Но теперь король Левинии начал колебаться. Он угрожал разорвать десятилетний договор — и это ставило Аркахаллу перед сложным выбором.

С одной стороны, Аркахалла, обладая обширными территориями и мощной армией, могла силой захватить шахты. С другой — существовали причины, удерживавшие её от столь радикального шага.

— Вот мы все и ломаем дружно голову, как бы нам успокоить короля, чтобы не привести всё к худшему из возможных вариантов, — вздохнул Анаташ. Затем его взгляд оживился, в глазах вспыхнул лукавый огонёк. — А как бы поступили в данной ситуации вы?

Анна на мгновение подняла взгляд к трепещущей на ветру листве. Её тонкие, изящные пальцы начали выстукивать на поверхности чашки мелодию, ведомую лишь ей одной.

— Насколько мне известно, пока Левиния ничего не предпринимала, — произнесла она, не глядя на собеседника. — Всё это лишь на уровне слухов и догадок. Ведь так?

— Именно так, — согласился Анаташ. — Но наши шпионы утверждают: дела обстоят именно так, как предсказывает король Хорты. Откуда ему стало известно об этом — загадка. Но суть от этого не меняется.

— В таком случае я бы постаралась пойти на опережение, — тихо, но твёрдо сказала Анна.

— Прошу прощения? — Анаташ слегка приподнял брови.

— Пока Левиния не начала предпринимать более активные шаги, я бы постаралась как можно скорее закрепить наши отношения, — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась железная логика. — Сама по себе Левиния нам не страшна. Но вот стоящий за её спиной Астарин…

Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Астарин — второе по территории и первое по размеру армии государство. Оно действительно может стать серьёзным соперником. Левинию и Астарин, как и Аркахаллу, связывают долгие и взаимовыгодные отношения. Если король Левинии запросит у Астарина поддержки, король Григориен, славящийся своими амбициями, не упустит такого шанса. Тогда, возможно, разгорится война — и она будет стоить многим жизней.

Айшир Анаташ внимательно слушал рассуждения Анны, и в душе его росло невольное восхищение. Эта девушка поразительно умна. Ей удавалось то, что не могли сделать многие члены совета самого Повелителя.

Откуда она знает так много о ситуации в других государствах?

Вопрос этот крутился в его голове, но он не стал озвучивать его. Анна явно не так проста, как хочет казаться.

В её словах было зерно истины — и это заставляло задуматься.

— Тогда как, по‑вашему, можно этого избежать? — подтолкнул советник, внимательно вглядываясь в лицо Анны.

Она повернулась к нему — плавно, с той особой грацией, что появилась в её движениях с наступлением беременности. В глазах её светилась не просто уверенность, а холодная, трезвая расчётливость.

— Как ни странно, но самый простой и самый выгодный вариант — заключить брачный союз, — произнесла она, и каждое слово звучало как отточенный клинок. — Королю Левинии уже сорок шесть лет, а прямого наследника всё ещё нет. Его третья супруга скончалась около полугода назад. Если бы я занималась этим вопросом, то постаралась бы заключить с ним брачный союз, выдав ему в жёны девушку из знатного рода Аркахаллы. Таким простым и быстрым способом можно умаслить этого короля и не дать повода Астарину вмешиваться в дела Левинии и Аркахаллы.

Айшир Анаташ опустил взгляд на чашку, всё ещё тёплую в его руках. Мысль была настолько очевидной, что от этого становилась ещё более гениальной. Почему никто из совета не додумался до этого раньше?

***

Зал совета погрузился в напряжённую тишину.

Джихиньяр медленно провёл пальцами по резному подлокотнику трона. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, скользил по лицам советников.

— Как ни странно, но это действительно может сработать, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка удивления. — Хорошо. Доверяю вам это дело. Отправьте в Левинию делегацию и начинайте переговоры о браке. Сами же найдите подходящую девушку.

Советники склонили головы:

— Как прикажете, Повелитель.

— Прошу прощения, Повелитель, — раздался голос одного из советников, — но как насчёт кандидатуры госпожи Тамиши? Она, как ваша дочь, дочь правящего рода Баладжар, подошла бы на роль королевы Левинии как никто лучше.

