— Тебе нельзя выигрывать, — вяло проронил Юань Ху.

— Что? — удивился Сюань. — Проиграть этому сопляку? Как это можно?

Юань Ху тяжело вздохнул.

— Опомнись, Сюань! Если ты отразишь три удара, ты попадешь на состязания мечников. Значит, тебе надо… отразить три удара и ничего больше. Понял? Иначе в семействе могут и догадаться, что с тобой что-то не то. А тебе это не на руку. Блеснёшь талантом в другой раз.

Сюань опустил голову. Юань Ху был прав

На рассвете двор уже был полон. Старейшины сидели в тени навеса, косясь на него с откровенной насмешкой. Бай Фэн вышел вперёд, широкоплечий, с уверенной ухмылкой, и в руке его блестел настоящий боевой клинок. Сюань смотрел на землю, на трещины в каменных плитах, на солнечные пятна в кроне старого дуба. Когда прозвучал сигнал, Бай Фэн сделал первый выпад — быстрый, злой, с расчётом на испуг. Сюань встретил клинок ровно, без лишнего движения, и сталь звякнула сухо, как о камень.

Второй удар обрушился сверху, и он ушёл в сторону, пропустив лезвие в пальце от плеча. Толпа замерла. Старейшины перестали перешёптываться.

При третьем ударе Бай Фэн вложил в замах всю свою злость. Сюань не стал уклоняться — он просто подставил меч наискось, и чужая сталь скользнула по его клинку, высекая искры. Звон прокатился по двору, и наступила тишина. Бай Фэн отступил на шаг, тяжело дыша, не веря, что его атака ушла в пустоту. Сюань опустил меч, глядя в сторону старейшин. Сердце билось ровно, как маятник.

— Три удара, — сказал Бай Цзюань, подходя к нему. — Ты справился.

Сюань кивнул, не поднимая взгляда. Когда двор начал расходиться, он перехватил взгляд одного из старейшин. Тот странно смотрел на него, и в глазах мелькало что-то подозрительное.

Вернувшись к себе, Сюань плюхнулся на кровать и тут же повернул голову к Юань Ху.

— Почему этот старик так странно смотрел на меня? Я же всё сделал так, как ты советовал!

— Верно, но при последней атаке ты использовал приём «Косой молнии». Он сегодня не в ходу, но старейшина Бай Цзюань видел его в юности. К счастью, он подумал, что ты упражнялся с каким-то стариком, научившим тебя старинным приемам, или просто наткнулся на редкий старый свиток.

Сюань облегченно вздохнул.

— Завтра на состязаниях тебе придётся играть ту же роль — слабого, неловкого, случайно выжившего.

Сюань согласно кивнул. Он уже понимал: один неверный шаг, слишком резкое движение — и маска рассыплется. Но Юань Ху прав: в этом мире выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет вовремя прикинуться земляным червём.

— А что, если этот Бай Цзюань начнёт копать? — тихо спросил Сюань, не отрывая взгляда от потолка.

— Не начнёт, — перебил Юань Ху, и в его голосе прозвучала стальная уверенность. — Этот старик всю жизнь коллекционирует древние техники, как жук — навоз. Ты задел его любопытство, а не подозрение. К тому же, начни он даже копать — до чего докопается-то?

Сюань медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Он сел на кровати, потянулся к кувшину с водой и сделал глоток. Вода была прохладной, но внутри всё ещё горело пламя.

Юань Ху молчал, позволяя ему успокоиться и собраться с мыслями.

— Завтра, — спустя десять вздохов продолжил Юань Ху, — будешь спотыкаться на каждом шагу. Пропускать удары, которые обязан блокировать. Но в самый последний момент, когда соперник решит, что победа у него в кармане, ты нанесёшь один-единственный удар — тот, что невозможно предугадать. Старая школа, забытая всеми. И никто не сможет сказать, что это не случайность.

— Сколько будет боев у каждого?

— Не знаю, семейка Ши и род Бай в прошлом году выставили по шесть человек. Сколько будет от семьи Сюй — сказать не могу. Но реальным победителем будет первый в своём роду.

Снова раздался стук в дверь: слуга принес обед: рис с овощами. Сюань отложил половину для Юань Ху, но тот отказался.

