И вдруг — столкновение.

Перед ним стояла Нина. За её спиной — тот самый евнух, что исчез из‑под дверей гарема. Его лицо было бледным, глаза — широко раскрытыми.

— Ардэн? — в голосе Нины звенел немой вопрос.

Она бросила взгляд на приоткрытую дверь покоев Анны, затем снова посмотрела на него. Очевидно, евнух не смог дать ей внятного ответа.

— Не отходи от избранной, — опередил он её. — На неё было покушение.

Её глаза расширились ещё больше.

— Всё хорошо, — поспешил добавить он. — Она не пострадала. Но новости подкосили её. Потеряла сознание. Я отнёс её в комнаты и уже ухожу. Можешь не волноваться — она не осталась со мной наедине. С нами всё время были Ферухе и Сайс.

С каждым его словом лицо Нины менялось: шок сменялся тревогой, тревога — решимостью. И Ардэн с облегчением отметил: в её взгляде не было ни тени подозрения, лишь искренняя забота.

Значит, теперь всё будет хорошо.

Нина привязалась к Анне. Считала её подругой. А Нина — та, кто оберегает своих до последнего, не жалея сил.

Кивнув ей, Ардэн развернулся и ушёл.

***

Нина смотрела Ардэну вслед, пока его силуэт не растворился в полумраке. Затем резко обернулась и шагнула в покои Анны.

Ей невероятно повезло, что она случайно столкнулась с тем евнухом. Он спешил доложить Садише о нарушении правил — о мужчине, вошедшем в гарем с девушкой на руках.

Махирад, и так пребывавшая в дурном расположении духа, даже не дослушала его. Отмахнулась, велев Нине разобраться с проблемой — ведь семма Соен уже ушла по поручению.

Но Нина никак не ожидала, что «проблема» окажется столь серьёзной.

Ардэн Тадж вошёл в гарем с бессознательной избранной мензина Одаша.

В её голове уже крутились планы: кого позвать, что сказать, как прикрыть Анну от возможных сплетен. Она глубоко вдохнула, собрала волю в кулак — и переступила порог комнаты, где на постели лежала девушка, ставшая ей почти сестрой.

— Дальше я разберусь сама, — твёрдо произнесла Нина, отпуская евнуха. Тот поклонился и исчез в полумраке коридора, а она решительно направилась к покоям Анны.

«Рохан действительно приглядывает за этой девчонкой», — мелькнуло в её голове.

В комнате царила напряжённая тишина. У постели Анны неподвижно стоял Сайс — молчаливый страж, застывший в тревожном ожидании.

— Что с ней? — взволнованно спросила Нина, едва переступив порог.

Сайс виновато опустил взгляд, бросив короткий взгляд на безмятежно лежащую девушку.

— Я не совсем уверен… — тихо ответил он.

В этот момент в комнату вошла Ферухе, ведя за собой лекаря — мужчину в годах, с проницательными глазами и спокойными, уверенными движениями. Ферухе тут же подошла к Нине, а Сайс метнулся к лекарю, торопливо шепча ему что‑то на ухо. Лекарь выслушал, кивнул и приступил к осмотру.

Этот лекарь служил во дворце уже много лет. Когда‑то Нина помогла ему в одном важном деле, и он остался у неё в долгу. Около полугода назад она пришла за этим долгом — но не за деньгами и не за услугами, а за тем, чтобы он взял в ученики одного смышлёного мальчишку. Лекарь, подумав, что могло быть и хуже, согласился. Так к нему попал Сайс. И к удивлению наставника, мальчик оказался необычайно талантлив — в свои пятнадцать лет он уже владел навыками начинающего лекаря.

— Может, ты и прав, — наконец произнёс лекарь, выслушав своего ученика. — Госпожа, прошу вас ненадолго покинуть комнату, чтобы я смог провести осмотр избранной.

Нина вышла, но осталась у дверей, нетерпеливо ожидая вердикта. Ферухе присоединилась к ней, коротко пересказав всё, что произошло.

Внутри комнаты лекарь открыл один из своих пузырьков и поднёс его к носу Анны. Резкий запах ударил в ноздри — девушка вздрогнула, закашляла и медленно открыла глаза.

— Госпожа Анна, вы в своих покоях, — мягко, но чётко произнёс лекарь. — Вы помните, кто я?

