— Вы, голубчик, прямо скажите, есть в казне деньги на великие свершения или нет? — немного патетически воскликнул граф Блудов, также считавшийся сторонником Константина. — Ведь ежели сейчас время упустим, потом уже и не нагоним!

— Вполне согласен с мнением вашего сиятельства, — скороговоркой отвечал ему Рейтерн. — Расширение империи и присоединение новых богатых областей является делом в высшей степени полезным и, безусловно, необходимым. Ибо положительно скажется в долгосрочной перспективе. Однако при нынешнем положении дел к нему следует отнестись с величайшей осторожностью…

— Ничего не понял, — честно признался граф и повернулся к остальным. — Даст он денег на Дальний Восток или как?

— При условии своевременного окончания боевых действий на Кавказе казна, хоть и не без затруднений, сможет профинансировать еще одну военную кампанию, — сухо ответил припертый к стенке министр. — А где она будет происходить, решать государю.

— Вывернулся, подлец! — одобрительно хмыкнул Меншиков. — И нашим, и вашим потрафил…

— Никак не пойму, князь, чему вы радуетесь?

— Я, милостивый государь, уважаю гений во всех его проявлениях!

— Есть еще желающие? — обвел глазами оживившийся зал великий князь Михаил.

— Если позволите, — нерешительно начал Блудов, судя по всему и сам понимающий, что его выступление только окончательно все испортит.

— Прошу слова! — раздался на весь зал чей-то охрипший, но все равно знакомый голос.

Исправляющий должность председателя Госсовета удивленно посмотрел на входящего, после чего на его губах появилась тонкая улыбка.

— Прошу!

Не буду рассказывать, чего мне стоило это путешествие. Долгие перегоны по замерзшему зимнику, гонящиеся за санями волки и самые разные люди, некоторые из которых были ничуть не лучше диких зверей. Почти месяц непрерывной скачки вымотали до предела. Зато на собственном опыте убедился в необъятности Российских просторов. К счастью, последний отрезок на пути от берегов Тихого океана до Балтики удалось проделать в относительном комфорте, отчего в столицу я прибыл если и не отдохнувшим, то, по крайней мере, выспавшимся.

Несмотря на то, что практически во всех почтовых станциях и придорожных кабаках великого Сибирского тракта имелись лубки или даже репродукции настоящих картин с моим изображением, никто из встреченных на моем пути людей и не мог помыслить, что заросший двухнедельной щетиной офицер на самом деле является великим князем, браво грозящим саблей англичанам и французам на патриотической афишке.

Благодаря этому никто так и не смог раскрыть мое инкогнито, так что в Петербурге к моему приезду оказались совершенно не готовы. Я, в свою очередь, тоже не торопился объявить о себе, а переночевав и приведя себя в порядок в не самой фешенебельной гостинице, отправился прямиком в Зимний дворец, где по странному стечению обстоятельств как раз проходило заседание Государственного совета.

Что характерно, охрана меня тоже не остановила. Дежуривший на входе городовой при виде офицера просто отдал честь, а внутренняя охрана оказалась из чинов гвардейского флотского экипажа.

— Константин Николаевич? — едва не потерял дар речи от удивления командовавший караулом лейтенант барон Раден.

— Тише ты, — ухмыльнулся я. — Спугнешь мне всю рыбу!

— Но как же… надо ведь доложить… — пролепетал молодой офицер, явно не понявший, при чем тут рыбалка.

— Не порти людям сюрприз! И дай мне пару матросов в помощь, мои провожатые совсем утомились.

— Слушаюсь!

В общем, мое появление на госсовете оказалось не просто эффектным, но даже в какой-то мере театральным. В духе явления пушкинского Командора, ну или настоящего ревизора в финале великой пьесы Гоголя. И скажу без ложной скромности, сцена удалась!

Первым меня увидел и узнал явно обрадовавшийся младший брат. А вот реакция старшего немного насторожила. Государь сначала удивился, затем нахмурился, после чего не то чтобы улыбнулся, но слегка скривил губы и с интересом посмотрел на главных докладчиков. Дескать, как будете выкручиваться?

