Я посмотрела вниз, на двор между корпусами.

Там двое адептов спорили возле стойки с оружием. Один пытался продемонстрировать движение, второй отказывался становиться в позицию, пока тот не уберёт настоящий клинок.

Обычный день продолжался.

— Не знаю.

Эрвин не стал говорить, что времени достаточно. Мы оба понимали: дело не в двенадцати днях.

— Я не прошу решать сейчас, — сказал он. — Только не выбирай поездку потому, что отказ придётся объяснять.

Я посмотрела на него.

— А если я выберу остаться только потому, что боюсь?

— Тогда это всё равно будет твоё решение.

Прежде такая осторожность в ответах раздражала бы меня. Сейчас я была благодарна, что он не пытается придать моему страху удобную форму.

— Я хочу увидеть, — сказала я после паузы. — И не хочу.

Эрвин кивнул, словно в этом не было противоречия.

Мы спустились вместе. На следующем занятии я впервые за несколько дней пропустила начало объяснения, потому что смотрела в окно.

Ограниченный допуск оказался гораздо более обстоятельной вещью, чем разрешение на выход в Кхар-Зар.

Нам выдали перечень того, что можно взять с собой, предупредили о проверке записей и несколько раз повторили, какие документы должны оставаться у преподавателей. Даже учебные ножи следовало носить по установленному порядку, не перекладывая из ножен в сумку и обратно по собственному удобству.

Сайлас прочёл лист до конца.

— Если я захочу высморкаться, разрешение у кого получать?

— У того, кто даст тебе чистый платок, — ответила Мэрра. — Свой ты опять потерял.

Велара, сидевшая рядом, прыснула.

Ксарен дождался, пока они успокоятся.

— В поездке вы представляете академию. Это не означает, что нужно молчать при любом обращении. Это означает, что спор с местным служащим сначала передают мне или Эссаре.

— Из-за новых ограничений? — спросил Корвен.

— Из-за того, что разрешение получили мы. И отвечать за его соблюдение тоже будем мы.

Я перечитала перечень.

Ничего невыполнимого. Ничего, что само по себе указывало бы на опасность.

От этого было не легче.

На осмотре у Иары я спросила, может ли переход в мир с более насыщенной магической средой повлиять на ограничители.

Она проверила записи, затем сами браслеты.

— Их работу рассчитали не только на Пустой мир. Если не попытаетесь обратиться к дару, разницы для контуров не будет.

— А если почувствую что-то необычное?

— Скажете сопровождающему. Сразу.

Я кивнула.

Иара вернула мне разрешение на выезд и уже потянулась к следующей папке.

Я могла попросить оставить меня.

Не попросила.

Вечером перед поездкой Мэрра нашла меня за столом с раскрытой тетрадью.

Сумка уже была собрана. Я проверила застёжки, документы и все снаряжение столько раз, что больше ничего не оставалось, кроме как сидеть и смотреть на список.

— Ты завтра собираешься писать или протирать бумагу? — спросила она.

Я подняла голову.

— Что?

Мэрра указала на лист. Я машинально водила большим пальцем по одному и тому же месту, и край уже начал загибаться.

Я убрала руку.

Она села напротив и разложила свои записи.

— Нам достался южный подъездной путь. Старое описание, новая карта и действующие ограничения. Я беру расстояния и места остановок, ты — изменения маршрута?

— Хорошо.

— Велара будет проверять обозначения. Если снова начнёшь делать всё сама, мы обе обидимся.

— Когда я делала всё сама?

Мэрра посмотрела на меня поверх тетради.

Я вздохнула.

— Ладно.

Она подвинула ко мне чистую страницу с заранее расчерченными графами.

— Вот. Чтобы на месте не тратить время.

Я провела пальцем по аккуратным линиям.

Мне предстояло вернуться в Элларию.

Мэрре — сравнить два дорожных описания.

Я не могла объяснить ей, что именно для меня значит эта страница.

Поэтому просто поблагодарила.

У перехода пришлось ждать.

