— Неужели я потерял хватку? — пробормотал Ши Чжун, обращаясь к старшему брату, который молча наблюдал за ним. — Или этот Бай Линь не так прост, как старался казаться?

Старший брат, Ши Ян, поправил рукав халата и ответил с лёгкой усмешкой.

— Ты слишком полагался на силу, Чжун. А этот парень… он читал твои движения, словно открытую книгу. Неуклюжесть — лишь маска, которую он носил, чтобы усыпить твою бдительность.

В гостевом павильоне повисла тишина, нарушаемая лишь звоном фарфоровых чашек. Остальные члены семьи переглядывались, обсуждая случившееся шёпотом. Многие вспоминали, как Бай Линь появился на турнире, и никто не принял его всерьёз.

— Он не просто победил, — тихо сказал отец семейства. — Он преподал нам урок смирения. И, возможно, это к лучшему. Ты слишком зазнался, Чжун.

Ши Чжун стиснул зубы, но, разумеется, промолчал. Он понимал, что эти слова — правда.

Дед Бай Линя Бай Цзюань и его сын Бай Сюэцинь вдвоём остались в пиршественной зале и несколько минут молча смотрели друг на друга. В глазах обоих застыло тяжёлое недоумение. То, что их род стал победителем турнира, разумеется, льстило и радовало, но все остальное казалось оплеухой. Победителем стал Бай Линь, на выигрыш которого никто из них не поставил бы и ляна. Из-за его победы отменен договор о помолвке старшего сына рода Бай с наследницей рода Сюй, брак, который укрепил бы основы семьи! Но как Линь вообще мог победить?

Дед Бай Цзюань медленно провёл ладонью по гладкой поверхности стола.

— Сюэцинь, — голос его был сух, как осенний лист, — ты видел его бой?

Сын покачал головой.

— Я был у старика Сюй Ляна. Мне доложили, что он победил Ши Чжуна, но подробности… — Он запнулся.

— Линь использовал странный приём, которого никто не видел раньше. Не из нашего семейного наследия. — Бай Цзюань нахмурился, и морщины на его лице стали глубже. — Значит, он скрывал свои силы все эти годы. Но зачем? Ведь если бы он показал их раньше, мы бы не…

Он не договорил, но Бай Сюэцинь понял его мысль. Род не стал бы задвигать гения. Но теперь победа Бай Линя лишь подчеркнула их ошибку.

— Ты прав, — Бай Сюэцинь сжал кулаки, — но хуже то, что теперь все будет судачить, как мы просчитались.

Они замолчали, и в тишине залы слышалось лишь потрескивание свечи. Победа Бай Линя одним махом поставила под сомнение все их решения. Теперь перед родом стоял выбор: либо признать его силу и перестроить отношения, либо упорствовать.

Взгляд Бай Цзюаня потяжелел.

— Сюэцинь, найди его. Поговори с ним. Узнай… Нет. Пойдем к нему вместе.

Упакованные вещи стояли у ног Сюаня, и Юань Ху наблюдал, как тот склонился над картой, мгновенно сориентировался, прочертил наилучший маршрут, и в этом жесте снова на мгновение проступил великий полководец Сюань Шангуань.

— Отсюда до Чанъани всего четыре дня пути, — быстро проговорил он, — а если поторопиться, через три дня будем в столице. Седлаем лошадей. — Сюань вскочил на ноги.

Юань Ху усмехнулся и не двинулся с места.

— Для шестидесятилетнего старика ты слишком тороплив, Сюань. Я понимаю, что тебя ничего не связывает с семьёй Бай, но приличие есть приличие. Тебе устроят проводы, уедем только завтра. Кстати, ты знаешь, что уже нажил смертельного врага?

— Что? — удивился Сюань. — Когда это я успел?

— Удача одного — несчастье для другого. Твой братец Бай Цзинь, став победителем турнира, по договору женился бы на Мэй, наследнице дома Сюй. Теперь он потерял не только победу, но и девицу. Предполагается, что теперь в жены её возьмёшь ты.

Сюань Шангуань испуганно шарахнулся от Юань Ху.

— Я? Да ты с ума сошёл! Мне плевать на его планы, я должен попасть домой!

— Понимаю, но жизнь непредсказуема. Вчерашнее пренебрежение к чужому доверию завтра обернётся стеной непонимания. Вчерашняя грубость не исчезнет бесследно, любая подлость будет учтена. Не потому, что мир зол, а потому что он справедлив в своей зеркальности. Кто знает, может когда-нибудь придётся вернуться сюда, и потому разумно… расстаться сердечно и душевно.

