Лишь приблизившись, он наконец заметил Анну.

— Кто это? — нахмурился он.

— Избранная мензина Одаша, — отчеканил Ардэн. — Кто‑то послал за лекарем?

Распорядитель с явным сомнением окинул воина взглядом, затем опустил глаза на девушку, изображавшую обморок.

— Оставьте девушку слугам, а сами — на старт, — процедил он с недовольством.

— Вы, видимо, не расслышали меня, — прошипел Ардэн, поднимая Анну на руки так, что она оказалась прямо перед носом распорядителя.

Тот скривился, обернулся в сторону Повелителя. Джихиньяр Баладжар, сидящий на возвышении, был явно раздосадован — он что‑то резко выговаривал своему верному советнику. Но айшир Анаташ, несмотря на преклонные годы, не терял бдительности: его острый взгляд скользнул по сцене, и он мгновенно распознал девушку на руках Ардэна.

Советник, годами доказавший свою проницательность, быстро окинул арену взглядом — Одаша нигде не было. В тот же миг он понял замысел Анны. Едва заметная усмешка тронула его седые усы, и он вновь отвлёк внимание Повелителя на себя.

Но распорядитель не ведал о хитром манёвре советника. Недовольство Повелителя он принял на свой счёт. Дрожащей рукой он достал из широкого рукава белоснежный платок и вытер пот со лба.

— Ардэн Тадж, вы всех задерживаете! — снова прошипел он, сверля стража взглядом.

— Кого я задерживаю? Не все участники на месте, — резко парировал Ардэн.

— Приказ Повелителя — начать второй тур!

Мужчины вступили в жаркий спор, полностью позабыв об Анне, хотя она по‑прежнему покоилась на руках одного и находилась под самым носом у другого.

В этот момент к ним, тяжело дыша, подбежал старый лекарь, сжимая подмышкой деревянный сундучок. Двое молодых помощников едва удерживали его под руки — сам он уже едва стоял на ногах.

— Кому плохо? — переведя дух, вклинился он в спор.

Распорядитель и Ардэн удивлённо переглянулись, затем синхронно опустили взгляды на Анну.

— Вот, — изрёк распорядитель, — отдайте девушку и всё.

— Вы, кажется, всё ещё не понимаете, — повторил Ардэн с ледяной твёрдостью. — Это — любимая наложница мензина Одаша. Если с ней что‑то случится… Вы лично будете держать ответ перед мензином, перед главой гарема махирад и перед самим Повелителем.

Лицо распорядителя побледнело. Он растерянно обернулся к лекарю, словно ища поддержки. В этот миг к группе присоединился ещё один страж — он передал приказ Повелителя: начать следующее соревнование немедленно.

Распорядитель выслушал, кивнул, бросил последний вопросительный взгляд на Ардэна. Воин стоял непоколебимо.

Наконец распорядитель сдался. Он подал знак закрыть ворота — это означало, что опоздавшие уже не смогут принять участие в состязании. Хмыкнув, он поспешил на своё место, откуда наблюдал за происходящим.

Анна понимала: такой исход их не устроит.

Она «очнулась» — резко, бодро — и соскочила с рук Ардэна.

— Мне уже намного лучше, спасибо. Господин лекарь, вы просто волшебник, — произнесла она с лучезарной улыбкой. Схватив Ардэна за руку, она потянула его прочь.

Старый лекарь лишь изумлённо смотрел ей вслед, пока наконец не повис на руках своих помощников.

Анна отвела Ардэна в сторону.

— Вы должны принять участие в дальнейшем соревновании, — твёрдо сказала она. — Мы должны следовать нашему плану.

— Но ведь ворота уже закрыли. Мензин просто не попадёт на арену, — возразил Ардэн.

— Не думайте об этом. Вы должны сделать то, о чём мы договаривались, — повторила она. — Не волнуйтесь.

Ардэн бросил взгляд на распорядителя, который уже давал последние наставления глашатаю. Обернувшись к девушке, он вновь поразился невероятной синеве её глаз.

Нежно сжав её маленькую ладошку, всё ещё удерживающую его руку, он отпустил её. Шагнул к своей лошади, одним плавным движением взлетел в седло и направился к линии старта.

— Госпожа, вам следует пройти на своё место, — с нажимом произнёс один из помощников распорядителя, словно вбивая каждое слово в пространство между ними.

