— Командир, двигатели прогреты, — доложил старый гном.

— Ленасмальт, это Эльфийский-Сто Тридцать Восемь, Водный, — Фойгт связался с диспетчерской башней аэропорта, — нахожусь на пятом, прошу исполнительный с воды.

— Ленасмальт-башня, Эльфийский-Сто Тридцать Восемь, Водный, исполнительный разрешаю, — ответила «башня» задорным девичьим голосом, — вы у нас новенький, не узнаю голос?

— Бывший Ундерберг-два, башня, на связи пилот-стажёр Эрик Фойгт, экипаж — пилот-инструктор Фурдин из Ундерберга и бортинженер Кваин Глубококопатель. На борту ещё сменный экипаж, проводим тренировочный полет.

— Простите, мельдо…ой мистер Фойгт, — стушевалась башенная эльфийка, — следуйте третьему и ожидайте взлет.

— Башня, для вас сейчас я такой же пилот, как и все прочие, и даже в чем-то куда более бестолковый.

— Контрольная карта для рулежки, — продолжил Эрик, — сорок один год не летал, а чувство, словно только вчера вышел из-за штурвала.

— Якорь поднят? — Фурдин начал зачитывать контрольный список.

— Якорь поднят, — отозвался из салона Гнурдин.

— Закрылки взлётное.

— Есть закрылки взлётное.

— Высотомер — по уровню моря.

— Есть высотомер.

— Давление масла.

— Давление масла восемь, норма.

— Проверка управления.

— Элероны есть. Руль высоты есть. Руль направления есть. Триммеры в нуле.

— Карта выполнена.

— Режим двадцать пять, поехали.

Эрик передвинул РУДы, рокот дизелей немного усилился, и «Эльза», чуть вынырнув из воды, мерно покачиваясь начала свой путь к третьему бую. Преодолев двенадцатый, сорок четвертый, седьмой и двадцатый, она также плавно осела в воду и, замедляясь, остановилась возле начала «взлетного канала».

— Ленасмальт-башня, Эльфийский-Один-Три-Восемь, Водный, на исполнительном возле третьего, к взлету готов.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, взлет разрешаю. После взлета, набирайте эшелон сорок пять, курс три-один-ноль. По достижении переходите на частоту подхода. Удачи, мистер Фойгт.

— Спасибо, милая леди, Эльфийский-Один-Три-Восемь, взлетаем. Эшелон сорок пять, курс триста десять, переключаюсь на подход.

Эрик снова передвинул ручки, три двухтактника «Юмо» взревели, с запасом перекрывая шум волн — гидроплан зашлепал, глиссируя на мелкой волне и начал уверенный разбег.

— Фурдин, проверяйте меня, — строго сказал Фойгт, — не стесняйтесь поправить.

— Мистер Фойгт, я слежу за вашими действиями, но вы всё делаете правильно.

— Спасибо.

— Скорость принятия решения.

— Взлетаем.

— Скорость отрыва.

Следующей волне уже не удалось пощекотать рыжий живот «Милой Эльзы» — летающая лодка покинула водную стихию, начала набирать высоту и, накренившись влево, отправилась на указанный курс.

— Ленасмальт-подход, Эльфийский-Один-Три-Восемь, водный, эшелон сорок пять, курс три-один-ноль, выполняю тренировочный полет. Запрашиваю визуальный полет.

— Эльфийский-Сто-Тридцать-Восемь, продолжайте движение до Алении, курс три-ноль-ноль, затем эшелон сорок.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, принял. Курс триста на Алению, затем эшелон сорок.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, за Аленией ниже эшелона сорок, квадрат Ка-Сорок-Шесть, можете свободно выполнять тренировочный. При входе и выходе из квадрата доложить. Визуальный разрешаю по достижении Алении.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, квадрат Ка-Четыре-Шесть, доложить.

— Счастливого пути, Один-Три-Восемь, красивый самолет!

— Спасибо, Ленасмальт-подход, чистого неба!

Спустя полчаса Эрик радировал о входе в заданный квадрат и начал снижение. Ему предстояла первая за сорок с лишним лет посадка. Забегая вперед, скажу, что прошла она полностью штатно, как и последующие два взлета и две посадки.

