Никс обернулся. Риктер шагал тяжело, припадая на левую ногу. И что-то его явно беспокоило, хоть он и не подавал виду.

— Ты ведь обо мне не слышал, да? — продолжил Риктер. — Ты знал Сайласа, видел его команду, постоянно меняющуюся, заметь. Один парень сошел с дистанции, потом другой решил остаться на станции. Третий перебрал с выпивкой, и корабль ушел без него… Ты никогда не думал, что выглядеть болтливым простофилей — неплохая маскировка, когда проворачиваешь разные мутные дела. Он ведь даже капитана твоего уболтал.

— Пожалуй, — согласился Никс.

Риктер фыркнул.

— Люди хитрые и слабые. Хоть и занятные. Думаешь, у тебя все схвачено, жизнь идет по плану, и тут он выкидывает такое, от чего все встает с ног на голову.

Голос Риктера звучал неожиданно тепло. Кажется, рассуждая о том, как славно быть независимым одиночкой, он имел в виду не столько пустоту вокруг, сколько право выбирать — с кем эту независимость делить. Не с кем угодно, а с теми, кто прошел проверку делом. Такие люди встречались ему редко, но каждый оставлял след. С кем-то он делил огневую точку в засаде, с кем-то — последний баллон кислорода. И сейчас, в этом тусклом свете чужой планеты, Риктер говорил о них — не по имени, но так, будто они стояли за плечом.

Никс уловил это. Котокоп не из тех, кто разбрасывается уважением. Но если уж заслужил — оно остается с тобой навсегда.

За раздумьями Никс упустил часть рассуждений Риктера и очнулся на фразе:

— …поэтому ищешь тех, кто не сломается. Кто вытащит, даже если ты сам уже решил, что все. А если однажды кто-то из них не вернется — ты запомнишь их, но пойдешь дальше.

— Сайлас ужом из любой передряги вывернется, еще и прихватит что-нибудь ценное, — усмехнулся Никс, кивая в сторону катера.

— Я не о нем, — отрезал Риктер, но беззлобно. Помолчал и добавил уже спокойнее: — Он просто везде свой. Это другое.

Никс усмехнулся и промолчал. Если Риктеру нравится думать, что он ни в ком не нуждается — пусть думает. А Никсу нравилось быть с кем-то вместе, и он этого не скрывал. Сейчас они вдвоем с Риктером — и это хорошо. В компании не так скучно идти по красным пескам.

— У тебя уши не чешутся? — спросил Риктер.

— Нет. Как вы познакомились с Сайласом?

— Маска мала, кошачья мать, три оклада бы отдал чтобы почесать.

— У меня хвост чешется.

— Я дергаю?

— Нет, долбаный песок набился, надеюсь, шерсть не выпадет. Так что? Познакомились, как?

— У меня тогда хвост был в порядке, уши целы и шкура без единого шрама, — недовольно проворчал Риктер, и Никс фыркнул. — Только выпустился из учебки, считай. Год — ерунда для служебного кота. Приступил, значит, к полевой. Мне тогда повезло, у меня была потрясающая инструктор.

— Офицер Риктер! — догадался Никс.

— Саманта, — произнес Риктер после короткой паузы. — Саманта Риктер, да. Единственный человек, от которого я не видел ни лжи, ни изворотливости. Она была особенная. Ходила в капитанах, хотя ей оставалась пара лет до пенсии. Красивая, смелая, сильная и добрая.

Риктер некоторое время шел молча, припадая на левую ногу.

— Так что? — поторопил Никс.

— Мы разрабатывали банду торговцев всяким особенным на Миракле. Ты, наверное, и не слышал о такой станции. Знатная дыра. Одни мутанты. Вода дрянная, воздух — сплошной смог. Старая отработанная колония. У меня поручение было — приглядывать за задней дверью бара, где работали наши. Сижу у стены, как последний бездомный кот, и тут вижу ноги. Мужик какой-то встал прямо передо мной и обзор загораживает. Я на него взглянул, а он говорит: «Киса, ты тут не сиди, хвост отморозишь. Иди лучше». Пыхнул в лицо дымом и вошел в ту самую дверь, за которой я присматривал. Это и был Сайлас.

— А потом?

