— И нарваться на бешеное сопротивление законников, защищающих незыблемость частной собственности?

— Законников? — скептически хмыкнул Беклемишев.

— А ты не фыркай. Слышал, небось, что государь собирается реформировать судебное ведомство в России? Помяни мое слово, скоро адвокаты станут популярнее оперных певцов. Нет, брат, нельзя нам эту мину замедленного действия оставлять…

— Какую мину? — удивился жандарм.

— Динамитную, чтоб тебя. Бери бумагу, перо и записывай!

— Может позвать писаря?

— И газетчиков заодно! Михаил Васильевич, ты дурака-то из себя не строй…

— Слушаюсь!

— Итак, все земли знамен, как их…

— Циди.

— Во-вот. А так же удельные владения…

— Юйди.

— Они самые. Плюс земли военных поселений.

— Гуаньчжуан и иньтянь.

— Ты перестанешь меня перебивать? А то устрою тебе «иньянь»!

— Виноват.

— То-то! Так вот, все вышеперечисленные категории земель, по состоянию на 1850-й год, объявляются собственностью Русской императорской семьи и переходят в Удельное ведомство Российской империи. И все сделки по ним, начиная с указанного года, объявляются недействительными.

— Простите, ваше императорское высочество, но мне казалось, что вы желаете передать лучшие земли переселенцам и ветеранам.

— И что?

— Не будет ли лекарство хуже болезни? Разумеется, дураков, способных оспорить собственность августейшей фамилии, в России много не найдется. Но как тогда передать эти земли колонистам?

— Поверь мне, директор департамента Уделов и его чиновники будут только рады избавиться от столь далеких от Петербурга активов.

— Вы сейчас про его превосходительство Николая Михайловича?

Скепсис Беклемишева был понятен. Генерал Муравьев — родной брат покорителя Карса, еще не успевший получить графский титул и прозвище «Вешатель», славился своей дотошностью и упрямством.

— Да кто бы ни был, — усмехнулся я.

С этого, написанного впопыхах документа и начались знаменитые впоследствии «Одиннадцать статей», названные каким-то острословом «Первой Маньчжурской конституцией».

Первая редакция которых выглядела так:

1. Все представители издавна проживающих в Маньчжурии племен, пожелавшие присягнуть на верность Государю-императору Александру II, получат права и преимущества российских инородцев. Платя в государственную казну лишь ясак и не неся иных повинностей, за исключением службы в армии.

2. Пожелавшим остаться и сохранить подданство хуанди китайцам устанавливается обязательный подушный налог в размере 10 рублей в год. Всем неспособным к уплате предоставляется выбор. Либо добровольно отправиться на общественные работы до той поры, пока не будет погашена вся задолженность, либо незамедлительно покинуть российские владения вместе с семьей. Отказавшиеся сделать это самостоятельно подлежат высылке по этапу.

3. Все судебные тяжбы осуществляются исключительно по российским законам и на русском же языке.

4. Полный запрет для всех иностранных подданных на приобретение земли и недвижимого имущества, иначе как по завещанию. Сделки, осуществленные ранее вступления в силу данной статьи, считаются законными в случае проверки и подтверждения действительности оных российскими земскими управами.

5. Для всех мужчин старше 14 лет вводятся обязательные общественные работы 1 месяц в году (для тех, кто прибывает на сезонные работы сроком не больше 6 месяцев, заменяется уплатой при въезде 3 рублей за трудовую лицензию).

6. Запрет на открытие языческих кладбищ. Хоронить китайцев на территории Империи запрещено.

7. Полный запрет на ввоз/вывоз и курение запрещенных РКН веществ. За нарушение — полная конфискация имущества и либо высылка из страны, либо отправка на общественные работы в срок от 3 месяцев до 3 лет.

8. Полный запрет на владение, ношение и хранение оружия (холодного с клинком длиннее 4 дюймов и любого огнестрельного).

