Он посмотрел на меня.

— Вейл, ограничения на практику у вас сохраняются?

— Да.

— Значит, задания, требующие активного воздействия, будете проходить отдельно после допуска. Пока их в программе нет.

Несколько человек повернули головы. Я заставила себя не опустить рукава ниже.

Терен уже перешёл к следующему столу.

Он не спросил, почему я ношу браслеты. Не предложил проверить что-нибудь прямо сейчас. Я почувствовала облегчение и тут же разозлилась на себя за то, что заранее готовилась к худшему.

Для первой практической работы нам раздали небольшие рамки с плоскими камнями внутри.

Терен велел не трогать боковые крепления и дождался, пока каждый получит прибор.

— Диагностические пластины. Они реагируют на естественный магический фон и изменения состояния тканей. Ничего направлять в них не требуется. Не пытайтесь помочь прибору, даже если вам кажется, что он работает слишком медленно.

Сайлас убрал палец с крепления.

Мэрра заметила и усмехнулась.

— Работаете по очереди, — продолжил преподаватель. — Сначала отмечаете пульс и дыхание в покое, затем выполняете простую нагрузку и сравниваете показатели. Записывать будете не вывод, а наблюдение. «Мне стало хуже» недостаточно. «Участилось дыхание, появились дрожь и холод в пальцах» — уже сведения.

Эннар потянул к себе рамку.

Терен остановился возле нашего стола.

— Вам сегодня только показатели в покое.

— Меня допустили к занятиям.

— И я вас не выгоняю. Но после истощения обычная нагрузка ещё некоторое время даёт необычный результат. Сейчас нам нужен исходный показатель, а не повторение лечебного осмотра.

Эннар откинулся на спинку стула.

Я ожидала, что он начнёт спорить, но он лишь подвинул прибор мне.

— Тогда ты первая.

Я посмотрела на браслеты.

Терен проследил за взглядом.

— Ваши ограничители исказят магическую часть измерения. Это и отметите. Физические показатели сравнить можно.

— Пластина не будет пытаться пройти через блокировку?

— Нет. Здесь нет активного воздействия.

Он перевернул одну из рамок и показал закрытое основание.

— Такие приборы используют на первом занятии именно потому, что испортить их проще, чем причинить ими вред. Но основание всё же не вскрывайте.

Я положила ладонь на камень.

Он оказался прохладным. Через несколько мгновений у края проступила тонкая линия, рядом появилась другая, слабее.

Мэрра наклонилась, сверяя результат с выданной таблицей.

— Вот это записывать?

Терен указал нужную шкалу, дождался, пока мы разберёмся, и пошёл дальше.

Я убрала руку.

Ничего не произошло.

Ни боли, ни давления, ни знакомого ощущения чужой силы под кожей.

Эннар посмотрел на меня.

— Теперь дышать можно.

Я не заметила, что задерживала дыхание.

К середине занятия в аудитории стало шумнее.

Велара обнаружила, что её сосед дважды записал собственные показатели вместо чужих. У окна спорили, можно ли считать число движений пульса одинаково, если один отсчитывает слишком быстро. Корвен подошёл к доске и попросил уточнить обозначение, после чего объяснил его тем, кто не расслышал.

Я выполняла упражнение возле стола: медленно приседала, стараясь не заваливаться на ушибленное колено. Мэрра следила за временем, а Эннар вносил записи.

После нагрузки линия на пластине изменилась. Я наклонилась ближе.

— Теперь сравните с ощущениями, — сказал Терен, проходя мимо. — Не с тем, что вы ожидали увидеть.

Я начала перечислять: дыхание чаще, ладони тёплые, тянет бедро. Эннар записывал с такой серьёзностью, что я едва не рассмеялась.

За соседним столом Эрвин заканчивал свою часть. Когда я подняла голову, он коротко посмотрел на меня, затем на лежащую передо мной пластину.

Я кивнула.

Он вернулся к записям.

Никакого вопроса вслух не потребовалось.

У близнецов Терен задержался дольше.