Анна всмотрелась в его лицо и молча кивнула. Она знала этого человека — он не раз помогал ей.

С его помощью она села, опершись на подушки, и тихо попросила воды. Ферухе мгновенно выполнила просьбу.

— Что с девушками? — первым делом спросила Анна, едва утолив жажду.

Никто не ответил.

— Когда Чоксо вернётся, пусть сразу же зайдёт ко мне, — распорядилась она.

— Да погоди ты! — не сдержалась Нина, шагнув к постели. — Не это сейчас важно. Как ты себя чувствуешь?

Анна прислушалась к себе. К её удивлению, она ощущала себя даже лучше, чем до обморока. Головокружение и тошнота исчезли, будто их и не было.

— Я чувствую себя… неплохо, — призналась она.

Лекарь удовлетворённо кивнул.

— Госпожа, испытывали ли вы в последнее время головокружение, тошноту, слабость? — спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Именно так. Я думала, что всё из‑за жары, — ответила Анна, не решившись упомянуть свои подозрения об отравлении. Она не доверяла этому лекарю до конца, хоть он и служил им верой и правдой, да ещё и обучал Сайса.

Ферухе и Сайс переглянулись. Нина нахмурилась, но тут же удивлённо обернулась к ним. Лекарь что‑то пробормотал себе под нос — тихо, неразборчиво, но это заставило Анну напрячься. Она вопросительно посмотрела на своих людей.

— Анна… — Ферухе замялась, слегка покраснев. — У тебя уже три месяца как не было лунных дней.

Анна замерла, не сразу осознав смысл сказанного. Она была так занята, что не обращала внимания на подобные вещи. В первый год после начала цикла такое уже случалось — она не видела в этом ничего необычного.

Она всё ещё не понимала, к чему они клонят, когда лекарь поднялся со своего места и низко ей поклонился.

— Госпожа! Вы носите дитя!

***

Одаш медленно обвёл взглядом тренировочное поле. Его младший брат Магнеш был поглощён тренировочным боем — сражался на мечах с мужчиной постарше, судя по всему, одним из сыновей второго советника.

Старший мензин замер на краю площадки, колеблясь. Нужен ли этот разговор? Мысль билась в голове, но письмо, подсунутое под дверь его комнаты, не давало покоя. Оно жгло изнутри, как раскалённый уголь.

Он знал: брат влюблён в его женщину. Когда‑то это разъедало душу ревностью, но со временем чувство притупилось. Одаш любил Анну. Доверял ей безоговорочно. Она не могла его предать.

Но письмо…

«Избранная Анна и мензин Магнеш скрывают свои отношения», — гласила скупая строка.

Разум твердил: это невозможно. Но сердце, отравленное сомнением, требовало проверки.

Едва Одаш ступил на поле, бойцы замерли. Отсалютовав наследнику Повелителя, соперник Магнеша поспешно отступил, поняв, что братья желают остаться наедине.

— Не желаешь составить мне компанию, брат? — холодно произнёс Одаш, выбирая меч с настенной стойки.

Он встал напротив Магнеша. Сталь сверкнула в лучах полуденного солнца.

Мечи скрестились.

Скрестились и взгляды — два мира, две правды, две боли.

Одаш атаковал яростно, обрушивая на брата всю силу обиды и недоверия. Но Магнеш, несмотря на усталость после предыдущего боя, отбивал удары с хладнокровной точностью.

Наконец, отразив очередной выпад, Магнеш отступил на шаг.

— Что ты хочешь, брат?

— Это правда? — голос Одаша прозвучал глухо. Он бросил письмо в руки Магнеша.

Тот вонзил меч в землю, развернул лист и прочёл единственную строку. На его лице промелькнула горькая усмешка.

Провокация. Наглая, грубая провокация.

И Одаш на неё поддался.

— Ты смешон в своей ревности, Одаш. Но ещё и глуп, — тихо произнёс Магнеш. — Я бы всё отдал, чтобы она была со мной. Но она… она выбрала тебя.

Его голос дрогнул, но он продолжил:

— Я предлагал ей всё. Я готов был положить к её ногам целый мир. Но она осталась с тобой. Здесь. В этом месте, где её считают лишь вещью. Анна выбрала тебя — несмотря ни на что.

Магнеш сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза брату.

— Поэтому ты не должен был даже мысли допускать, что написанное там могло быть правдой. Ты не достоин её преданности.