляд.

Весь этот балаган пора было заканчивать. Все, кто был в здравом уме, понимали, к чему всё идёт. Анна встала — плавно, неторопливо, но в этом движении чувствовалась такая непреклонная сила, что даже Грэг невольно отступил на шаг.

Её примеру тут же последовала Луна, которая уже по традиции всюду сопровождала хозяйку. Ещё щенок, но по размерам она уже была почти как взрослый пёс. Чоксо говорил, что быстрый рост – это особенность её породы, а Тавер ещё добавил, что слышал, мол, белые волки во взрослом виде могут достигать половины человеческого роста. Луна тихо зарычала, обнажив острые зубы, и Греш невольно сглотнул.

— Тамиша Анирьер и дети остаются здесь, — чётко, чеканя каждое слово, произнесла Повелительница. — В случае, если её вина будет доказана — повторяю, если будет доказана, — мы обсудим её возврат в Левинию. Но дети в любом случае останутся здесь. Я не могу рисковать здоровьем и жизнью внуков Повелителя Джихиньяра. Наследники или нет, они — дети. И пока они находится на моей земле, под моей защитой, ни один волос не упадёт с их головы. Это моё последнее слово. Теперь же, немедленно покиньте территорию Аркахаллы.

Греш Анирьер злился, и эта злость с каждым мгновением перерастала в тихую, кипящую ярость. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а жилы на руках вздулись. Все остальные представители Левинии хоть и негодовали, но высказаться боялись. Все тот же лорд, который пытался вести дело миром, вовсе побледнел. Он с молчаливой, беспомощной мольбой смотрел на Анну, будто пытаясь мысленно достучаться до неё, сказать, что он не желает войны. Но против него был сам глава послов — и, выходит, на этот момент, глава государства.

— Зря ты так, — сказал Греш и сплюнул прямо на пол, демонстративно нарушая все правила приличия.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к выходу, его плащ развевался за спиной, как знамя поражения.

— Греш Анирьер, — позвала его Анна. Мужчина резко обернулся, в его глазах вспыхнула надежда на какое‑то новое предложение — или, может, на последний шанс.

— Ты кое‑что забыл, — спокойно произнесла Повелительница и щёлкнула пальцами.

Стража тут же приволокла связанного мужчину — он дёргался, пытался что‑то сказать, но кляп во рту заглушал слова. Его глаза метались по залу, ища поддержки, но никто из левинийцев не решился вмешаться.

Анна окинула пленника холодным взглядом и добавила:

— Этот человек пытался подкупить одного из моих стражей. Думаю, он может рассказать много интересного о ваших планах. Не так ли, господин Анирьер?

В зале повисла тяжёлая тишина. Греш побледнел, сжал челюсти, но промолчал.

— Если ещё раз посмеешь прислать к Тамише или детям убийцу, я разозлюсь, — продолжила Повелительница, и голос её был твёрд, как закалённая сталь. — Научись, кому можно угрожать, а кому нет. Если ещё раз посмеешь выкинуть нечто подобное, то тогда я покажу, на что способны «жалкие рабыни».

Лорд, имя которого Анна всё ещё не знала, с изумлением смотрел на подложенного убийцу. Его лицо исказилось смесью шока и недоверия — словно мир вдруг перевернулся с ног на голову. В слабой надежде, что это всё какая‑то чудовищная ошибка, он перевёл взгляд на племянника короля. Но тот хранил молчание, уставившись в пол с каменным выражением лица. В глазах лорда надежда сменилась неверием, а затем — глубоким, почти физическим разочарованием. Он словно увидел своего подопечного впервые — и увиденное ему не понравилось.

Вопреки всем ожиданиям, в этот раз Греш даже не стал спорить или ещё как‑то выражать своё недовольство. Он посмотрел на Повелительницу, сузив от злости глаза так, что остались лишь узкие щели, в которых пылала бессильная ярость. Поджав губы до белизны, он резко махнул рукой своим людям. Те молча подхватили пленного и поспешно направились к выходу, стараясь не встречаться взглядом ни с Анной, ни с её свитой.