Начавшие понемногу поворачивать головы члены Госсовета отреагировали по-разному. Откровенно обрадовались представлявший морское ведомство Корнилов и Блудов. Второй, очевидно, потому что ему не понадобилось выступать, а первый просто был рад меня видеть. Еще одним скалившимся во все тридцать два зуба оказался Меншиков, казалось, искренне забавлявшийся сконфуженным видом Горчакова.

А вот министру иностранных дел явно было нехорошо. Александр Михайлович разом побледнел, вспотел и вообще как-то утратил весь свой дипломатический лоск. Сухозанет держался лучше, но тоже занервничал. Спокойней других выглядел Рейтерн. Мое явление его, может, и не обрадовало, но уж точно не испугало. Скорее наоборот, укрепило в какой-то мысли, которой он до сих пор придерживался…

— Добрый день, господа! — поприветствовал я почтенное собрание, с трудом подавив желание произнести сокровенное — «вечер в хату!» — Полагаю, многие мне не поверят, но развернувшаяся здесь дискуссия вызвала у меня неподдельный интерес. И говоря по чести, я рад, что противники рискнули, наконец, выступить с открытым забралом. Жаль только, что в мое отсутствие, но это, как видите, дело поправимое…

По рядам сановных господ прошелестели шепотки. Они не понимали ни откуда я взялся, ни каким образом успел появиться столь вовремя, и от этого им становилось не по себе.

— Первым, если позволите, получит ответ почтеннейший Николай Онуфриевич. Его превосходительство утверждает, что у нас нет флота, способного доставить необходимое число колонистов… а можно узнать, на основании каких фактов был сделан этот вывод? Вы послали запрос в Морское министерство?

— Не было такого! — на весь зал громко воскликнул Корнилов, заслужив несколько неприязненных взглядов со стороны заслуженных генералов.

— В таком случае, быть может, его превосходительство лично обмерял трюмы наших кораблей, на предмет определения их вместимости? Если так, я был бы крайне признателен за получение этих данных. Что, нет? Так какого же, пардон, черта вы врете всем присутствующим, включая государя императора?

Уязвленный в самое сердце генерал подскочил, как будто намереваясь что-то сказать, но так и остался стоять, разевая рот, как вытащенная на берег рыба.

— Чтобы разом покончить с вопросом доставки переселенцев, могу сообщить высокому собранию следующее: разработанный моим штабом проект позволяет в ближайшие десять лет перекинуть на Дальний Восток до полумиллиона душ обоего пола. Что позволит заселить и освоить все новоприобретенные территории.

— Но зачем они нам? — простонал начавший приходить в себя Горчаков.

— Затем, милостивый государь, что это богатейшие земли, практически никем сейчас не заселенные, и обладание ими составит основу грядущего благосостояния России! Двадцать миллионов десятин одной только пахотной земли, при том, что природные условия вполне сравнимы с таковыми на Кубани или в Новороссии. Ну а чтобы не быть голословным…

Повинуясь взмаху моей руки, в зал заседаний вошли двое матросов в форме гвардейского экипажа и выставили на стол хоть и неказистый, но довольно увесистый сундучок.

— Вуаля! — жестом фокусника открыл я крышку, и глаза всех присутствующих помимо их воли сосредоточились на маслянисто поблескивающих самородках и крупинках золотого песка.

— Что это? — благоговейно прошептал вышедший вперед император Александр.

— Презренный металл, любезнейший брат!

— И много его там?

— Чрезвычайно! — ответил я и захлопнул крышку, после чего продолжил долбить пораженных в их алчные сердца сановников и царедворцев. — Говоря о моей деятельности на Дальнем Востоке, предыдущие ораторы неоднократно называли их авантюрами, неизменно добавляя эпитет «дорогостоящие». Я не буду говорить сейчас о том, что все вложения непременно окупятся, тем более что это в любом случае произойдет не сразу, а обращу ваше благосклонное внимание на тот простой факт, что требуемые траты, в общем и целом, совершенно не велики!