Она вытерла слёзы Анны, не замечая собственных, струящихся по изборождённым морщинами щекам.

— Если на твоём пути появляются испытания — значит, боги уверены, что ты преодолеешь их. Станешь ещё сильнее. Чтобы сделать то, ради чего пришла в этот мир.

Айдан прижала девушку к груди — крепко, как мать прижимает дитя, пытаясь укрыть от всех бед мира.

— Не плачь, девочка моя. Когда‑нибудь мы с ним обязательно встретимся…

Они сидели на холодной земле, пока слёзы Анны не иссякли окончательно. Всё это время Айдан не отпускала её, шептала слова утешения, гладила по волосам, словно пытаясь влить в неё хоть каплю своего мужества.

Внезапно рядом возник Чоксо. Без слов он помог обеим женщинам подняться. В его глазах читалась тревога, но движения оставались чёткими, выверенными — воин, готовый к любой опасности.

В сопровождении вакхалийца они направились обратно во дворец.

И тогда это случилось.

Нападающие возникли словно из ниоткуда — тени в масках, хлынувшие со всех сторон. Короткий миг растерянности — и вот уже небольшой отряд охраны во главе с Чоксо отчаянно пытается отбиться, защищая двух женщин.

Крики Айдан, пронзительные и испуганные, вонзились в сознание Анны, выдергивая её из тёплого кокона утешения в ледяную реальность. На мгновение она вновь оказалась там — в далёком прошлом, где страх и боль были её постоянными спутниками.

— Уходите! — рявкнул Чоксо, когда нападавшие начали теснить защитников.

Анна очнулась. Схватила Айдан за руку, рванула в сторону, прочь от места схватки. За спиной гремели крики, звенел металл — звуки битвы, от которых кровь стыла в жилах.

Нападающие, разъярённые тем, что главная жертва пытается ускользнуть, бросились следом.

Чоксо и оставшиеся в живых стражи сражались, сдерживая натиск, давая женщинам время.

Свернув с дорожки, Анна ринулась через кусты. Колючие ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, тормозили бег. Треск рвущейся ткани сливался с тяжёлым дыханием и стуком сердца, грохочущего в ушах.

Вдруг резкий рывок назад — вуаль, покрывавшая голову, зацепилась за ветку. Ощущение было таким, будто с головы вырвали клок волос. Боль ослепила на миг, из глаз брызнули слёзы — но Анна не остановилась.

Она бежала вперёд, сквозь тернии, сквозь страх, сквозь боль — потому что знала: остановиться нельзя. Ни за что нельзя.

Вырвавшись из цепких объятий колючих кустов, женщины замерли на миг, судорожно оглядываясь. Перед ними раскинулась знакомая картина: неподалёку величественно вырисовывались очертания дворцового комплекса, а чуть в стороне шумел ручей, чьи серебристые воды рассекали территорию, словно живая граница между мирами.

Анна тут же узнала это место. Совсем рядом, за изгибом ручья, притаилась та самая беседка — молчаливый свидетель её тайных встреч с Магнешем. В памяти вспыхнули мгновения тишины и доверия, но сейчас они казались далёкой, почти нереальной мечтой.

Не теряя ни секунды, Анна вновь схватила Айдан за руку и потянула в сторону берега. Там, за небольшим обрывом, лежало старое бревно, под которым скрывалось укромное углубление — идеальное место, чтобы переждать опасность и дождаться помощи.

Когда до спасительного укрытия оставалось всего несколько шагов, Айдан резко остановилась. Движением, быстрым и решительным, она сорвала с головы Анны покров, чудом ещё державшийся после бешеной погони сквозь заросли.

— Что вы?.. — начала Анна, но слова застряли в горле.

Айдан не дала ей договорить. Сняв собственный покров, она накинула его на голову Анны, а взамен вручила свой. Холодные пальцы крепко сжали плечи девушки.

— Прячься. Я уведу их, — голос звучал твёрдо, без тени сомнения.

— Они убьют вас! — в отчаянии выкрикнула Анна.

И тут она поняла замысел женщины. Айдан собиралась выдать себя за неё: накинув покров Анны, она могла сбить преследователей со следа, пока сама Анна будет скрываться в укрытии. План имел шанс на успех — их покровы были схожи, полностью скрывая лица. Разница заключалась лишь в цвете и узоре вышивки: у Анны — золотой, у Айдан — серебряный. Если Айдан слегка согнётся, сравнявшись в росте с Анной, её легко можно было принять за другую.