Ещё одна ошибка с их стороны. Забрав этого человека, Греш только подтвердил свою вину. Если бы он начал оправдываться, кричать, что не знает, кто это, — вопрос ещё можно было бы оспорить, пустить пыль в глаза, затянуть дело. Но так… Всё стало предельно ясно.

— Самый дипломатический разговор в моей жизни, — хмыкнул айшир Коэф, когда тяжёлые двери за левинийцами наконец закрылись, оставив после себя лишь гулкое эхо шагов.

— Нужно было ехать с нами в Варгалу, — хохотнул Тавер, явно намекая на «дипломатичный разговор» Анны с Асс Агуром. Его глаза искрились весельем, а на губах играла едва заметная усмешка.

Айшир понял намёк и, крякнув, смущённо замолчал, слегка покраснев. Он поправил воротник мантии и сделал вид, будто изучает узор на ковре.

Повелительница вернулась на своё место — плавно опустилась в кресло, но её поза оставалась напряжённой, готовой к новому удару. Она обвела взглядом собравшихся, и в её глазах читалась холодная решимость.

— Любому здравомыслящему человеку ясно, что Греш Анирьер сам подал яд своему дядюшке, а теперь пытается избавиться от законного наследника, — произнесла она чётко, чеканя каждое слово. — Не повезло ему, что, на удачу, Тамиша хотя бы здесь проявила благоразумие и увезла детей.

— К сожалению, вынужден с вами согласиться, — поглаживая свою густую седую бороду, сказал айшир Анаташ. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность. — Ситуация складывается крайне неприятная.

— Кто был тот человек? — спросил Дэниз, наклонившись вперёд. Его взгляд стал острым, цепким, словно он уже выстраивал в уме цепочку доказательств.

— Стража поймала его в части старого гарема, — пояснила Анна то, что ей поведал евнух Аби, которого прислала предусмотрительная Нина. — Он рыскал там в поисках Тамиши и детей. При поимке признался, что был отправлен убить «предательницу и её выводок».

— Последствия этого разговора будут весьма неприятны, — задумчиво озвучил Коэф то, что и так было у всех на уме. Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и посмотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки. — Мы можем потерять Левинию и её шахты навсегда.

В зале повисла тяжёлая тишина. Каждый из присутствующих понимал: назревает не просто конфликт — война. И ставки в ней куда выше, чем жизнь одного человека или даже целой семьи.

Анна медленно поднялась, подошла к окну и посмотрела вдаль. Где‑то там, за горизонтом, начинались земли Левинии — и начиналась новая глава в этой опасной игре.

— Не стоит забывать, что у нас находится законный наследник почившего короля, — твёрдо произнесла Анна, и её взгляд стал пронзительным, словно она видела сквозь стены дворца, прямо в сердца жителей Левинии. — Я уверена, что не все жители Левинии поддерживают Грэга Анирьера. Всегда существуют те, кто против.

— Это разумеется, — кивнул Коэф, но в его голосе звучала настороженность. — Но вопрос в другом: имеем ли мы право вмешиваться в дела другого государства? Ведь совсем недавно мы сами выступили с осуждением против такого своенравия.

Айшир Анаташ продолжал хранить молчание, лишь слегка постукивал пальцами по подлокотнику кресла — размеренно, будто отсчитывал удары сердца. Анна же хотела на это сказать: а имел ли король Астарина и Аджерхан право вмешиваться в дела Иррилии? Или, может, имел право король Тикула подговаривать Асс Агура грабить селения Аркахаллы?

Сколько ещё примеров из истории можно привести, где одна страна влазила в дела другой? Человечество — слишком примитивный вид. Сколько бы оно ни совершало ошибок, всё равно наступает на одни и те же грабли. И как ни прискорбно признавать, но в таких ситуациях, где власть имущие начинают что‑то делить и чем‑то мериться, страдают всегда простые люди. Их дома горят, их поля вытаптывают, их детей забирают на войну…