Проходя мимо комнаты пациента, Денис удостоверился, что медсестра принесла обед и на время отсутствия докторов побудет с Лилией.

— Теперь можем идти, — сказал он, не глядя на Настю.

Она молча последовала за ним, ожидая объяснений, но Денис, похоже, не собирался начинать разговор. Свернув в переход к центральной башне, он пошёл быстрым шагом и ни разу не обернулся. Возле лифта, уставившись на табло этажей, продолжал намеренно игнорировал Настю. И даже когда они зашли в кабину, его холодность не исчезла, но появилось что-то ещё. Жест, которым он поправил воротник своего халата и ощупал бейджик, говорил о чём-то ином: нервничать в данной ситуации — это нормально. Настя, желая понять его состояние, повторила те же движения. И поймала себя на мысли, что проверка внешности неожиданно прибавила уверенности и ей самой. Значит, Денис усомнился в себе.

— Ты справишься. Я помогу, — она искренне желала вернуть ему опору, на которую он рассчитывал. — У нас всё получится.

Прошло ещё пара секунд до того, как он нажал кнопку нужного зала.

— Спасибо, — тихо произнёс Денис.

Лифт остановился. Шорох открывающихся стеклянных створок послышался сзади. Молодые доктора не ожидали, что вход в зал окажется с другой стороны. Конструкция башни делила каждый этаж на две части, и номера на панели соответствовали конференц-залам, а не этажам.

Просторное полукруглое помещение украшали растения, расставленные вдоль внешней стены. Архитектура академии везде сохраняла единый стиль — открытый, с обилием стекла и зелени, но у Насти с Денисом всё равно перехватило дыхание.

Что именно заставило их замереть: высота, с которой открывался вид на территорию, или сидевшие за большим П-образным столом заведующая и профессора? А скорее всего — небольшая трибуна, с которой им сейчас предстояло отчитаться о начале проекта.

— А вот и наши первопроходцы, — Светлана Владимировна прервала тишину. — Можно начинать.

— Согласен, — ответил профессор, с которым студенты уже встречались, поднялся и прошёл за трибуну.

— Присаживайтесь, — предложил другой член комиссии. — Сегодня вы здесь как слушатели.

— Давайте знакомиться, я лечащий доктор Лилии. Был им все эти годы, — поправился он. — Меня зовут — Пётр Павлович. Вкратце о состоянии здоровья пациентки: замедленный рост, стремительная потеря в весе, бледность кожных покровов, температура в пределах нормы, общей вялости не выявлено. Давление на нижней границе нормы, что допустимо, но не при её нынешней массе…

Он задумался, сделав вид, что вспоминает детали, о которых нужно упомянуть. Но взгляд его не ушёл в сторону, как обычно это бывает, когда человек перебирает память, а сверлил Дениса. Настя уловила этот немой контакт, и в её голове будто сложились фрагменты пазла. Когда она ставила катетер, её удивило, насколько просто было попасть в вену Лилии. Тогда Настя просто порадовалась своему профессионализму. Но если учесть все детали, взять кровь с такой лёгкостью не должно было получиться: стресс, страх, переезд и заметное обезвоживание заставили бы сосуды уйти глубже. Значит, дело в давлении. И Пётр Павлович подозревает то же самое, но решил намекнуть, а не говорить прямо.

— Пётр Павлович, давайте перейдём к юридической стороне. Я уверена, юные доктора уже имеют представление о состоянии девочки, — вмешалась женщина, сидевшая с правой стороны от Светланы Владимировны.

На настольной табличке перед ней крупными буквами было написано «Юрист».

— Да, конечно. Итак, как только состояние здоровья ученицы упало до трёх баллов, встал вопрос о её переводе за периметр. Угрозы здоровью Лилии не было, и сейчас тоже нет, но по протоколу академия сообщает обо всём родителям, и они принимают решение. Моё мнение: девочка не справляется со школьной нагрузкой, хоть её успеваемость на высоте. Она много нервничает и, стараясь достигнуть более высоких результатов, изматывает себя. Потому я считаю, что если бы она вернулась к родителям, то всё наладилось бы само собой.

— Пётр Павлович, — юрист посмотрела на него исподлобья.

