— Хорошо, я поговорю.

— Похвали его!

Кают-компания была пуста. В камбузе Никса не было.

— АСТРА, запусти биосканирование и найди кота.

— Одну минуту, дорогой. Ох, кажется, он чем-то расстроен, его тепловая сигнатура упала. Может быть, он заболел?

«Еще одна», — подумал Маркус.

— Где он?

— В техническом коридоре шесть, в конце.

Маркус пошел за ним. На створке люка, конечно же, остались шерстинки. Никса он нашел в нише под генератором. Кот свернулся клубком, уткнувшись лицом в хвост. Маркус нагнулся, схватил его за щиколотку и потянул.

Никс развернулся и коротко зашипел. Будь на его месте Джейд, Маркус решил бы, что она капризничает.

— Хочешь ветчины? — спросил Маркус.

Кто его знает, этого кота. Он выглядел бодрым, но может, у него случился нервный срыв от пережитого.

Никс отвернулся, заполз обратно в нишу и снова попытался спрятаться за хвостом.

— Ты хочешь мне что-то сказать или хочешь, чтобы я ушел? — мягко спросил Маркус.

— Все. Совсем ушла. Вас почуяла, — показал клыки Никс. — Сэр. Теперь можно и ветчины.

Маркус пошел впереди, чувствуя кошачье присутствие за спиной. Он уже собрался похвалить кота за решительность в бою, когда услышал голос Никса, нарочито безразличный:

— Знаешь, эти космомыши редко приходят по одной. Споры могли разлететься. Даже когда я поймаю эту, не смогу дать гарантию, что где-то рядом с реактором не сидит личинка.

Маркус замедлил шаг, не оборачиваясь.

— К чему ты?

— Так, к слову. — Никс поравнялся с ним, глядя прямо перед собой. — Ты, наверное, уже ушел из флота, когда появился девиз: судовой кот — это не расходы, это инвестиция в безопасность корабля. Я знаю пару флагманов, где служат коты.

— Назови.

— Это не так важно, как их постоянное присутствие. — Никс подумал секунду и продолжил: — Тая читала статью, что на дальних рейсах, в замкнутом пространстве, чертовски важен психологический климат. Научно доказано, присутствие фелиса снижает стресс у гуманоидов. Повышает сплоченность экипажа.

— Всегда ясно, кто сожрал самое вкусное и вылил всю воду, — согласился Маркус и усмехнулся, не сдержавшись.

— И единственное препятствие тому, чтобы я остался с вами — Сайлас, — Никс сказал это так, будто Маркус уже позвал его в команду и теперь он раздумывал, принимать ли приглашение.

Маркус остановился и рассмеялся от души. Ему всегда нравилась кошачья непосредственность. Ни к чему не обязывающая. Коты легко загорались и так же легко остывали. Джейд назавтра не помнила то, ради чего обещала разбиться в лепешку вчера.

— Он захочет отступных. Но для капитана и собственника целого космического транспортника какие-то тысяч десять точно не станут проблемой. В конце концов, я буду готов одолжить немного. Пятьсот, может, тысячу. Но они у Сайласа, — кот сделал неопределенный жест рукой. Хвост торчал трубой и пушился, уши упруго торчали вверх.

— Ох, профилактика нынче не дешевая, — притворно вздохнул Маркус.

— А сколько непосредственной пользы может быть! Погрузка и упаковка. Ночные вахты. Газовый детектор. Кошачий нюх в пять раз сильнее человеческого.

— У нас нет газа.

— А если плазма потечет?

— Поверь, это мы и без тебя не пропустим.

— Пищевой анализ.

— Внутрикотово, — Маркус поиграл бровями, и кот, глядя ему в глаза, нагло усмехнулся.

— Пока я остаюсь при своих. Ты больше жрешь, чем работаешь. А я не привык столько тратить на «моральный климат в команде».

Кот опустил уши.

— Не начинай.

И глубоко, очень печально и очень смиренно вздохнул.

— Со мной такие штуки не проходят! — сурово сказал Маркус.

Кошачий хвост лег на пол безвольной тряпочкой.

— Иди, ешь свою ветчину! — бросил Маркус и первым вошел в кубрик.

Корабль тихо вибрировал, ускоряясь. Чувствовать привычный еле заметный гул было приятно. Маркус сделал себе кофе и бутерброд. Подумал и сделал еще несколько. Не прогадал. Никс, прикончив свою пару, застыл, навострив уши, и уставился на ветчину.

