— Ну что сколько прошли? — спросил Никс.

— Пятнадцать миль. Давление падает, мне это не нравится. Если начнется буря, будет негде укрыться.

Никс сглотнул. На Фризе он как-то попал в сильную метель посреди плато. Он тогда лег, вцепившись в наст чуть ли не зубами, но его все равно норовило утащить порывом. Повезло спрятаться от бури за какой-то кочкой, распластавшись под ней и прижав хвост. Как же он замерз тогда. К тому моменту, как буря закончилась, он не чувствовал ни ушей, ни пальцев, а хвост превратился в сосульку.

— На твоей карте нет той зеленой сетки? Мы могли бы найти бы гору и укрыться за ней.

— Нет. Я смотрел еще на корабле, тут все ровное, как тарелка.

— Можно взяться за хвосты или обвязаться для надежности. Я прихватил веревку.

— Позже. Пойдем быстрее. — Риктер махнул и зашагал.

Нет, это было неправильно. Неправильно было убегать от бури. Чуть раньше или чуть позже, она тебя все равно догонит. Но если убегать, то догонит обессилевшего. И размотает так, что никаких сил не останется встать и идти. Нельзя было бороться с бурей — ее можно было только переждать.

Через какое-то время ветер сменился и теперь бил в правое плечо. Идти стало труднее, приходилось наклоняться вперед, чтобы не заваливаться. Видимость упала футов до пяти. Никс едва различал впереди темно-синее пятно куртки Риктера. Тот продолжал идти на чистом упрямстве — молча, не сверяясь с картой, не останавливаясь выпить воды.

Время исчезло. Никс шел и шел, держа взглядом смутную фигуру. Песок шуршал и цокал по маске, набивался в ботинки, под одежду, в волосы и в хвост, противно прилипал ко взмокшей шее. Ворот стал натирать. Плато все не заканчивалось, кругом была лишь красная земля и песок.

— Риктер! — позвал Никс. Микрофон включился, но вместо слов он слышал только тяжелое дыхание. — Риктер! Нужно остановиться, сверить маршрут!

Ответа не было.

— Риктер!

«Кошачья матерь, чтоб тебя». — Сражаясь с ветром, Никс прибавил скорость и, нагнав Риктера, потянул за плечо, разворачивая к себе.

Глаза у котокопа были полуприкрыты, распахнутым ртом он хватал воздух, на побледневшем лице проступили крупные капли пота.

— Нужно… идти, — с трудом произнес Риктер.

— Нужно остановиться. Если ты упадешь, я тебя точно не дотащу, здоровяк. Тормозим, привал.

— Нет! — Риктер стряхнул его руку.

— Стоять, офицер Риктер! Смирно! — рявкнул Никс.

Риктер качнулся и замер. Никс вытряхнул из рюкзака веревку, обвязал Риктера за пояс и обвязался сам. Между ними получилось футов пять. Более чем достаточно.

— Садиться не будем, просто постоим немного, выпьем воды и передохнем минуту. Иди сюда. — Никс притянул котокопа к себе, позволив навалиться. Риктеру явно было хреново.

— Ты… сможешь разобраться с маршрутом? — спросил Риктер. Нашарив во внутреннем кармане комм, он вложил его Никсу в руку.

Никс кивнул. Риктер закрыл глаза.

Загородив ладонью экран от ветра, Никс рассматривал карту. Они шли восемь часов, прошли двадцать шесть миль отклонились от маршрута на три мили. Слишком много. Нужен был лишний час пути, чтобы скорректировать маршрут. Лучше бы Никс не видел таймера на экране. Ноги сразу ослабели, тело налилось свинцовой тяжестью. Им нужно было отдохнуть хотя бы полчаса, переждать бурю, не могла же она бушевать вечно. Дыхание Риктера выровнялось. Уснул стоя — понял Никс и осторожно опустил его на землю. Риктер сразу свернулся в клубок. Никс улегся рядом, стараясь отгородиться от ветра, укрыл их обоих хвостом.

Без масок они бы не дошли.

Почему ни один из них не подумал о том, чтобы повернуть назад? Может, стоило связаться с катером? Чем занимаются сейчас Сайлас и Джейд? А что, если они подали сигнал на станцию, и за ними уже прилетели. Сидят теперь, смотрят в окно на бурю и пьют холодное молоко.

