По традиции добытых зверей приносили к алтарю Рохана, воздавая хвалу за ещё один год, прожитый в сытости и достатке. Женщины же в эти дни погружались в молитвы, отдавая дань небесам за милость и покровительство.

Но в этот раз праздник обернулся трагедией, перечеркнувшей судьбы всех жителей Аркахаллы.

Великий Повелитель Джихиньяр Баладжар погиб. Сорвался со скалы во время охоты — и вот уже его тело покоится в усыпальнице предков.

Прощание длилось пять дней.

На третий день Бильшияр, осунувшаяся от горя, покинула столицу. Отправилась в дальний дворец Плача — место, где должны были укрыться все наложницы, когда‑либо делившие ложе с покойным Повелителем. Таков был закон этого царства.

Лишь одна женщина осмелилась бросить вызов ещё одному незыблемому правилу.

Садише Баладжар — мать Повелителя — должна была также последовать во дворец Плача, чтобы в молитвах оплакивать утрату. Но она ясно дала понять: не намерена подчиняться.

Смерть последнего сына подкосила её. Слуги твердили, будто старая женщина почти не встаёт с постели — сломленная, измученная, не в силах принять реальность.

Но истина была иной.

Садише не болела. Она отказывалась признавать, что её власть рушится, что эпоха её правления подходит к концу.

— Как чувствует себя Садише? — спросила Анна, едва Нина переступила порог её покоев.

Наложница только что вырвалась из душного круга обязанностей, устав от бесконечных церемоний и лицемерных соболезнований. Ей не терпелось поделиться новостями.

— Вполне сносно, — ответила Нина. — Строчит без перерыва письма членам совета, требуя ускорить коронацию.

— Вот как, — лишь произнесла Анна.

Нина внимательно посмотрела на неё.

После гибели сына Анна изменилась. Вышла из той бездонной депрессии, в которую погрузилась сразу после трагедии. Но прежней она уже не была.

В её взгляде появилась твёрдость, в движениях — уверенность, в голосе — сталь. За месяц восемнадцатилетняя девушка превратилась в женщину, знавшую цену своим словам и поступкам. Она шла к цели, не оглядываясь, не боясь.

И эти перемены замечали все.

Вдруг за дверью раздался голос Ферухе:

— Госпожа, к вам прибыл айшир Анаташ.

Анна бросила взгляд в окно. Солнце давно скрылось за горизонтом, и первые звёзды уже зажглись на тёмном небе.

Что могло привести старого советника в столь поздний час?

— Впустите, — приказала она и поднялась, чтобы встретить гостя.

Айшир Анаташ вошёл — серьёзный, хмурый, совсем не похожий на себя. Обычно его лицо озаряла лёгкая улыбка, а в глазах искрилось лукавство. Теперь же взгляд его был тяжёлым, а губы сжаты в прямую линию.

— Добро пожаловать, айшир Анаташ, — склонилась Анна. — Чем могу вам помочь?

— Боюсь, у меня плохие вести, госпожа, — произнёс он и замолчал, бросив взгляд на Нину.

— Не волнуйтесь, — мягко сказала Анна. — Говорите свободно.

Старик кивнул, принимая её слова, и молча протянул конверт.

Анна взяла письмо. Развернула. Начала читать.

С каждой строкой её лицо становилось мрачнее.

Нина, стоявшая в стороне, переводила взгляд с одного на другого, но не решалась прервать молчание.

— Мы случайно перехватили это письмо, направленное наместнику Эврадоша, — наконец заговорил Анаташ. — Боюсь, схожие послания были отправлены всем.

— Насколько правдивы эти сведения? Возможно, нас хотят заманить в ловушку? — Анна дочитала письмо, аккуратно сложила его и вернула в конверт. Движения её были точны, почти ритуальны.

— До меня доходили слухи, — ответил Анаташ, — а это письмо стало их подтверждением.

— Вы уже сообщили об этом наследнику? — голос Анны звучал ровно, но в нём угадывалась напряжённая струна.

— Нет, — коротко бросил айшир.

Нина едва сдержала вздох изумления. Это невероятно. Анаташ — человек, для которого правила и традиции были незыблемым законом, — только что признал силу этой девушки. Он доверился её суждению больше, чем собственному господину.