Сюань смерил Юань Ху долгим непонимающим взглядом, но решил не спорить. Сам он возвращаться сюда не собирался.

Звук шагов у входа прервал их разговор. Юань Ху юркнул за ширму, а в дверях показались Бай Цзюань и Бай Сюэцинь. Сюань поспешно поклонился.

— Мы хотели бы узнать о твоих планах.

Сюань распрямил спину и уверенно отчеканил.

— Я чувствую призвание… служить Поднебесной. Я должен окончить Школу воинов отечества, поступить на военную службу и прославить наш род.

Бай Цзюань и Бай Сюэцинь изумленно переглянулись. В словах Бай Линя не было ничего глупого, просто неожиданно было слышать из уст вчерашнего неумехи подобные высокие слова.

— Это похвально, — старик Бай Цзюань кивнул, — но ты же знаешь, что победитель турнира по договоренности должен обручиться с девицей из рода Сюй?

— Младший не должен вступать в брак раньше старшего. Я собираюсь посвятить всего себя военной службе, — мягко возразил Сюань, памятуя слова Юань Ху о душевной разлуке с родом Бай.

— Ты отказываешься от брака?

Сюань твердо кивнул. Бай Цзюань медленно провёл ладонью по седой бороде.

— Внук мой, ты говоришь, как взрослый, но сердце твоё ещё юно. Служба Поднебесной — не только меч и конь. Если ты отказываешься от брака с родом Сюй, ты отказываешься от союза, который укрепил бы твоё положение. Если ты без связей, твои заслуги будут реже замечать. Род Сюй имеет вес при дворе, — добавил он мягко.

— Старший, я лучше пойду в поход с пустой сумой, чем с чужим знаменем на плечах. Однако… В отношении рода Сюй… предоставьте им выбор — мой брат или я… после окончания Школы воинов отечества. Я должен стать достойным великого имени семьи Бай и такой красавицы, как Сюй Мэй. Жениться я смогу только через пять-шесть лет.

Бай Цзюань прикрыл глаза и кивнул, но уголок его губ дрогнул — не то усмешкой, не то горечью.

Сюань поклонился в пояс, старшие рода ушли, в комнате стало тихо, лишь за ширмой послышался чуть слышный вздох Юань Ху. Он вышел из-за ширмы, его шаги были бесшумны, как у кошки. Он остановился рядом с Сюанем и долго смотрел на него, затем тихо произнёс:

— Не забудь, нам нужны две лошади.

После разговора с Бай Линем у его отца и деда полегчало на душе. Бай Цзинь, узнав от них, что младший братец наотрез отказался от брака, тоже слегка приободрился. На проводах в столицу Бай Линь высказал только одно желание, чтобы его снабдили ещё одной лошадью, объяснив это тем, что планирует в Чанъани нанять себе слугу-порученца, хорошо знающего город, после чего тепло распрощавшись с родней, покинул дом Бай.

Он выехал один, но уже за поворотом к нему присоединился Юань Ху. Дорога пошла в горы, воздух здесь был прозрачнее, а ветер — резче. К полудню они добрались до небольшой харчевни у подножия перевала, где хозяин, старый воин в отставке, подал им горячую похлёбку с сушёным мясом и лепёшки, испечённые на углях. Сюань, молчаливый и собранный, лишь кивнул, принимая еду, а Юань Ху, напротив, оживлённо расспрашивал старика о дороге на Чанъань.

На следующий день, едва рассвело, они тронулись в путь. Лошади шли ровно, но горная тропа петляла меж серых скал, и приходилось то и дело придерживать поводья. В полдень, когда солнце стало припекать, оба остановились у придорожного колодца, где юная девушка продавала свежую воду и кислые сливы. Юань Ху купил полную флягу, а Сюань, глядя на далёкие вершины, произнёс, что до столицы осталось не более двух дней пути, если идти без задержек.

Дорога располагает к разговорам. Сюань и Юань Ху в дороге иногда болтали, Сюань с удивлением заметил, что его собеседник весьма сведущ в самых разных искусствах и умениях, остроумен и даровит. Юань Ху говорил о живописи так, будто сам держал кисть, рассуждал о музыке, как истый музыкант, и в его словах о военном деле не было ни капли книжной сухости — только живой опыт и ясный ум.