Девушка медленно шла по извилистой тропе, пока не остановилась у самой реки. Тихая гладь воды отражала звёзды, и в этой зеркальной поверхности мир казался иным — более спокойным, более настоящим. Анна закрыла глаза, глубоко вдохнула: ночной воздух, напоённый свежестью, пьянил после жаркого дня.

— Скажи, Чоксо, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Ты скучаешь по дому?

Родной иррильский язык прозвучал мягко, как шёпот листьев.

Чоксо, стоявший позади, чуть склонил голову. За два года он освоил аркахаллонский настолько, что говорил на нём почти без акцента.

— Бескрайние степи Вакхалии навсегда останутся в сердце Чоксо, — ответил он. — Но Чоксо поклялся жизнью Белой женщине. А значит, где она — там и дом.

Анна обернулась к нему и улыбнулась. Пусть он говорил это из верности клятве, она всё равно чувствовала тепло от его слов.

— Спасибо, Чоксо. Спасибо, что всегда рядом. Я не знаю, что было бы со мной, если бы тебя не было, — искренне произнесла она.

Вакхалиец не ответил. Лишь улыбнулся, склонил голову и прижал правую руку к груди — так в Вакхалии выражали глубочайшее уважение.

— Анна!

Резкий, взволнованный крик Сайса разорвал тишину.

Анна резко обернулась. Чоксо мгновенно напрягся, готовый к нападению. Сайс и Ферухе бежали к ним, их лица были искажены тревогой.

Сердце Анны сжалось.

— Что случилось? — спросила она, едва они оказались рядом.

Ферухе и Сайс переглянулись. В их глазах читалось нечто большее, чем просто волнение.

— Ты не пришла вовремя, и воду, что мы подготовили для тебя, забрали другие наложницы, пока я вышел за полотенцами, — сбивчиво начал Сайс, облизнув пересохшие губы и нервно вытирая вспотевшие ладони о штаны. — Но те девушки… те, что искупались в той воде… Они…

— Они мертвы, — глухо закончил за него Чоксо, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Вакхалиец сразу догадался, о чём пытался рассказать парень.

Анна почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Вода буквально разъела их плоть, — продолжил Сайс, сжимая кулаки. — Пока все пытались спасти девушек, я подошёл к воде… Там был слишком сильный запах тиссы — травы ядовитого растения. Но я не понимаю! Я не мог положить её! Я…

— Успокойся, Сайс, я тебе верю и не виню, — мгновенно откликнулась Анна, шагнув к нему. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри бушевала паника. — Ты не сделал ничего плохого.

Мальчишку трясло — не от холода, а от шока, от осознания, что рядом с ним разверзлась бездна. Ферухе стояла рядом, бледная, с широко раскрытыми глазами, в которых читался немой ужас.

Анна знала: они невиновны. Абсолютно.

— Кто‑то отравил воду, пока вы вышли, — холодно констатировал Чоксо. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах вспыхнул стальной блеск. — Я разузнаю.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и стремительно направился к купальням — тень, скользнувшая в сумрак.

Ферухе схватила Анну за руку, её пальцы дрожали.

— О Рохан! Чистая случайность спасла нас… Анна, ведь тебя хотели убить!

И только теперь смысл этих слов дошёл до Анны — как удар молота, как ледяной поток, обрушившийся с гор. Реальность накрыла её лавиной: её хотели убить.

В глазах потемнело. В ушах зазвенел пронзительный шум. Ноги подкосились.

— Анна! — одновременно вскрикнули Ферухе и Сайс.

Она начала оседать — но не упала.

Из темноты метнулась могучая фигура. Он успел в последний миг, подхватив её на руки.

***

Ардэн не мог уснуть.

Ночь давила на него, как тяжёлое одеяло, не давая покоя. Он вышел из своих покоев, двинулся вдоль реки — туда, где вода, мерцая в лунном свете, словно звала его к себе.

Он шёл неспешно, вслушиваясь в тишину, в шелест листьев, в далёкие крики ночных птиц. И вдруг замер.

Впереди, у самой воды, стояли двое.

Анна. И её страж, Чоксо.

Они смотрели на реку — молчаливые силуэты в серебристом полумраке. Чоксо сразу заметил его, но, уловив молчаливый жест Ардэна, не подал вида.

Мужчина остановился в тени деревьев, наблюдая.