— Благодарю вас, айшир Анаташ. Мы непременно примем меры, — произнесла Анна с холодной вежливостью.

— Вы можете полностью рассчитывать на меня. Но боюсь, даже так нам не устоять, — старик покачал седой головой, и в его глазах мелькнула тень безысходности.

Анна лишь хмуро кивнула.

Нина наблюдала за ней, и любопытство её разгоралось всё ярче. В голове Анны уже идёт расчёт. Строится план.

— Думаю, вашей внучке лучше на некоторое время покинуть столицу, — вдруг сказала Анна.

— Отправлю её к родственникам отца, — тут же отозвался Анаташ. Поклонившись, он покинул покои.

Едва дверь закрылась за ним, Нина не выдержала:

— Что случилось?! — в голосе её звенела тревога.

Анна не ответила. Решительно подойдя к столу, она быстро написала несколько строк. Закончив, позвонила в колокольчик.

Ферухе появилась мгновенно, склонилась в ожидании приказа.

— Эти письма должны быть немедленно отправлены, — Анна протянула ей конверты.

Девушка кивнула и исчезла, словно тень.

Анна поднялась. Схватив письмо, переданное Анаташем, направилась к выходу. Нина поспешила следом.

— Куда ты направляешься? — спросила она, снедаемая любопытством.

— К Садише, — коротко бросила Анна.

Нина остановилась, поражённая.

— Да ты шутишь?! — воскликнула она, догоняя Анну. — Сейчас не лучшая идея. Садише уже готовится ко сну. Вряд ли она захочет тебя видеть.

Анна молчала. Она шла вперёд с такой решимостью, что встречные слуги спешили убраться с пути, боясь навлечь её гнев.

Нина бросила умоляющий взгляд на Чоксо, но тот лишь молча следовал за госпожой, ни на миг не сомневаясь в её правоте.

***

Анна решительно толкнула дверь в покои главы гарема.

Рунна, встревоженная незваными гостями, попыталась их остановить:

— Да что вы себе позволяете?! Стража! — закричала она.

Но один взгляд Анны — и Чоксо тут же отвёл её в сторону, не дав продолжить.

Садише поспешно встала с кровати, нервно поправляя халат, накинутый наспех. В её глазах — гнев, в осанке — неприкрытое презрение.

— Как это понимать?! — едва сдерживая ярость, спросила она.

Анна не произнесла ни слова. Вместо этого она протянула письмо.

Садише хмуро посмотрела на него, затем снова на Анну.

— Что это? — она не спешила брать конверт в руки.

— Это письмо перехвачено людьми айшира Анаташа, — голос Анны был твёрд, как сталь. — Его написала наложница Бильшияр одному из наместников. Фаворитка Повелителя намерена устроить переворот. Она собирает союзников.

Анна смотрела прямо в глаза старой женщины, и в этом взгляде не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, ясная решимость.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинцовая завеса.

Нина не смогла сдержать изумлённого вздоха. Даже Рунна — и та на миг замерла в руках Чоксо, перестала вырываться, уставилась на женщин широко раскрытыми, круглыми от удивления глазами.

Садише медленно взяла письмо. Пальцы её чуть дрогнули, но лицо осталось непроницаемым. Отошла к единственной зажжённой свече, склонилась над листом, вчитываясь в каждую строку с ледяной сосредоточенностью.

Когда закончила, отложила письмо в сторону. Тишина звенела, будто натянутая струна.

— Почему я должна верить тебе? — наконец произнесла она, вновь повернувшись к Анне. Голос звучал ровно, но в нём таилась сталь.

— Верить мне или нет — ваше право, — ответила Анна холодно, не отводя взгляда. — Но пока наши цели совпадают, разумнее объединить силы.

Садише усмехнулась — криво, почти насмешливо.

— Зачем мне это делать? — спросила она, скрещивая руки на груди. — Магнеш — мой внук так же, как Одаш. В любом случае править будет мой потомок.

— Но никто не гарантирует, что, когда к власти придёт Бильшияр, вы останетесь в живых, — произнесла Анна бесстрастно.

— Этим, девочка моя, ты меня не испугаешь, — Садише вскинула подбородок. — Я слишком долго живу на этом свете. Смерть давно перестала быть для меня страшилкой.