— Айдан, прошу вас… — голос Анны дрогнул, наполняясь мольбой.

Женщина мягко улыбнулась. На мгновение прижав девушку к груди, она отстранилась и посмотрела прямо в глаза — глубоко, пронзительно, словно пытаясь вложить в этот взгляд всю силу своей любви и веры.

— Ты должна выжить. Ради моего сына. Ради Одаша, — произнесла она тихо, но твёрдо.

И прежде чем Анна успела осознать, что происходит, Айдан с неожиданной силой толкнула её с обрыва.

Анна покатилась вниз, больно ударяясь о камни. Склон был не слишком крутым, и вскоре она остановилась. Сквозь пелену боли и головокружения она попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки. Тело ныло, одежда была порвана и испачкана, но главное — она была жива.

Над головой раздались мужские крики — преследователи приближались. Собрав остатки сил, Анна огляделась и увидела то самое бревно, к которому так стремилась. Не теряя ни мгновения, она подползла к нему и юркнула под спасительную тень.

Затаив дыхание, девушка замерла, вслушиваясь в звуки снаружи. Каждый удар сердца отдавался в ушах, словно барабанный бой, а в груди клокотала смесь страха, вины и бессильной ярости.

— Где она?! — раздался над головой Анны резкий, властный мужской голос, словно лезвие, рассекающее тишину.

— Вон! Убегает! — тут же откликнулся второй, и в его крике слышалась азартная погоня.

— Стреляйте!

Свист рассекающей воздух стрелы — и вслед за ним пронзительный, полный муки женский вскрик. Анна, зажав рот обеими руками, замерла. Внутри всё оборвалось, но она не смела издать ни звука.

Голоса преследователей постепенно удалялись, растворяясь в шуме листвы и отдалённых криков.

— Это не она! — донёсся до Анны разочарованный вопль убийц, от которого по спине пробежал ледяной озноб.

— Она не могла далеко уйти! Я видел, как они обе выскочили там…

Затем — ругательства, обрывки фраз, сдавленные всхлипы… и наконец — тишина. Тяжёлая, гнетущая, словно могильный камень.

Анна невольно подалась вперёд, пытаясь уловить хоть малейший звук, понять, что происходит. Но вокруг — ни шороха.

И вдруг прямо перед ней осыпалась земля. Кто‑то подошёл к самому краю обрыва. Девушка резко отпрянула вглубь своего укрытия.

В следующий миг кто‑то спрыгнул вниз. Из её убежища были видны лишь чёрные сапоги и опущенный меч, с кончика которого медленно, тягуче стекала капля крови.

***

Зал совета был переполнен. Величественные кресла, резные столы, тяжёлые гобелены — всё это казалось немым свидетелем грядущих потрясений. Здесь собрались все члены совета Повелителя. Не хватало лишь самого Повелителя — но именно ради этого они и собрались.

Им предстояло решить, кто станет следующим Солнцем Аркахаллы.

Мнения советников раскололись, словно древний монолит под ударом молота. Одни склонялись к брату покойного Джихиньяра — его имя звучало уверенно, с налётом привычной власти. Другие отстаивали права ребёнка наложницы, видя в нём продолжение рода. Третьи же настаивали на представителях побочной ветви Баладжаров — их аргументы звучали холодно, расчётливо, как звон монет в кошеле.

Всё происходило именно так, как предвидел советник Анаташ.

Старик сохранял внешнее спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни один жест не выдал внутреннего напряжения. Но внутри него росла тревога. Время шло, а Анна всё ещё не вернулась. Ещё больше беспокойства вызывали сторонники Садише — их невозмутимость казалась зловещей, будто затишье перед бурей.

— Весь совет великих в сборе. Пора начинать, — раздался чей‑то голос, прерывая хаотичный гул споров.

Айшир Анаташ бросил ещё один взгляд на дверь — в надежде увидеть входящую Анну. Но та оставалась безмолвной, словно запечатанной.

Поняв, что откладывать больше нельзя, старик кивнул секретарю. Тяжёлый звук гонга разнёсся по залу, объявляя совет официально открытым.