Я заметила это только потому, что Сайлас, прежде отвечавший с обычной лёгкостью, вдруг замолчал.

— Ещё раз, — попросил преподаватель.

Сайлас положил ладонь обратно.

Терен посмотрел на камень, повернул рамку к свету и сверился с таблицей.

— Ожог чем обрабатывали?

— Тем, что выдали в лечебном крыле.

— Сегодня наносили?

— Утром.

Преподаватель кивнул.

— Здоровую руку положите.

Сайлас послушался. Дариан придвинулся, пытаясь разглядеть показания, но Терен уже убрал рамку.

— Этот прибор я проверю отдельно. Возьмите другой.

Он принёс замену из шкафа. Пока Сайлас повторял измерение, преподаватель просмотрел записи Дариана.

— Восстановительные составы за последние дни принимали?

— Нет.

— Перегрузка, необычные воздействия?

Дариан взглянул на брата.

— Тоже нет.

Терен сделал пометку на отдельном листе.

— Хорошо. Продолжайте.

Я вернулась к своей таблице. Эннар показывал на строку, которую я пропустила.

— Здесь ещё нужно после отдыха.

Я снова положила ладонь на камень.

К концу занятия у нас было по странице записей и гораздо меньше уверенности в том, что собственное состояние легко оценивать.

Мэрра призналась, что ожидала восстановиться быстрее. Эннар сердился на слишком частый пульс, хотя сидел почти всё время. Я обнаружила, что после небольшой нагрузки зажимаю плечи и продолжаю держать их так даже тогда, когда дыхание уже выравнивается.

Терен прошёл между столами, просматривая результаты.

— Вы не обязаны за одно занятие научиться определять всё без приборов, — сказал он. — Для начала достаточно перестать путать «я ещё могу заставить себя двигаться» и «мне безопасно продолжать».

Он собрал несколько листов, остальные велел оставить в тетрадях.

— На следующем занятии будем разбирать восстановление. До него запишите два наблюдения после обычной разминки. Нагрузку специально не увеличивать. Если кто-то решит ради красивого результата довести себя до обморока, обсуждать будем не результат.

Сайлас склонился к Дариану:

— Жаль. Был бы запоминающийся доклад.

— С тебя и обычного хватит.

Мы начали собираться.

У двери Терен остановил меня:

— Вейл, на минуту.

Мэрра замедлила шаг. Я показала, что всё в порядке, и подошла к кафедре.

Преподаватель держал мой лист.

— У вас отмечено напряжение до измерения. Оно появилось при виде прибора или раньше?

Я посмотрела на бумагу.

— Раньше.

— И после проверки прошло?

— Стало меньше.

Он кивнул.

— В дальнейшем отмечайте это отдельно от реакции на нагрузку. Иначе будете приписывать прибору или упражнению то, что началось до них.

Я ожидала продолжения, но Терен только вернул записи.

— На сегодня всё.

У меня уже почти получилось уйти, когда он добавил:

— Если когда-нибудь понадобится сравнить показатели при изменении режима ограничителей, это будет делать Иара. На моих занятиях самостоятельно их не проверяют.

— Я не собиралась.

— Хорошо. Предпочитаю сказать заранее.

Он отпустил меня так спокойно, что заготовленная настороженность оказалась лишней.

В коридоре ждал Эрвин.

Мы забрали оружие и вышли во двор.

Мэрра с Веларой уже ушли вперёд, обсуждая задание. Эннар остановился у стены, где его поджидала белка-летяга. Та спустилась по водостоку, перебралась ему на рукав и сразу полезла к карману.

— Сегодня без переговоров, — сказал он. — Я опаздываю есть.

Зверёк исчез под краем куртки.

Эрвин проводил его взглядом.

— Кажется, его не услышали.

— Услышали. Просто не согласились.

Мы пошли медленнее.

После разговора в библиотеке я несколько раз ловила себя на ожидании, что между нами всё изменится заметнее. Эрвин начнёт смотреть иначе, подбирать слова, избегать вопросов о семье или, наоборот, осторожно возвращаться к ним.