После, Фойгт занял место Кваина, а на местах пилотов обосновались Меларос и Гнурдин. Келтонир, оправдывая свой немалый опыт, тоже быстро освоился с новой для себя машиной и к концу дня уже мог не только взлететь, но и посадить «Эльзу» на воду без помощи инструктора. С Меларосом и в меньшей степени с Эви, дело шло не так гладко, но к вечеру ученики по крайней мере уже уверенно взлетали — остальные два дня запланировали потратить на отработку посадки, в том числе и в условиях сильного волнения — возле скалы Киринтаймо, где теплое течение делает поворот и на стыке теплых и прохладных вод всегда дует крепкий ветер, разгоняя волны и разбивая их о скалу.

Вернулись на базу друзья только семи часам вечера, изрядно уставшие — даже Алиса и Аниэль, поужинав, смогли только доползти до постелей. Даже Эрик не сел за книгу, а вытянулся в кресле, закрыв глаза и погрузился в свои мечты.

Ночь после не менее утомительного второго дня, они решили провести на борту «Милой Эльзы» — рано или поздно все равно надо опробовать крейсерские качества машины, ведь на её борту им предстоит провести ещё один Эру знает сколько времени. Эксперимент прошел успешно — на ночь на берег сошли только Фурдин и Гнурдин, семеро же членов постоянной же команды уютно устроились в салоне. Меларос и Эви заняли маленькую, но уютную двухместную каюту в носу, Алисе и Аниэль досталась задняя. Остальная, чисто мужская часть экипажа расположилась на спальных местах основного салона. Под мягкую качку спалось очень хорошо, даже размеренный храп Кваина ничуть не мешал обитателям салона, и утреннее пробуждение было легким и приятным, в том числе и потому, что произошло на час позже, чем если бы они ночевали на борту «Конни» или в гостинице.

На третий день оба экипажа уже освоились с новой машиной и летали вполне уверенно. Даже коварные волны Киринтаймо и переменчивый ветер не мешали мягкой посадке. Около пяти часов вечера ветер начал стихать и «Милая Эльза» вернулась в квадрат «Ка-Сорок-Шесть» — с пролетавшего мимо «Дугласа» сообщили о полном штиле в этом районе и зеркально гладкой морской поверхности. В таких условиях — когда не воде нет волнения и берега вне обзора пилотов очень сложно определить точку перехода воздушной стихии в водную, а ошибка грозит резким ударом о воду и возможным повреждением или даже переворотом гидроплана. Эви и Меларосу пока рано даже пробовать садиться на «зеркало», но вот Эрику и Келтониру вспомнить навыки было необходимо. На Земле военные пилоты придумали один нехитрый трюк — если на самолете установлен пулемет, можно дать очередь по водной поверхности — пули «разобьют» водное зеркало и рябь позволит пилоту “зацепиться” взглядом за поверхность. Но на Альмарне установка вооружения на гражданские воздушные суда запрещена, поэтому турели с пушками и бомбовый прицел с “Эльзы” сняли, но шесть бомбодержателей сохранили, и на них, сейчас, висели ОМАБы* — «ориентирные бомбы», они, или держась на поверхности, создавали яркий огненный факел, заметный и днем, и ночью, или оставляли на воде ярко-зелёное пятно краски. Пилот разворачивал самолет и садился, ориентируясь по этой отметке. Этот способ сложнее «пулеметного», но другого варианта, для “Эльзы” просто не было.

Эрик и Келтонир «испортили» по ОМАБу и уже уступили управление эльфийской паре для завершающего день полета в Ленасмальт, когда на воде внезапно появилась рябь, поднялся ветер, нагнавший иссиня-черные тучи. «Эльза» не успела ещё подняться в воздух, когда жесткие удары в днище сообщили, что рябь сменилась мелкой и короткой, но весьма неприятной волной. Вскоре начался ливень, к счастью облака не были грозовыми, но ветер с каждой минутой все сильнее швырял тяжелые капли в окна кабины. Рыжая красотка набирала высоту, когда привычный шум разорвал новый звук — громкий треск помех и тревожный голос из аварийного радиоприемника.

— Мэйдэй! Мэйдэй! Терплю бедствие. Шхуна «Лумина». Квадрат Л-45, двадцать миль на восток от острова Лунный! — сквозь хрипы и треск пробивались слова радиста. Радиостанция на шхуне была весьма слаба.

— «Лумина», говорит «Милая Эльза». Слышим ваш сигнал, ретранслируем, — чётко ответила эльфийка.

— «Эльза», где вы?! Спасите! Залито моторное отделение, дрейфуем кормой к волне! Нас заливает!