Сначала я увидела руку.

Он прижимал её к плечу, пытаясь закрыть рану, из которой кровь выходила слишком быстро. Защитное поле смялось и исчезло.

Эннар подхватил его прежде, чем тот упал на меня.

— Держи!

Эрвин потянул Торена за ворот в укрытие.

Я оказалась возле его ног.

Ткань на груди расползалась тёмным.

Кровь попала мне на пальцы.

Я смотрела на неё.

Нужно было прижать.

Я знала.

Найти ткань. Зажать рану. Не дать ему двигаться.

Мама тоже пыталась закрыть кровь ладонью.

Она упала на колени возле боковой двери.

Мы почти дошли.

Я помнила это «почти» лучше самой дороги.

Её рука соскользнула с моего плеча. Я обернулась, не понимая, почему она остановилась.

На светлой ткани под рёбрами растекалось пятно.

Мама посмотрела вниз — удивлённо, словно испорченная одежда была единственной неприятностью.

Потом подняла глаза на меня.

— Иди.

Я опустилась рядом.

— Я помогу.

Сила не складывалась.

Я звала её, пыталась удержать, но всё рассыпалось раньше, чем удавалось придать форму. В комнате было чужое давление, боль, страх — я не понимала, что именно мешает.

Мама схватила меня за руку.

— Не оставайся.

Я не ушла.

Не успела или не смогла — за все последующие годы так и не решила, каким словом назвать это.

Помнила только, как её пальцы становились слабее.

— Ния.

Голос прозвучал внутри.

Не громко.

Так близко, что я наконец подняла голову.

Эрвин смотрел прямо на меня.

— Здесь, — сказал он уже вслух. — Ты здесь. Это моя рука. Возьми её.

Я не двигалась.

Он взял моё запястье сам и положил ладонь на свёрнутую ткань у плеча Торена.

— Дави. Вот так. Не отпускай.

Торен застонал.

Под пальцами было горячо.

Я нажала сильнее.

— Хорошо, — сказал Эрвин.

Над нами треснула каменная преграда.

Эннар сидел, упершись обеими руками в пол. Из носа у него текла кровь. Он подтягивал к укрытию обломки, закрывая щели, через которые артефакт снова пытался добраться до нас.

Ещё удар.

Камень сдвинулся мне на колено.

Я вскрикнула.

Боль вернула меня в реальность.

Эрвин. Эннар.

Торен, который с трудом дышал у меня под руками.

Это не мои родители погибали рядом.

Я прижала ткань обеими ладонями.

— Он теряет кровь.

— Знаю, — ответил Эрвин.

— Нужен целитель.

— Дариан побежал за помощью.

В голосе не было уверенности, что они успеют.

Снаружи послышался голос Ксарена.

— Отойти от опоры!

Что-то тяжёлое ударило в стену за решёткой.

Защитные линии на полу вспыхнули ярче.

Эннар поднял голову.

— Сейчас снова…

Вспышка попала в верхнюю плиту.

Край взорвался крошкой.

Эрвин закрыл меня собой, прижав к стене. Обломок рассёк ему рукав. Он даже не посмотрел.

Я не отпускала рану.

Торен перестал стонать.

— Эй, — сказала я. — Смотри на меня.

Его веки дрогнули.

Вчера он сидел у окна и спорил о датах.

Я помнила шутку про портрет. Кривую строку на полях. Палец, которым он придерживал страницу, пока сосед пытался перевернуть раньше времени.

— Торен.

Он попытался вдохнуть.

Получилось плохо.

Снаружи коротко крикнули.

Гул оборвался.

На полу одна за другой погасли красные линии.

Я всё ещё ждала следующего удара.

Решётка дрогнула, поднялась на ладонь и застряла.

— Ещё! — приказал Ксарен.

Металл заскрежетал.

Под решёткой появилась щель.

Первым к нам пробрался Дариан.

Он посмотрел на Торена, на наши руки и сразу отодвинул обломок у его ног.

Следом вошёл целитель.

— Кто держит рану?

— Я.

— Не убирайте, пока не скажу.