— Извините, отвлёкся. Мама Лилии написала заявление — отказ забирать дочь из школы. Объяснив своё решение подростковым периодом, она также предоставила документы, подтверждающие генетическую предрасположенность к полноте, и, — он сделал паузу, но звук недовольного цоканья услышали все, — прямо-таки радовалась, что наша научная академия не только гарантирует хорошее образование, но и улучшает качество будущей жизни детей. Как-то так. У меня всё.

Он вернулся за стол.

— Ну, теперь моя очередь, — женщина в строгом сером костюме заняла место за трибуной. — Меня зовут Ирина Игоревна, я юрисконсульт академии. По любым прецедентам — будь то нарушение прав пациента или защита интересов нашей академии — вы будете обращаться ко мне. Имейте это в виду и будьте предельно внимательны.

Её речь звучала настолько агрессивно, что юным докторам оставалось только ждать угрозы пальцем.

— Ирина Игоревна, вы мастер по запугиванию, — отшутился молодой мужчина, сидевший напротив Дениса. — Я к трибуне не пойду. Денис, Анастасия, я ваш правовой куратор, Андрей Николаевич. Всё, что касается правомерности действий с вашей стороны, беру на себя. Чтобы обсудить всё подробнее, я зайду к вам в лабораторию.

— Ну что ж, — слово взяла Светлана Владимировна. — Остальных я лишь представлю: наш ведущий профессор Максим Михайлович.

— Здравствуйте, — не сдвинувшись с места, сказал тучный мужчина.

— И, — продолжила она, — его помощник Кирилл Константинович, ему вы будете сдавать полугодовой отчёт. Настало время послушать, что уже готовы поведать нам наши юные доктора. Прошу вас…

Денис уверенным шагом направился вперёд. Настя пошла за ним.

— Результат анализа крови показал слегка пониженный уровень гемоглобина, воспалительных процессов не выявлено, в целом все показатели в норме. Наблюдаются перепады в настроении пациентки, но пока не могу сказать, можно ли это рассматривать как симптом. Дальнейшее исследование гормонального фона прояснит ситуацию. Подробный отчёт будет сдан в оговоренный срок.

— Вы говорите о еженедельном отчёте? Я правильно вас понял? — удостоверился Пётр Павлович.

— Да.

— Анастасия, вы как ассистент Дениса что-то можете добавить? — обратилась к ней заведующая.

— Я бы хотела уделить внимание эмоциональному состоянию Лилии. Она подавлена и замкнута, это тормозит исследования. Я уверена, что регулярные прогулки могли бы улучшить её общее состояние, а со временем — и показатели крови.

— Вы правы, — услышав, как дрожит её голос, Пётр Павлович подхватил инициативу. — Это может стать очень действенным решением. Мы никогда не рассматривали эту проблему с такой стороны.

— Тогда надо поэкспериментировать. Ведь для таких идей этот проект и создавался, — согласилась Светлана Владимировна. — Вам уже назначили медсестру, можете составить расписание прогулок и передать ей. На этом всё. Расходимся? — Светлана Владимировна посмотрела на Максима Михайловича, ожидая подтверждения.

В знак согласия он поднялся и, не взглянув ни на кого, пошёл к лифту.

Настя схватилась за рукав Дениса. Высокая трибуна спрятала её жест от остальных. Всё плыло перед глазами. Где-то вдалеке слышались поздравления. Денис что-то отвечал, кажется, дежурное «спасибо».

В зале остались только двое. Настя, не в силах пошевелиться, так и стояла, держась за халат Дениса.

— Ты в порядке?

Его голос прозвучал неожиданно мягко. Настя прижалась к его плечу.

— Тише, тише, — он взял её за руку и повёл к лифту. — Пойдём в парк?

Девушка сжала его ладонь крепче, словно боялась потеряться. В коридорах переходов никого не было. Денис быстрыми шагами вывел её на улицу. Остановился он около фонтана, но Настя потянула его дальше, в глубь сада, к клумбе с розами.

Она ускорила шаг. Они почти бежали, как в тот день, когда договорились вместе вести проект. Но на этот раз Настя вела его, а он послушно следовал за ней. Торопливость движений и молчание напоминали побег.