…На рассвете парадные залы дома Бай наполнились гулом голосов, но, когда на арену вышли участники, шум стих. Три рода выстроились на каменной площадке. Ши — в серых одеждах, Сюй — в синих, Бай — в чёрных. Старейшины заняли почётные места, и над ареной повис тяжёлый запах кожи и стали. Мужчины, облачённые в лёгкие боевые одежды, двигались с грацией, отточенной годами тренировок. Их клинки, отполированные до зеркального блеска, ловили солнечный свет, в глазах бойцов читалась холодная решимость доказать превосходство своего рода.

На галерее, огороженной резными перилами вишневого дерева, расположились женщины. Их наряды из шёлка и парчи переливались всеми оттенками: от глубокого индиго до нежно-белого, как лепесток сливы, и насыщенного багрянца. Они не сводили глаз с арены, среди них особенно выделялась старшая дочь рода Сюй — Мэй — с идеальной осанкой и тонкими пальцами, сжимающими веер, — она наблюдала за ристалищем с едва заметной улыбкой.

Турнир начался. Сюань стоял в задних рядах, опустив плечи, и смотрел, как мужчина из рода Ши выходит в центр — высокий, с мечом за спиной, с холодной улыбкой.

Первые бои были ровными: юноши скрещивали клинки, звон металла смешивался с криками поддержки.

Поединки следовали один за другим, и каждый раз судьи из старейшин трёх родов подтверждали победу скупым кивком. Молодой мечник из рода Сюй, прославленный своей скоростью, уступил более тяжёлому и упорному противнику из семьи Ши, и на арене наступила короткая пауза, когда победитель, тяжело дыша, поднял руку с мечом.

В этот миг женщины на галерее обменялись взглядами, явно связанными с втихую заключенными пари. Сюань ждал своей очереди, наблюдая за каждым движением — как Сюй бьёт слева, как Бай Цзинь уходит вправо, как Ши держит стойку. Он запоминал их слабости, но не показывал и проблеска интереса. Когда его имя назвали, он вышел медленно, будто нехотя, и чуть не споткнулся о край площадки.

Его соперник, юнец из рода Сюй, рассмеялся. Сюань позволил себе пропустить первый удар, второй, третий. Он падал, вставал, отступал — и каждый раз его движения казались неуклюжими. Зрители уже начали перешёптываться, что парень явно не готов к турниру. Старейшина Бай покачал головой. Но когда Сюй замахнулся на победный удар, Сюань качнулся вперёд — и его клинок, словно по нелепой случайности, прошёл на ладонь ниже, чем ждали, вонзившись в незащищённый бок соперника.

Тишина. Сюй рухнул, не понимая, что произошло, его лицо исказилось болью, и никто — даже старейшины — не увидел, что удар был рассчитан до последнего пальца.

Сюань поднял голову и тяжело вздохнул, как боец, вымотанный до предела. Старейшины переглянулись. Глава рода Сюй усмехнулся: «Повезло мальцу». После этого боя Сюань вернулся в строй, опустив глаза, и больше не совершил ни одного резкого движения. Он почти проиграл и следующий поединок мечнику рода Ши — быстро и бесславно, будто его силы иссякли. Первые три обмена ударами показали, что он двигается на полсекунды медленнее, чем соперник. Мечник Ши, уверенный в превосходстве, начал давить, заставляя Сюаня отступать к краю арены. Толпа уже решила, что исход предрешён, — Сюань выглядел сломленным, его дыхание сбивалось.

Но когда Ши Чжун сделал финальный выпад, Сюань шагнул вперёд, подставляя плечо под лезвие, и в тот же миг его собственный клинок описал короткую дугу, которой никто не ждал. Удар пришёлся не в корпус — в кисть противника. Ши вскрикнул, выронил оружие, а Сюань уже развернулся и закончил бой одним касанием к шее.

Он стоял, потирая рассечённое плечо, пока судья объявлял победу. Кровь стекала по руке, но лицо Сюаня осталось бесстрастным. Никто не понял, что произошло: ни внезапный шаг, ни расчёт на ошибку, ни то, как он использовал себя как приманку. Сюань поклонился зрителям и, не оглядываясь, покинул круг.

В последнем финальном бою его соперником был его старший брат. Бай Цзинь наступал стремительно, словно вихрь, и его меч чертил в воздухе серебряные дуги. Сюань же двигался словно сквозь туман — его блоки были вялыми, а уклонения снова запаздывали на полшага. Толпа на арене уже шепталась, предвкушая скорый финал: Сюань явно выдохся после тяжелого боя с Ши Чжуном. Он позволил Бай Цзиню загнать себя в угол, открылся, и брат не упустил момент — нанёс рубящий удар, который должен был решить исход поединка.