Затем в лицо ударил горячий воздух.

Я вдохнула и почти сразу закашлялась.

— Освобождаем площадку, Вейл, — произнёс Ксарен за спиной.

Я отошла под навес.

Перед нами лежал чужой мир.

Красная звезда висела над невысоким каменным хребтом.

Её свет менял всё: лица, ткань одежды, пыль на дороге. Тени под навесом казались густыми, а открытая площадка — выжженной до белёсого блеска.

Дальше начиналась равнина с пологими складками холмов.

Лесов не было.

На склонах росли низкие фиолетовые кустарники. Между камнями тянулись полосы тёмной травы, местами собиравшейся в плотные подушки. Крупные растения стояли поодиночке, раскрывая к свету толстые лиловые листья.

Я смотрела на них, не сразу понимая, почему не могу отвести взгляд.

Один лист дрогнул под ветром.

По его поверхности прошла тень. У основания, между жёсткими стеблями, виднелись маленькие светлые бутоны.

Растение росло здесь само.

Не в ящике под артефактным светом. Не за стеной теплицы, где каждый стебель существовал благодаря чужому труду и привозной воде.

Я подошла к краю навеса.

От земли пахло нагретым камнем и горькой травой.

Запах был совершенно незнакомым. И всё же от него так резко вспомнился сад за домом, что я на мгновение перестала замечать жару.

Мокрые дорожки после дождя. Куст, за которым я прятала испорченный учебный клинок. Мама, которая стояла на ступенях и ждала, когда я сама решусь рассказать.

Я опустила глаза.

Возле сапога рос тонкий фиолетовый побег.

Не похожий ни на одно растение Элларии.

— На листья не наступайте, — сказал кто-то сзади. — Шипы по краям. Потом замучаетесь вытаскивать из сапогов.

Я отступила.

К нам подошёл мужчина в свободной серой одежде. Если бы не узкие тёмные пластины у висков, я приняла бы его за человека. Рядом с ним остановился другой демон — значительно выше, с тяжёлыми руками и широкими ступнями, для которых явно шили обувь отдельно.

Ксарен поздоровался с первым.

— Харвен. Маршрут не изменился?

— До промежуточного поста открыт. На верхней дороге идёт ремонт, возвращайтесь нижней.

Он посмотрел на нас.

— Первый год?

— Да.

— Тогда воду проверим сейчас.

Каждую флягу пришлось показать.

Харвен не интересовался тем, сколько нам кажется достаточным. Проверял заполнение, крышки, крепления. Одного адепта отправил менять протекающую пробку.

За навесом находилась закрытая цистерна. У крана стоял служащий, выдававший воду по отметкам в дощечке.

Сайлас посмотрел на собравшуюся очередь.

— Здесь всегда считают каждый сосуд?

Харвен услышал.

— Этот запас рассчитан на станцию и проходящие группы до следующей доставки. Если вам кажется, что считать лишнее, можете принести собственную цистерну.

Сайлас поднял ладонь, показывая, что спорить не собирается.

Я посмотрела на дорогу.

По ней двигалась повозка с большими закрытыми ёмкостями. Сопровождавшие её люди держались ближе, чем требовалось просто для охраны груза от случайного прохожего.

Теперь я иначе поняла, почему Мэрден уделил воде столько времени.

В Пустом мире нехватка казалась естественной. Здесь вокруг росли растения, в небе стояла звезда, за холмами жили люди — и всё равно нельзя было рассчитывать на ручей за следующим поворотом.

Нам поручили доставить на промежуточный пост перевязочный материал, несколько инструментов и сменные детали для креплений.

Не на форпост у грани, а на одну из станций, через которые шло снабжение.

— Отсюда груз заберёт гарнизонный обоз, — объяснил Харвен. — Дальше вашего допуска недостаточно.

Корвен проверил пломбы.

Я помогла закрепить один из ящиков на переноске. Вес распределили между тройками, смену носильщиков назначили заранее.