Анна проводила взглядом Ардэна, затем медленно обернулась к говорившему. В её глазах вспыхнул немой вызов.

— Откройте ворота, — отрезала она, и в голосе зазвучали стальные нотки приказа.

— Приказ распорядителя — держать ворота закрытыми до самого окончания Турнира, — ответил мужчина бесстрастно, словно повторял заученную мантру.

— Мензин Одаш всё ещё не появился. Он вернётся с минуты на минуту. Вы же не станете препятствовать сыну Повелителя? — настаивала Анна, шагнув ближе.

Но помощник остался глух. Напротив — заметив решимость в её взгляде, он подал знак стражам приблизиться. Анна вскинула бровь, оценивая его храбрость — или, скорее, слепое послушание.

— Прошу вас, пройдите на своё место. Соревнование вот‑вот начнётся, — натянуто улыбнулся мужчина. — Эти люди проведут вас к трибунам и присмотрят, чтобы с вами ничего не случилось.

— Или чтобы я ничего не натворила, да? — хмыкнула Анна, и в её усмешке сквозила горькая ирония.

Помощник виновато опустил глаза, развёл руками — мол, я лишь исполняю приказ. Анна перевела взгляд на самого распорядителя. В голове щёлкнул замок догадки: это его замысел. Он ловко переложил ответственность на подчинённого — если с Анной что‑то случится, виноват будет помощник; если она попытается что‑то предпринять — снова он, недоглядевший, допустивший ошибку. А распорядитель останется в стороне, чистый и неуязвимый.

Делать было нечего. Анна развернулась и направилась к трибунам, чувствуя, как внутри разгорается огонь бессильной ярости. Нина встретила её удивлённым взглядом, затем вопросительно покосилась на стражей, сопровождавших избранную.

В двух словах Анна обрисовала ситуацию.

— Это происки Бильшияр. Я уверена в этом, — хмуро процедила Нина, сжимая подлокотники кресла. — Говоришь, они закрыли ворота?

Анна молча кивнула, не отрывая взгляда от арены. Глашатай уже получил последние инструкции и шагал к помосту. Время, выигранное их дерзким представлением, истекло. Сейчас всё начнётся — а Одаша всё ещё не было.

— Не волнуйся. Он успеет, — твёрдо сказала Нина, но в её голосе звучала не просто уверенность — она словно знала нечто, недоступное Анне. — А с воротами мы сейчас тоже всё решим. Абби!

Евнух скользнул прочь, исполняя приказ госпожи. Нина вложила в руки Анны бокал, настойчиво поднесла к её губам:

— Пей.

Анна сделала пару глотком, едва ощущая вкус. Наложница излучала непоколебимую уверенность, будто знала: всё сложится, как нужно. Но в душе Анны царил хаос.

Глашатай громогласно провозгласил начало второго соревнования. Быстро зачитал правила, пожелал участникам удачи. Зазвучали трубы — долгий, пронзительный зов, от которого вздрогнула вся арена.

Соревнование началось.

Участники одновременно тронулись с места. Толпа взорвалась криками, поддерживая всадников. За спиной Анны раздался резкий возглас Тамиши:

— Но как же так?! Одаш ещё не…

Её слова потонули в гвалте. Садише, оглушённая рёвом толпы, лишь рассеянно кивнула, а Бильшияр сделала вид, будто не услышала. Она улыбалась, непринуждённо переговариваясь с другими наложницами, и в этой улыбке Анна прочла торжество.

Избранная снова прикусила губу, сдерживая рвущееся наружу волнение.

И вдруг — грохот, от которого замерла вся арена.

Анна вскочила, бросилась к перилам.

На арену ворвался Одаш — верхом на чёрном, словно сама ночь, жеребце. Животное было невероятно: огромное, с густой, струящейся гривой и хвостом, похожим на шёлковый шлейф. Оно встало на дыбы, громко заржало — казалось, ещё миг, и оно сбросит седока.

Но Одаш справился. Одним чётким движением он заставил коня развернуться и устремиться вслед за уже отдалившимися участниками забега.

— Чёрный Демон! — выкрикнул кто‑то из толпы.

И этот крик, словно искра, вспыхнул в десятках голосов, разлетелся по трибунам:

— Чёрный Демон! Чёрный Демон!

Арена замерла, заворожённая зрелищем: всадник и конь, слившиеся в единый вихрь тьмы и воли, мчались вперёд, бросая вызов судьбе.