А, может, тебе заняться искусством? Изучать древности, лепить сосуды, писать тушью пейзажи, которые ты видел лишь в чужих снах? Но ты опоздал, Сюань, в твои годы учиться этому уже поздно.
А, может, ощутив тщету былых побед, тебе стоит стать отшельником, уйти в горы, учиться слушать ветер и собирать травы? Но, думаю, ты и сам понимаешь: ветер будет петь тебе только о громких победах и предательстве. Больше тебе нечего вспоминать.
А, может, хочешь стать поэтом и писать — нет, не хроники побед, а трогательные стихи об изменах. Они станут утешением для тех, кто тоже был предан. Но… есть ли у тебя великий талант к стихосложению, а, Сюань?
На сей раз Сюань внимательно слушал Юань Ху. Тот издевался, достаточно прозрачно намекая, что у него нет наставнического дара, нет монашеского терпения, нет знаний травника и поэтического таланта. Всё это было верно.
Сюань спросил.
— Хорошо, ты хочешь, чтобы я вернулся в столицу и убил Яня и Чжан?
Нахал снова расхохотался.
— Чтобы добраться до Чанъани, нужны лошади и деньги. Когда-то я уговорил тебя спрятать в пещере Янфэй золото Санчжоусского похода. Надеюсь, ты не проболтался об этом своей подружке Ляньцин?
Сюань побелел и закрыл лицо руками. Тяжело вздохнул. Глупец, какой же он глупец…
— Проболтался?
Сюань молча кивнул. У него не было тайн от любимой… Любимой… Его снова накрыла мутная тошнота.
— Там уже ничего нет, — с горечью бросил он, мысленно коря себя последними словами за доверчивость и глупость. — Ладно, — вздохнул он, — оставаться тут бессмысленно. Я хочу в дом отца. Уж это-то я могу?
Юань Ху брезгливо хмыкнул, вздохнул, утомлённо и как-то потерянно покачав головой.
— Парень, опомнись! Ничего ты не можешь! Тебе пятнадцать лет, тебя зовут Бай Линь Цзы, и все знают, что ты ничтожество, не умеющее даже толком держать в руках меч.
Теперь усмехнулся Сюань — не вызывающе, а просто, как человек, который наконец-то перестал притворяться. Он взял меч самого Юань Ху, слегка повернул запястье, и меч, который казался тяжёлым, лёг в его ладонь так естественно, будто всегда был там. Лезвие замерло в воздухе, как застывшая капля дождя. Сюань сделал шаг вперёд, и это был не шаг напуганного мальчишки — это был шаг человека, привыкшего к рекам крови и пота. Он не прекращал вращать клинок, и лезвие со свистом рассекало воздух, оставляя за собой тонкие серебристые дуги. Юань Ху скрестил руки на груди, наблюдая за сумасшедшим танцем стали. Потом Сюань резко остановил вращение, и меч замер, указывая остриём в землю. Он сделал короткий шаг вперёд, и клинок описал невероятно плавную, почти невидимую дугу — не сверху вниз, как учат, а снизу-вверх, ломая все каноны. Лезвие остановилось в вэне от груди Юань Ху.
— Ну… вообще-то, это единственное, что я действительно умею.
— Рад, что ты не забыл былые навыки, — игнорируя направленный на него меч, безмятежно отозвался Юань Ху. — А сохранил ли ты память об этом рождении? Ты помнишь, что в праздник Середины осени в роду Бай пройдут состязания по отбору достойных поступить в Школу воинов Отечества в Чанъани, а оттуда рукой подать до Учжоу и дома твоего отца…
Сюань опустил меч, и плюхнулся на кровать. Он прекрасно всё понял. Да, ему придётся быть не собой, если он хочет выбраться отсюда. Победить на отборочных и поехать в столицу. Потом добраться до отцовского дома. Скорее всего им сейчас заправляет тётка, Сюань Лэйшань, сестра отца… Хотя, постойте, прошло же шестнадцать лет! Небо, сколько же ей сейчас? Жива ли она вообще? Ладно, неважно, главное добраться до дома, в семейном склепе поклониться могиле отца, зажечь поминальные свечи… Он не делал этого долгих шестнадцать лет.
Сюаню искренне казалось, что едва он снова окажется дома, что-то произойдет, весь этот нелепый морок сам собой растает и исчезнет, и он снова станет собой, великим воином Сюанем Шангуанем, а не каким-то щенком Бай Линем не пойми откуда.