Джихиньяр сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Как эти ничтожные смеют решать судьбу его единственной дочери?

— Мы рассмотрим все возможные варианты и решим всё наилучшим путём, — поспешил вмешаться Анаташ, бросая на советника предостерегающий взгляд. — Сейчас стоит уделить всё внимание и силы на переговоры с Левинией.

Советники, поняв, что перешагнули черту, поспешно покинули зал. Остались лишь Повелитель и айшир Анаташ.

— У некоторых, судя по всему, храбрости не занимать, — процедил Джихиньяр, и в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Это же надо было додуматься — вершить судьбы моей дочери.

Анаташ погладил бороду, сохраняя невозмутимость:

— Не стоит быть столь суровым, господин. Как бы ни было неприятно вам это слышать, но это действительно хорошее решение. Госпоже Тамише уже семнадцать — она давно достигла того возраста, когда юная девушка вступает в дом мужа. То, что она всё ещё находится под родительским крылом, — лишь ваша маленькая слабость. Выдав её замуж за короля Левинии, мы могли бы без опаски вмешиваться в их дела.

Повелитель задумался.

В словах советника была логика. Война им не нужна. Король Левинии вряд ли согласится жениться на какой‑то безымянной девице, но если это будет родная дочь Джихиньяра…

Но ведь это Тамиша. Его лучик солнца. Его самая большая любовь и отрада для сердца.

— Может, ты и прав, — с сомнением произнёс он, но затем, словно убеждая себя, добавил бодрее: — И всё же это было хорошее решение. Ты молодец.

— Прошу прощения, что не сказал об этом раньше, Повелитель, но эта идея не принадлежала мне, — склонил седую голову Анаташ.

— Если не самому мудрому человеку нашей страны, то кому?

— Я рад, что вы такого мнения обо мне, но на этот раз идея исходила от вашей невестки, госпожи Анны.

Джихиньяр удивлённо вскинул брови:

— Жена Одаша? Та девчонка? Откуда она вообще могла узнать обо всём? — В его голосе звучало недоверие. — Не могу поверить, что такое, на первый взгляд, простое, но действенное решение не смог предложить никто из моего совета, а вот какая‑то девчонка додумалась сразу.

— Я прогуливался по саду и встретил её, отдыхающую в тени деревьев. Госпожа поинтересовалась моим задумчивым видом, и я, не заметив, поведал ей обо всём. Тогда же я и спросил, как бы в такой ситуации поступила сама госпожа. Она и предложила такое решение.

— Идея выдать замуж Тамишу тоже принадлежала ей? — нахмурил брови Джихиньяр.

— Нет, Повелитель. Госпожа лишь предложила брачный союз, — тут же пояснил Анаташ. Он хотел, чтобы Повелитель узнал о мудрости этой девушки, но не увидел в ней врага, нацеленного навредить его любимой дочери.

— С каждым разом она удивляет меня всё сильнее, — наконец сказал Повелитель. И айшир Анаташ был с ним полностью солидарен.

***

Вечер Джихиньяр решил провести в компании своей возлюбленной Бильшияр.

Женщина сияла. Её улыбка была ослепительной, а смех — звонким, как весенний ручей. Она предвкушала приятное продолжение ужина. Уж она‑то постарается, чтобы Повелитель наконец сменил гнев на милость.

Тогда‑то она и наверстает всё, что было упущено.

Но вечер, задуманный как миг нежности и сближения, оборачивался тихой бурей.

Бильшияр вскоре заметила: Джихиньяр далёк от неё. Его взгляд скользил по столу, по стенам, по её лицу — но не видел. Он слушал вполуха, отвечал невпопад, погружённый в лабиринт собственных мыслей.

Нахмурившись, она отложила приборы, мягко коснулась его руки.

— Господин мой, вас что‑то гложет? — спросила она, и голос её звучал как шёлковая нить — нежный, заботливый, почти трепетный.

Джихиньяр вздрогнул, словно пробуждаясь от сна. Взгляд его сфокусировался на ней. Он накрыл её ладонь своей, улыбнулся — но улыбка вышла механической, без тепла.