— А потом в переулке нарисовались пятеро с парализаторами, и ко мне. — Риктер тяжело вздохнул, переводя дыхание, и продолжил. — Я троих раскидал, ухо мне порвали, а тут из бара повалили наши клиенты, как тараканы. Пришлось действовать зубами. Уложил оставшихся — и в погоню. Скачу на четырех, морда вся в крови, ухо клоком висит, они орут. Не успел. На улице их флаер ждал. Мне потом влетело, разжаловали бы, если б было куда. Я тогда решил, что обязательно найду того чернявого, который меня кисой обозвал, хорошо его запомнил. Потом, правда, оказалось, что он был не из банды. Сайлас брезговал с требухой возиться, просто мимо шел. Распознал засаду, хотел меня предупредить, — Риктер помолчал и глухо закончил: — Саманта погибла через год, в этой же колонии. Не доглядел я. Арестовали с ней очередных отморозков, по виду просто психи, сопротивления не оказывали. Пока одного в наручники паковал, другой в нее выстрелил. Глупо вышло. И очень быстро. Раз и все.

— Стой! — скомандовал Никс.

Риктер от неожиданности врезался ему в спину. Выглянул из-за плеча.

— Что там?

— Погоди.

— Все чисто, идем, чего встал?

Никс и сам не понимал, но чувствовал — лучше оглядеться. Может, чуть темнее впереди казался песок или ладонь поймала восходящий порыв ветра. На Фризе он от чутья не отмахивался.

— Держи веревку натянутой.

Никс сделал осторожный шаг. Затем еще один, и еще. На пятом из-под ног посыпались камешки, и он отскочил. Впереди ничего не было. Земля кончилась. Никс упал на четыре точки, а затем, растянувшись на животе, подполз к краю, пытаясь разглядеть хоть что-то. Потом взял горсть земли, кинул в провал — и не услышал ни звука. Что ж, оставалось решить, идти направо или налево.

— Глубоко? — спросил Риктер.

— Похоже. Налево?

— Разделимся?

— Нет, не стоит. У нас всего один комм. Думаю, это выработка, следы по краю как от ковша экскаватора. У нас на Фризе были похожие, знаешь, огромные такие штуки с зубастыми вращающимися ковшами, загребают породу.

— Не нравится мне это. Мы сколько идем уже? Часов двенадцать?

— Вроде того. Песок садится, ты заметил? Видимость все лучше. Идем налево.

Риктер пожал плечами и, когда Никс повернулся к нему спиной, поймал кончик хвоста в ладонь. Они шли молча.

Ветер стих так же внезапно, как и налетел. Красная мгла осела, и на мгновение открылся горизонт — бескрайняя, выжженная равнина, покрытая сетью трещин, словно старая глиняная тарелка. Ни неба, ни солнца — только багровая дымка, висевшая над землей.

Никс остановился, чтобы перевести дух. Он не оборачивался, но чувствовал, как натяжение веревки ослабло. Риктер стоял в двух шагах позади, согнувшись, уперев руки в колени. Дышал он тяжело, с хрипом, но упрямо не жаловался.

— Привал, — сказал Никс, не спрашивая.

— Нет, — выдохнул Риктер. — Еще немного.

— Ты сейчас упадешь. — Никс развернулся и посмотрел на него в упор. — Садись.

Риктер посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между злостью и облегчением. Он медленно опустился на песок, вытянув больную ногу. Никс сел рядом.

Никс сделал несколько глотков. Вода была теплой и отдавала пластиком. Он закрыл глаза.

— Знаешь, — сказал Никс, разглядывая трещины в земле, — когда я работал на почте, у меня был маршрут через перевал Ветров. Там тоже была пустыня. Только снежная. И ветер такой, что сбивал с ног. Я тогда был молодой, глупый. Думал, что справлюсь в одиночку.

— И как? — спросил Риктер, не открывая глаз.

— Чуть не сдох. — Никс усмехнулся. — Меня нашел старый кот по имени Барс. Он тащил меня на себе три мили до сторожки. Я тогда весил немного, но все равно. Он не бросил меня.

Риктер открыл глаза и посмотрел на него.

— Ты поэтому решил спасти Маркуса? — спросил он. — Даже если ты его не найдешь, то не отобьешь у полиции.

— Коты часто одиночки, да, — кивнул Никс. — Но я не хочу быть совсем один. Не хочу, чтобы кто-то оставался один.

Риктер слабо улыбнулся, уголок рта дернулся вверх, но тут же вернулся на место. Он откинул голову назад, глядя в багровое небо.

— Мы дойдем, — сказал он. — Я не собираюсь сдохнуть в этой дыре. У меня ферма не куплена.

— Вот и отлично, — Никс хлопнул его по плечу. — Отдохнем пять минут и двинем дальше.