Сон не шел. Маркус сидел в капитанском кресле на темном мостике, откинувшись назад. На главном мониторе вместо навигационных карт плескалось живое, глухое черное полотно космоса, усыпанное тонущими в бесконечности бриллиантами далеких звезд. Мягкий гул реактора и тихое шипение систем нарушали абсолютную тишину. Маркус смотрел в эту бездну, следил за вспышками и пытался угадать, где ярче мигнет следующая.

Однажды научившись, космодесантник не мог перестать чувствовать чужое присутствие еще до того, как этот кто-то вышел из-за угла. Кто-то ночной и хвостатый.

Переборка бесшумно открылась и впустила Никса в рубку.

— Отсеки на корабле должны быть изолированы, — напомнил Маркус. Совсем недавно он отменил все приказы на открытые двери. Корабль в полете — средство повышенной опасности и правила, отточенные поколениями пилотов и техников, авариями и пробоинами, должны соблюдаться бесприкословно.

Кот прошел через кубрик и сел в пилотское кресло, завороженно вглядываясь в рисунок космоса.

— Ты же понимаешь, что это проекции? — уточнил Маркус.

Кот коротко кивнул. В отражении звездного света его глаза светились фосфоресцирующим зеленым.

— Я немного посижу и продолжу охоту, — тихо сказал кот.

— До утра полно времени, — так же тихо ответил Маркус, не отрывая взгляда от экрана.

— Ты хорошо дрался в доке, — похвалил Маркус, вспомнив основы управления коллективом.

— Ты тоже, — кивнул Никс.

Они снова замолчали, слушая, как дыхание корабля и шепот звезд. На экране одна из самых ярких — может, станция, а может, сверхновая в тысяче парсеков отсюда — мигнула разноцветным переливом.

— Расскажи о них, — попросил Никс, кивнув в сторону экрана.

— Видишь ту голубоваТаю точку в секторе Дельта? — Маркус протянул руку, указывая. — Это Калипсо-9. Планета после терраформирования. Там океан цвета розового вина, что ли. И три солнца. Когда они заходят одно за другим, небо три часа к ряду полыхает, будто в пожаре.

Он начал рассказывать. Не как капитан, а как мальчишка, впервые увидевший звездные карты. О планетах с дюнами из черного стекла, о ледяных лунах, где воздух звенит и пахнет азотом, о газовых гигантах с кольцами, в которые можно нырнуть, как в радугу. О том страхе-восторге, когда понимаешь, насколько ты мал в этом вечном холоде, и какое это счастье — хоть раз увидеть это своими глазами.

Никс слушал, затаив дыхание. Его хвост, свисавший с подлокотника, замер. Уши были повернуты к Маркусу, ловя каждое слово.

Он задавал вопросы: «А там есть рыба?», «А пахнет ли розовый океан?» — простые, наивные. Как человек однажды пораженный всем этим и понимающий — его жизнь пройдет в серости и пустоте, пройдет зря, если он не увидит собственными глазами дюны и луны.

Маркус говорил о пыльных бурях на Алхибе, об арахнидах, о существах на планете Нокс, похожих на сколопендр, живших в сероводородной среде, от которой жутко чесалась кожа, даже в скафандре.

Постепенно он выдохся и замолчал. Кот повернулся.

— Я видел только ту колонию с конвейером, Фриз и Малого Лебедя. Армейские, с которыми я плавал, находились в патруле, никуда не приставали, а военные станции везде одинаковы.

— И как ты выбрался с Фриза?

— Тот геолог посадил меня в контейнер с рудой и опечатал, — Никс пожал плечами. А потом рассмеялся и потер затылок, — Чуть не замерз к чертям. На погрузке выскочил и затерялся среди погрузчиков и емкостей.

Маркус бросил взгляд на часы. Кот воспринял это как руководство. Встал, потянулся и был таков. Только переборка бесшумно закрылась за ним. Капитан еще пару минут созерцал звезды, но они начали расплываться перед глазами и он ушел в каюту.

Кошачий слух в три раза чувствительнее человеческого. И раз в пять острее слуха космодесантника. Вакуумные снаряды не шутка. На Фризе вели подрывные работы и коты, которых посылали устанавливать взрывчатку глохли через месяц такой работы. Никто не выдавал им наушники. Да, всем всегда было плевать на котов. Если прикинуть хвост к носу, Никсу с работой очень повезло. Отморозить хвост можно было и без почтовой службы. В любом другом месте. А он знай себе таскал барахло со станции на станцию. «Сто миль по снегам, среди трещин и торосов. Но не поднимать же коптер ради предохранителя для базы ФУ-12. Отправьте почтой. Он легкий, не больше тридцати фунтов». Коты справлялись. Большей частью.