— Спасибо, мистер Фойгт, но я не могу. Мне нужно купить билет на самолет до Ликеррана, а я хочу ещё успеть навестить отца и братьев и попрощаться с ними.

— До Ликеррана? Мы летим в Ликерран через Фарадей-сити. Вылетаем завтра утром. Это, конечно, будет дольше, чем прямым рейсом, но куда комфортнее, — Эрик понимал, что билет на дальний рейс будет стоить больших для простой гоблинской девушки денег, но не мог сказать ей этого напрямую.

— Откровенно говоря, вы ставите меня в сложное положение, — Талина сначала смутилась, но её лицо быстро приняло серьезное выражение, — я благодарна за ваше предложение и, если честно, меня вы здорово выручите, но моё воспитание не позволяет брать слишком многое — вы и так подарили нам жизнь.

— Мисс Котопас, вы ничем нас не затрудните, если полетите на «Эльзе». Свободное место есть, и оно пропадет впустую, если вы не согласитесь.

— Спасибо. Да, я полечу с вами. Тогда смогу больше помочь отцу — ему предстоит осваиваться на новом месте. Надеюсь, он послушается и не станет возвращаться на остров.

— А вы не хотите позвать семью с собой в Шаманат?

— Нет, мистер Фойгт, ни в коем случае. Меня сложно назвать чувствительной персоной, но смерть матери я переживала очень тяжело. И моя семья у меня ассоциируется именно с теми событиями, я просто не смогу жить рядом с ними. Немного эгоистично, да?

Талина, достала непромокаемый чехол и вынула из него курительную трубку.

— Вы не против?

— Нет, конечно, курите. Я теперь невосприимчив к дыму. Но очень надеюсь, что ваш табак будет достаточно ароматным — запахи позволяют мне почувствовать себя живым. Только давайте отойдем чуть подальше — у ангара есть курилка. И я не считаю вас эгоисткой. Я не знаю, как поступил бы на вашем месте.

— Точно, мы же на аэродроме! Простите, — улыбнулась девушка, знание правил пожарной безопасности не было её сильной стороной, — Можно вопрос? Вы так странно сказали — «теперь невосприимчив». Почему? Терпите, может я и не эгоистка, но особа любопытная — а это важное профессиональное качество!

— Все в порядке. Я думал, вы заметили.

— Заметила что? — Талина окинула Фойгта взглядом своего единственного глаза.

— Что я не человек.

— Конечно, вы же полуэльф, я полагаю? Вы бессмертны, это не скроется от глаза гоблина, но внешность у вас не очень эльфийская, простите меня. Но откуда притупление чувств? И эльфы обычно хоть и бодрствуют ночью, но встают довольно поздно. А вы, судя по всему, спали меньше меня.

— Нет, Талина, вы ошиблись. Я — зомби, таким меня сделал Великий Кувалдык. Я думал, гоблины распознают это.

— Ничего себе! — Талина не могла сдержать удивления, — Все, конечно, слышали о зомби, но редко кто встречал их вживую! Я знаю, шаманы иногда воскрешают ученых и врачей. Да и им самим магия похожим образом продлевает жизнь. Вот только я ни разу не слышала, чтобы зомби создали из эльфа или человека! Но, простите, вы такая редкость! Извините за бестактность, но почему вас воскресили? Вы ведь просто пилот, как я понимаю? Видимо, вы очень хороший пилот!

— Редкий вид — хватай, а то убежит! Но я не совсем пилот, — рассмеялся зомби, — Это сложная история, и я сам удивлен тем, как всё сложилось. Хотите послушать историю?

— Конечно! Да и так будет честно — вы же мою знаете!

И Эрик рассказал. Рассказал о «деле фестралов», о том, как не хотел лететь на том самолете и как разбился. Рассказал о немалом своем удивлении, когда вдруг открыл глаза и увидел лица склонившейся над ним эльфийской парочки. «Он шевелится!» — первое, что услышал тогда Фойгт, был шепот удивленного Мелароса.