9. Торговая и ремесленная деятельность подданными Китайской империи ведется только на арендованных площадях (недвижимость запрещена), налог с оборота для китайцев устанавливается в 25%, также им необходимо покупать лицензию на ведение торговли/занятие ремеслом. Количество лицензий и их стоимость определяются для каждого уезда отдельно. Но не ниже 25 рублей в год.

10. На территории Империи бинтование ног детям запрещено. В случае нарушения этого запрета — полная конфискация имущества, лишение родительских прав и отправка на общественные работы на 3 года с последующей депортацией.

11. Любые нарушения общественного порядка и противоправные действия в отношении подданных Российской Империи — полная конфискация имущества, телесные наказания от 10 до 1000 розог (в зависимости от степени тяжести преступления), каторжные работы на срок от 3 до 20 лет с последующей депортацией.

Как и следовало ожидать, большинство этих тезисов вызвали самую разную реакцию: от молчаливого непонимания до откровенного неприятия, без обиняков высказанного мне на многочисленных заседаниях.

— Эдак Маньчжурия совсем опустеет, — упорно талдычил Мансуров, немного обиженный тем, что черновик документа составлялся без него. — Во всяком случае до той поры, пока появятся переселенцы из русских губерний.

— А минусы будут? — усмехнулся я.

— Как не быть, — поджал губы секретарь. — Для многочисленных строек, которые, как мне хорошо известно, имеются в планах вашего высочества, нужны рабочие руки. Откуда ж они возьмутся, если не будет туземцев, согласных на них работать?

— Ты, верно, невнимательно читал. Там есть оговорка, что временные рабочие, привлеченные на эти самые работы, не будут облагаться подобными налогами при том непременном условии, разумеется, что после окончания найма покинут нашу территорию!

— Так это еще хуже! Для нормальной работы государственных учреждений необходимы налоги и сборы! И для казны, уж простите, нет никакой разницы, кто будет их платить. Православные или инородцы!

— И это еще не все, — мягко прервала расходившегося Мансурова присутствовавшая на обсуждении великая княгиня. — Уверена, что представители церкви возмутятся отсутствию льгот для пожелавших принять православие.

— Пусть для начала уговорят их креститься, а потом уж поговорим.

— Прости, но зачем же ссориться с Синодом по такому ничтожному поводу? Неужели трудно вписать пару строк, которые если и не успокоят этих почтенных старцев, то хотя бы не дадут им повода упрекать тебя в забвении веры⁈

— Хм. Пожалуй, ты права. Просто мне очень сомнительно, что китайцы с их давними традициями буддизма, даосизма и конфуцианства вдруг искренне возжелают исповедовать веру Христову!

— Пути Господни неисповедимы, а униженные, оскорбленные и нуждающиеся в утешении есть везде. Зачем же закрывать перед ними двери, отвращая тем самым от церкви?

— Да с чего ты взяла, что я против новообращенных? — озадаченно посмотрел я на Стасю.

— А разве нет? — устало вздохнула она.

— Поймите, ваше высочество, — снова вступил в дискуссию немного успокоившийся Мансуров. — Предложенный вами документ не просто не соответствует законодательству Российской империи, но идет в разрез со всей системой и самим духом ее управления! Вспомните историю. Сколько бы ни расширялись пределы государства Российского, еще не было примеров, чтобы при этом изгонялось местное население. Напротив, ваши августейшие предки всячески старались защитить своих новых подданных. Дать им закон и порядок, которого те прежде были лишены, а отнюдь не выселять их в чуждые пределы. И это всякий раз приносило свои плоды. Люди оставались, трудились на благо новой Родины!

— Ты сейчас про Польшу, шляхта которой только и думает, как бы восстановить Речь Посполитую от моря до моря?

— Ну, есть же и иные примеры, — немного смутился секретарь.

— Конечно. Крымские татары во время последней войны!

— Зачем же такие крайности?

— Затем, чтобы не наступать на старые грабли и не давать подданным отплатить своей, как ты изволил выразиться, «новой родине» черной неблагодарностью. Тем более что как раз у китайцев никакого повода для благодарности-то и не будет!