Никс закрыл глаза. Делает ли Тая йогу без него? Где же Маркус? Как он? Что делает сейчас? Почему Никсу все время казалось, будто с ним случилось что-то ужасное? Если его арестовали, то скорее всего просто держат в камере. А вдруг его допрашивают, требуют рассказать, откуда у него техно-букашка, а Маркус даже не умеет ею пользоваться.

За технологию можно было здорово огрести. Те, кто ее создал, и те, кто ею владел, наверняка не были заинтересованы в распространении информации о том, что прыжки без маяков вообще возможны. Раз Маркуса уводила военная полиция, то возможно у них и произошла утечка.

Никс вздрогнул и очнулся от вязкой дремоты. Стоило сесть, как с плеч посыпался песок, пара горстей юркнула за воротник и тут же прилипла к коже. Бррр, гадость! Он зафыркал и встряхнулся.

Вокруг них с Риктером успело намести барханчиков. Стоял штиль, но красная пыль все еще висела в воздухе.

— Просыпайся! — Никс потряс котокопа за плечо. — Давай, Риктер, подъем. Пей и идем дальше.

Риктер зашевелился, медленно сел и только потом разлепил глаза. Он явно не привык к долгим переходам.

— Пей воду, — велел Никс.

Он напился сам и достал комм. Катер на запрос не ответил, видимо, сигнал не проходил через песчаное марево.

Четырнадцать миль. Около пяти часов пути, если повезет.

— Связи нет. Готов идти дальше? — спросил Никс.

Риктер кивнул.

— Иди первым.

— Как твой хвост?

— Пройдет.

— Хорошо. Держи мой за кончик, ладно? Я буду знать, что ты рядом. И не забывай пить воду.

— Хорошо, мамуля, — вяло съязвил Риктер.

Они спали около часа, и теперь Никс чувствовал, что сил прибавилось. Интересно, приходилось ли Маркусу идти через бурю? И нравится ли ему вообще ходить пешком? Никс вдруг поймал себя на том, что почти ничего о нем не знает. Любимый цвет, любимая еда. Есть ли друзья, кроме команды, или корабль — это и есть вся его жизнь. Все, что Никс мог сказать о Маркусе, строилось не на фактах, а на ощущениях. Месяц назад он сам бы себе за такое дал по ушам и обозвал наивным котенком.

Но кошачье чутье — штука надежная. Сколько раз оно вытаскивало его из передряг, в которые он умудрялся вляпаться по самые уши? Не счесть. И сейчас оно говорило четко, без помех: этот капитан — тот, за кем стоит идти. Не потому, что он идеальный. А потому, что настоящий. С ним можно работать.

Никс верил своему чутью. И хотел верить Маркусу. А для этого нужно было сначала его найти.

Красное марево расступалось. Каждый шаг приближал их к станции, к спасению и к Маркусу. После отдыха, открылось второе дыхание, они взяли хороший темп.

— Риктер. Эй, Риктер! — позвал Никс. — Слушай. А чего ты хочешь от жизни? О чем мечтаешь?

На самом деле, он просто хотел услышать котокопа, узнать его состояние.

— Я хочу стоять на своей земле, — помолчав с минуту, хрипло ответил Риктер. — Хочу ферму. Не важно, в орбитальном блоке или на планете. Скорее всего, это будет далекая колония со свежим терраформированием, но я хочу выйти на крыльцо своего дома, посмотреть по сторонам и сказать: это моя земля. Я кот — и это моя земля.

— Хорошая мечта, — проникся Никс. — Очень хорошая.

Своя земля — это было весомо. Прав у котов всегда было меньше, чем у людей. Кот был либо чьим-то. Либо бродячим — слепым пятном в социальном плане. А если тебя нет, то и имущества у тебя быть не может. Получалось, что кот в любом случае не мог обладать чем-то серьезным без риска потерять собственность в любую минуту. Никс не стал об этом говорить, Риктер и сам все знал. Но в далеких уголках космоса, в молодых колониях всем было наплевать, что в землеустроительную контору приходит кто-то с документами и кредитами, а за спиной у него болтается хвост. План Риктера был не таким уж фантастическим.

— Не веришь? Думаешь, не получится? Ты с Сайласом сколько лет работал? Пять? За это время он умудрялся отправлять тебя даже на военные флагманы, с оплатой наличными. Думаешь, оформить документы на клочок земли в заднице Вселенной будет проблемой? — словно прочитал его мысли Риктер.