Новоявленный зомби тогда недоумевал, зачем его воскресили, но, конечно был искренне рад данному ему второму шансу. Впрочем, ответ был прост — к середние семидесятых, через двенадцать лет после гибели Эрика, Управление авиационной безопасности пришло в полнейший упадок. Маршал Антонио Альварес, казавшийся поначалу человеком дела, в реальности раздул управленческий штат, в то время, как следователей осталось всего-то двое, да несколько криминалистов. Управление всё более бюрократизировалось, увеличивалось количество проверок, росли взносы за регистрацию и продление разрешений, но, когда начались проблемы с безопасностью, оно оказалось абсолютно бессильно. Кончилось всё кошмарной катастрофой — на подлете к Ленасмальту, «Бристоль Брабазон» «Авиакомпании Объединенных Шахт», набитый гномами-паломниками, направлявшимися к Пещере Зарождения на День Дурина (по верованиям гномов, именно из этой пещеры, раздвинув руками камни, вышел Дурин, ведя за собою семерых Первогномов), столкнулся с эльфийским грузовым «Ил-12», вылетавшем в Эртендаль. Это была крупнейшая по числу жертв авиакатастрофа на Альмарне — если на «Иле» был только экипаж — два пилота, радист и бортмеханик, то второй самолет был полон — сто пятьдесят три пассажира и девять членов экипажа.

Эффект разорвавшейся бомбы произвели результаты расследования — Валентин Коряжмин, следователь Управления, опубликовал их одновременно с подачей отчета руководству, в нарушение всех правил. Оказалось, что в день катастрофы радар в Ленасмальте не работал — то самое Управление не продлило разрешение на его эксплуатацию и потребовало его попросту выключить. Официальной причины для отказа в продлении разрешения названо не было.

Эта история обернулась грандиозным скандалом. На следующий день после опубликования отчета, следователь Коряжмин был уволен из Управления, и в отношении него было заведено дело о клевете. Но ещё через день сам Меларос, с шестьдесят второго года так и оставшийся представителем эльфов при Управлении, официально подтвердил выводы следствия и озвучил совместное требование Альвентальской Короны и Великой Кузни Королевства Ундерберг — маршала Антонио Альвареса снять с должности с лишением всех привилегий. Работу Управления авиационной безопасности Альмарны, приостановить, до переаттестации всех сотрудников. И, хотя властям людей это было не по душе, пришлось всё же повиноваться. Произошло множество кадровых перестановок, но ни один из назначенных «боссов» так и не сумел навести порядок.

Фойгт долго пытался добиться от Мелароса ответа, почему именно тот выбрал столь нетривиальный вариант решения вопроса и, главное, почему выбрал именно его, Эрика. И только через два года, когда, работая сообща, эльф и зомби крепко сдружились, Меларос поведал другу об этом. Тогда, в шестьдесят втором, юного, мечтательного и, что скрывать, любящего задаваться принца никто не воспринимал всерьёз. Он всегда оставался в тени двух старших кузенов, и до тех пор ни в чем не мог себя проявить. Свалившийся ему на голову хмурый следователь был первым, кто действительно слушал его, кто по-настоящему считал его полезным. Конечно, болтливый, занудный и влюбленный эльф несколько раздражал Фойгта, но в нём он также видел молодого себя, в беззаботные тридцатые, когда он ещё не замечал сгущающиеся над миром тучи грядущей войны. А Меларос увидел в суровом, рано поседевшем немце, живой ум, аккуратность и любовь к своему делу и был крайне опечален гибелью этого интересного человека вскоре после знакомства. Ещё эльф был очень любознателен и знал, что гоблинские шаманы, по-прежнему, практикуют искусство создания зомби.

С тех пор мысль об оживлении человека, приведшего его в авиацию и просто интересного собеседника не оставляла его, но осуществить её удалось лишь, когда появился повод. И даже тогда, лишь пять с лишним лет спустя, в восьмидесятом, огромными усилиями и даже дипломатическими стараниями Эваниэль, ему удалось добиться казалось бы невозможного, и Эрик Фойгт увидел немало изменившийся за восемнадцать лет мир.

Слова зомби произвели на Талину неизгладимое впечатление — в какой-то момент она даже забыла про свою трубку, и та потухла. История Эрика Фойгта казалась невероятной, достойной сюжета какого-нибудь человеческого фильма, пожалуй, лишь рассказ одного рыбака-переселенца о созданных на его родной Земле «думающих машинах» мог соперничать с ней по силе влияния на девичий разум.