Харвен показал на карте дорогу, укрытия и места, где можно пополнить воду.

Потом приложил к нашему разрешению местную отметку.

На ней был знак вархата, отличный от печати Тана в верхней части документа.

Оба требовались.

— На посту покажете начальнице смены, — сказал он. — Не тому, кто первым выйдет навстречу.

Мэрра чуть улыбнулась, вспомнив занятие.

Я тоже.

Через час мне стало не до улыбок.

Жара не ослабевала. Даже ветер не приносил прохлады, только сушил губы и гнал мелкую пыль. Под светлой тканью куртки стекал пот.

Я начала понимать разницу между знанием температуры и ходьбой при ней с грузом.

Дорога шла вдоль склона. По сторонам росли низкие кусты, местами почти чёрные, местами ярко-фиолетовые. У некоторых листья были покрыты бледным налётом, другие блестели, словно их натёрли маслом.

Эннар, шедший с соседней тройкой, заметил движение под одним из кустов и придержал ближайшего адепта.

Из тени выскользнуло небольшое шестиногое существо и исчезло между камнями.

— Ядовитое? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. — Поэтому и не дал наступить.

Я внимательнее посмотрела под ноги.

На первом привале Ксарен велел доложить о самочувствии.

Один из адептов сказал, что всё в порядке, но, наклонившись за сумкой, не сразу выпрямился. Его посадили в тень, сняли часть груза и дали воду.

Никто не стал смеяться.

Его ношу распределили между остальными.

Дариан забрал у меня переднюю рукоять ящика.

— После следующего подъёма поменяемся.

Я хотела возразить, что ещё могу нести, но посмотрела на дорогу и согласилась.

Позже, когда очередь снова дошла до меня, плечо уже успело отдохнуть.

Промежуточный пост стоял за низкой каменной стеной.

Внутри было несколько приземистых строений, два навеса и большой резервуар, закрытый плитами. Тень занимала мало места, и её использовали целиком: там сидели грузчики, стояли ящики, лежали свёрнутые ремни.

Навстречу нам вышел широкоплечий демон с короткими рогами. Я решила, что он и есть начальник, но Ксарен лишь попросил позвать принимающего.

Через несколько мгновений из дальнего помещения появилась женщина.

На вид — обычный человек лет сорока. Только когда она взяла документы, я заметила, что суставы её пальцев устроены иначе.

Она прочла разрешение, проверила печати и велела разгрузить переноски.

Демон с рогами без возражений взялся за самый тяжёлый ящик.

Мэрден был бы доволен.

Начальница смены осматривала груз придирчиво. Пересчитала упаковки, проверила пломбы и только после этого поставила подпись.

— Садитесь под западный навес. Воду получите там же. Фляги открытыми не оставлять.

Сайлас проводил её взглядом.

— Здесь это говорят чаще, чем у нас велят не опаздывать.

Мэрра сняла сумку.

— Значит, тоже не все слушают.

Нам дали плотные лепёшки, сушёное мясо и кислые плоды с жёсткой кожицей. Я ела медленно, прислушиваясь к разговорам рядом.

За соседним столом двое спорили об обозе к форпосту. Требовались дополнительные крепления для щитов, а возчик уверял, что без замены колеса не дойдёт даже до следующей станции.

О тварях за гранью они говорили без особого выражения.

О сломанном колесе — с раздражением.

Я посмотрела на наш ящик с деталями.

В академии доставка выглядела упражнением. Здесь это были вещи, которых требовались для жизни ежедневно.

На обратный путь нас выпустили после проверки воды.

Верхнюю дорогу закрыли окончательно: ремонт оказался серьёзнее, чем предполагали утром. Пришлось идти нижней, более длинной.

Она проходила по краю сухой ложбины. На дне росли плотные заросли фиолетового кустарника, кое-где между ними белели обломки камня.

Нести теперь было легче. Мы забрали пустые ёмкости и несколько связок ремней, предназначенных для ремонта на станции перехода.

Зато усталость накопилась.