В Кхар-Зар нас пропустили после обычной сверки документов. Здесь служащий академии передал разрешение другому человеку, тот ушёл за перегородку и вернулся не сразу.

Группа понемногу растянулась вдоль стены. Корвен отошёл к преподавателям уточнить, где собираться после прибытия. Эннар присел на сумку, но тут же поднялся под взглядом Мэрры.

Близнецы тихо спорили о том, кто забрал общий справочник. Дариан утверждал, что положил его на стол. Сайлас — что стол остался в комнате и, следовательно, доказательств нет.

Я почти не слушала.

За колеблющимся воздухом виднелась светлая площадка. По ней прошёл человек в длинной куртке, остановился, посмотрел на что-то за пределами моего зрения.

Кулон лежал под рубашкой. Камень был тёплым от кожи.

Я поправила ворот и заставила себя убрать руку.

— Проходим по одному, — сказал Ксарен. — За линией не задерживаться.

Мэрра шагнула первой из нашей тройки. Велара последовала за ней.

Я задержалась ровно настолько, чтобы это заметил Эрвин.

Он стоял чуть позади.

— Я здесь, — сказал он тихо.

Я кивнула и вошла в переход.

Сначала был воздух.

Прохладный, влажный, с запахом земли и листьев. Я вдохнула слишком глубоко, словно всё время до этого дышала не полностью.

Под ногами лежал светлый камень. За стеной станции шумели деревья, и этот звук оказался настолько знакомым, что мне пришлось опустить голову.

Листья шевелились не по одному, как редкие растения в защищённых дворах Пустого мира. Ветер проходил через целую крону, дальше — через другую, и шелест уходил куда-то за ограду.

— Следующая тройка, — произнёс служащий.

Мэрра стояла в нескольких шагах впереди и ждала меня.

Я подошла.

Небо над крышей было бледно-голубым. На нём ещё угадывался край одной из лун.

Мне хотелось смотреть вверх, пока не заболит шея.

Вместо этого пришлось подать руку для сверки допуска.

Местный служащий провёл плоской пластиной возле отметки академии, сравнил результат со списком и указал место под навесом. На меня он посмотрел не дольше, чем на Велару.

Иллюзия держалась.

Я прошла дальше, стараясь не ускорять шаг.

За станционной стеной росли деревья.

Я знала их. Не эти конкретные — их породу, форму листа, гладкую кору молодых ветвей. В детстве мне нравилось собирать опавшие семенные коробочки и раскладывать на подоконнике, пока мама не спрашивала, собираюсь ли я оставить в комнате место для чего-нибудь ещё.

Теперь одна такая коробочка лежала возле решётки водостока.

Я заметила её и прошла мимо.

От станции нас повели вдоль наружной ограды. Рядом шёл местный сопровождающий в серой форме, впереди — Ксарен и Эссара. Дорога огибала большой двор с тележками, затем поднималась к зданию хранилища.

За деревьями виднелся другой путь, короче. Светлые плиты спускались к мосту, по обеим сторонам росли низкие цветущие кусты.

На входе стояла решётка.

Возле неё караульный разговаривал с женщиной, державшей за руку ребёнка. Женщина показала дощечку с отметками, но караульный покачал головой и указал на дорогу вдоль стены.

Она что-то ответила. До нас донеслось только:

— Мы каждый день…

Остальное заглушил стук колёс.

Женщина крепче взяла ребёнка за руку и пошла в обход.

— Там закрыто из-за ремонта? — спросила Велара.

Сопровождающий посмотрел на неё.

— Это внутренний проход. Для него требуется отдельное разрешение.

— Он на карте отмечен как общий.

— Значит, у вас старая карта.

Велара раскрыла было рот, но Эссара обернулась:

— Отметьте расхождение. В хранилище уточним.

Мы пошли дальше.

Я смотрела на решётку, пока её не закрыли деревья.

В Элларии всегда хватало оград. Просто раньше я редко оказывалась с той стороны, где требовалось просить, чтобы тебя пропустили.