В коридоре раздался шум, производимый явно не одной парой ног, Юань Ху быстро исчез за ширмой, а в комнату Сюаня пожаловали четверо: два чернявых юнца чуть постарше Сюаня, высокий седой старик и мужчина средних лет с легкой сединой в волосах. Сюань нахмурился, поняв, что это родственники Бая: видимо, его братья, дед и отец. Поймав гневный взгляд мужчины, Сюань поспешно поклонился, сведя руки выше бровей.
Когда он распрямился, мужчина сказал.
— Бай Линь, на праздник Середины осени к нам приедут старейшины семьи Сюй и наши родственники рода Ши. Мы посоветовались и решили, что тебе лучше не участвовать в состязаниях: всё-таки зрителей будет много, и нам не хотелось бы ударить в грязь лицом. Так будет лучше.
Сюань нахмурился. Юань Ху четко сказал, что для него единственный способ попасть домой — это добраться до Чанъани, оттуда до дома всего полдня пути. А этот человек считает, что он опозорит их на родовых состязаниях, победитель которых поедет в столицу?? Рехнулся он, что ли? Впрочем, стоп. Он же говорит с Бай Линем. Кто этот человек? Отец Бая? В вдруг — дядя? Как его зовут? Как к нему обратиться, чтобы всё не испортить?
Он снова поклонился и торопливо проговорил.
— В последние дни я много практиковался. Кое-чему научился. Я бы хотел выйти на состязание.
Мужчина отпрянул с гневным лицом, мальчишки-братья Бай покатились со смеху, а старик только мрачно поджал губы, холодно взглянув на Бай Линя.
— Хочешь опозорить наш род в глазах гостей? — спросил мужчина.
— Это ничтожество собирается участвовать? — хохотнул младший из юношей.
— А почему бы и нет, отец? В роду Бай достаточно сильных воинов, и его неумение только оттенит силу остальных! — презрительно бросил старший из юнцов.
— Бай Цзинь, умолкни! Это не шутки! На состязаниях будут уважаемые люди, и мы со старейшиной Бай Цзюанем не собираемся краснеть перед ними из-за него!
Старик снова кивнул, не произнося ни слова. Сюань чуть не до крови закусил нижнюю губу. Ему нужны лошади и деньги на дорогу. Не воровать же? Во всех семьях были свои, веками установленные порядки, и везде всё решали старейшины. Младший же и голоса подать не мог. Но промолчи он сейчас — останется в этом доме ещё на год! Ну уж нет!
Он повернулся к старику.
— Почтенный Бай Цзюань! Дозвольте младшему попытаться. Я приложу все силы, чтобы не осрамить наш род!
Старик скривил губы.
— Все три твоих наставника сказали, что ты безнадежен.
— Но я не прошу их драться за меня, — Сюань чуть поднял голову, встречая взгляд старика. — Я прошу разрешить показать, чему научился сам. Если проиграю, накажете меня.
Тишина повисла в воздухе. Братец Бай Цзинь хмыкнул и хотел что-то сказать, но старик поднял руку, останавливая его. Он внимательно посмотрел на Сюаня, и в его мутных глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.
— Ты настаиваешь? — произнёс он медленно. — Тогда завтра на рассвете выйдешь против Бай Фэна. Если продержишься три удара, я позволю тебе участвовать.
Сюань поклонился, чувствуя, как колотится сердце. Он не знал, кто такой Бай Фэн, но это было неважно. Он получил шанс выбраться отсюда! И Сюань, почтительно кланяясь, проводил бесцветным взглядом направлявшихся к двери родственников. Едва за ними закрылась дверь, из-за ширмы появился Юань Ху.
Сюань сразу повернулся к нему и засыпал вопросами.
— Бай Цзюань — это дед Бая? Бай Цзинь — старший брат? Как зовут отца и второго брата?
— Отца зовут Бай Сюэцинь, а второго брата — Бай Фэн.
— О, Небо! Так я должен драться с этим щенком?
— На себя посмотри… — усмехнулся Юань Ху.
В этот момент в дверь снова постучали. Юань Ху исчез за ширмой. Слуга принес деревянный ящик, перевязанный грубой веревкой. Внутри лежал меч с тусклым лезвием. Сюань обхватил рукоять и поднял, ощущая холодную тяжесть клинка, провёл пальцем по тусклой стали, чувствуя, как холод отдаётся в костяшках. Меч был тяжёлым, неуклюжим, словно выкованным из чугунного лома.
— Старик дал мне этот меч, чтобы я выиграл или проиграл? — пробормотал он себя под нос.