Анна заговорила — на том странном языке, который он не понимал. Чоксо отвечал ей, и в их голосах звучала теплота, доверие, близость. Ардэн знал: когда избранная мензина хотела поговорить с верным стражем без свидетелей, они переходили на этот язык. Недавно к ним присоединилась и Нина — начала учить его, впитывая каждое слово.

Ардэн молча наблюдал.

Он помнил.

Помнил всё.

Два года назад они провели вместе лишь одну ночь — но он мог воспроизвести в памяти каждый миг: прикосновение её кожи, запах её волос, звук её голоса.

Он никогда не мечтал о любви.

Его детство прошло в квартале наслаждений — там, где измена, ложь и обман были обыденностью. Где привязанность означала слабость, а любовь — неизбежную боль. Зачем? — думал он. Зачем привязываться к другому человеку? Зачем терпеть боль потери?

Так он жил двадцать четыре года.

Пока не встретил её.

Синеглазую девушку, которая сначала вызвала в нём лишь любопытство. Но даже тогда она не выходила из его головы. А та ночь…

Она изменила всё.

Стала его наваждением.

Его недостижимой мечтой.

Он смотрел на неё сейчас — на её профиль, освещённый лунным светом, на её тонкие пальцы, сжимающие край платья, — и чувствовал, как в груди разгорается огонь. Огонь, которому он не мог дать имя.

Когда Ферухе и Сайс ворвались в сад с искажёнными от тревоги лицами, Ардэн мгновенно напрягся. Он не разобрал ни слова из того, что выкрикнул мальчишка — тот говорил на незнакомом языке, резком и певучем. Лишь когда Ферухе, не совладав с волнением, перешла на аркахаллонский, смысл происходящего обрушился на него ледяной волной: покушение.

Чоксо исчез в темноте, а Анна вдруг пошатнулась.

Ардэн рванулся вперёд — и успел. Подхватил её в последний миг, прежде чем она коснулась земли. Лёгкая, как перышко, но тяжёлая от невысказанного ужаса.

— Её нужно поскорее отнести в покои, — деловито бросил Сайс, уже нащупывая пульс на её запястье.

Без слов Ардэн зашагал в указанном направлении. У входа в гарем путь им преградили евнухи — тени в длинных одеяниях, неподвижные, как статуи. Но едва их взгляды упали на безжизненно обвисшую в руках Ардэна избранную старшего мензина, они молча расступились.

Он двинулся дальше, краем глаза заметив, как один из евнухов сорвался с места и растворился в лабиринте коридоров. Наверно, спешит доложить, — мелькнуло в голове.

Ферухе вела их через полутёмные переходы, её шаги дрожали, но она не сбилась с пути. В покоях Анны Ардэн осторожно опустил её на постель — так, чтобы ни единый локон не смялся, ни единая складка одеяния не нарушила её безмятежного облика.

Сайс тут же склонился над ней, проверяя дыхание, ощупывая лоб, прислушиваясь к биению сердца. Ардэн наблюдал — сдержанно, оценивающе. В движениях мальчишки чувствовалась уверенность, в глазах — сосредоточенность. Да, он станет хорошим лекарем, — подумал воин с невольным одобрением.

Когда Ферухе вернулась с кувшином чистой воды, Сайс отвёл её в сторону. Их разговор был тихим, почти беззвучным, но по тому, как расширились глаза девушки, Ардэн понял: новости были не из лёгких. Ферухе метнула взгляд на Анну, что‑то ответила Сайсу — и вновь исчезла за дверью.

Сайс вернулся к своему делу, но то и дело бросал на Ардэна вопросительные взгляды.

Он прав, — мысленно согласился Ардэн. — Мне здесь не место.

Ради Анны. Ради её репутации. Ради того, чтобы ни единая тень не легла на её имя.

К тому же у него было другое дело. Срочно. Найти отравителя. Разобраться, кто осмелился поднять руку на избранную мензина.

— Я пришлю стражу, но ты не отходи от неё ни на шаг, — твёрдо сказал он Сайсу, уже шагая к двери.

Коридоры гарема погружались в сумрак. Поздний час стёр с них людские фигуры — лишь редкие отблески факелов дрожали на полированных плитах. Ардэн шагал быстро, сосредоточенно, мысленно перебирая возможные нити заговора.