Он опустился рядом.

Его пальцы легли Торену на шею.

На мгновение лицо изменилось.

— Носилки сюда. Быстро.

Эннар не смог встать сам.

Когда защита погасла, он просто убрал ладони с пола и завалился на бок. Сайлас подхватил его, вытащил из-за камней.

Эрвин поднялся, опираясь на стену.

Я осталась возле Торена.

Целитель работал молча. Иногда велел повернуть ткань, иногда — ослабить давление. Затем на ране закрепили плотную повязку с тусклыми знаками.

— Теперь отпускайте.

Пальцы не разжимались. Он повторил.

Во второй раз у меня все же получилось убрать руки. Кровь уже начала подсыхать в складках кожи.

Торена подняли на носилки. Кто-то прошёл рядом, задев меня плащом.

Я вздрогнула так сильно, что едва не упала.

Эрвин придержал за локоть.

— Пойдём.

Я посмотрела на решётку.

Она была поднята.

Можно выйти.

Я всё равно не смогла сделать первый шаг, пока он не пошёл рядом.

Нас посадили в пустой аудитории.

Мэрра появилась раньше, чем я успела понять, откуда она узнала. Присела перед Эннаром, сунула ему в руки кружку и только потом повернулась ко мне.

— Где ранена?

Я покачала головой.

Она посмотрела на кровь на рукавах.

— Это не моя.

Слова прозвучали слишком тихо.

Мэрра не стала спрашивать дальше.

У Эрвина рассечённое предплечье перевязали наскоро. Он сидел у окна, прикрыв глаза. Сайлас ходил от двери к столу, пока Дариан не велел ему сесть.

— Ты мешаешь.

— Кому?

— Всем.

Сайлас остановился.

На его ладони темнел ожог. Он так и не показал её целителю.

За дверью говорили.

Я узнала голос Иары.

— Кто прошёл последним до срабатывания?

Ксарен ответил:

— Вельморы. Оба вышли за дальний рубеж.

— А остальные?

— Остальные остались внутри.

Пауза.

— Зафиксируйте порядок. И снимите показания с обеих опор до замены узлов.

Сайлас посмотрел на дверь.

Дариан — на брата.

Никто ничего не сказал.

Потом нас вызывали по одному.

Спрашивали, кто где стоял, к чему прикасался, какую магию использовал. У Сайласа уточняли, что он пытался сделать с внешней пластиной. Дариан показывал, где стоял после возвращения с Ксареном.

Эрвин сказал про обращение ко мне до того, как спросили.

Я сидела у стены и слышала лишь часть разговора.

Записи заполнялись.

Наши имена ложились друг под другом.

О Торене сообщили к вечеру.

Ксарен вошёл без папки, остановился возле стола.

Я встала раньше остальных.

По его лицу уже поняла.

— Целители не смогли его спасти.

Мэрра замерла с мокрой тканью в руках.

Где-то за окном продолжали работать на площадке. Раздался удар, затем чей-то недовольный возглас.

Я смотрела на Ксарена.

Он сказал ещё что-то о занятиях, о том, что сегодня можно остаться в жилом крыле, о необходимости сообщить, если станет хуже.

Слова не доходили до сознания.

Торен умел ставить щит. Я никогда не спрашивала, насколько хорошо. Теперь знала.

Достаточно, чтобы у нас было время спрятаться.

Недостаточно, чтобы выйти самому.

Поздно вечером я пошла мыть руки ещё раз. Мэрра подняла голову, но не остановила.

Вода была прохладной. Я растирала пальцы, проверяла ногти, хотя кровь давно смылась. На запястьях под браслетами проступили красные полосы.

Я смотрела на них и вспоминала, как мама держала меня.

Она тоже не хотела отпускать. Даже когда велела уходить.

Раньше после таких воспоминаний почти сразу приходил Элион: его лицо, его рука, дверь, за которой ждал Илвар. Сегодня память остановилась раньше.

В отцовском кабинете.

Папа лежал у стола. Мама — возле двери.

Между ними оставалось несколько шагов, которые я так и не смогла пройти в нужную сторону.