— Что, прости?

— Так ведь все, что до сих пор предлагало ваше высочество, неизменно срабатывало к вящей пользе Отечества. Стало быть, и теперь все получится! Не, ну правда, кто кроме вас задумывался о необходимости канонерских судов, мин и броненосцев до того, как они действительно понадобились?

— Ладно, ступай с Богом! Удачи!

Плавание вдоль западного побережья Корейского полуострова при отсутствии надежных карт оказалось не самым простым делом. Береговая линия была буквально изрезана сотнями маленьких заливов, островков и разделявших их проток. Отчего очень напоминала финские шхеры, в которых Брылкину не так давно пришлось воевать. К счастью, и он, и его штурман обладали достаточным опытом, чтобы провести бывший британский шлюп мимо всех опасностей и прибыть к конечной точке…

Время от времени русским мореплавателям встречались джонки корейских рыбаков, большинство из которых при виде чужеземного корабля тут же поднимали паруса и бросались наутек. И только одна из них, по всей вероятности из-за сломанной мачты, не смогла ретироваться и осталась покачиваться на волнах.

— Поговорите с ними? — обратился к приданному его экспедиции переводчику Брылкин.

— Можно попробовать, — пожал плечами Кольцов. — Но успеха не гарантирую. Я ведь корейского совсем не знаю, и если аборигены не говорят по-китайски, то….

Так оно и вышло, корейцы китайского языка не знали или же категорически не желали это знание обнаруживать, отчего беседа не задалась. Однако пока бравый юнкер пытался разговорить своих собеседников, их лодка заметно погрузилась в воду. На что тут же обратил внимание пристально наблюдавший за ходом «переговоров» Брылкин.

— Да они тонут! — воскликнул он, после чего тут же велел спустить шлюпку и спасти незадачливых мореплавателей.

Это может показаться странным, но «спасаться» рыбаки не пожелали. Однако командовавший шлюпкой прапорщик из числа выслужившихся в офицерские чины морских пехотинцев излишней деликатностью не страдал, и вскоре на палубе русского корабля оказались трое взъерошенных подданных королевства Чосон: благообразный старик с пучком седых волос на подбородке и пара испуганно озирающихся молодых парней.

— Семен Тимофеевич, я уже понял, что договориться у вас не получилось, но может хоть знаками получится объяснить нашим новым знакомым, что им ничего не угрожает?

Пока Кольцов соображал, как ловчее показать руками слово «безопасность», старший из корейцев достал из висевшей у него на боку сумки письменные принадлежности и начертал на клочке бумаги какие-то мудрёные символы.

— Эврика! — обрадованно воскликнул юнкер. — Ну как же я сам не догадался?

— О чем? — изобразил вежливый интерес командир «Бульдога».

— Как однажды сказал мне господин Гошкевич, все здешние азиаты говорят на разных языках, но вот иероглифы у них практически одинаковые!

— В таком случае, надеюсь, для вас не составит труда наладить общение по переписке?

— К сожалению, — потух только что сиявший как новенький медный пятак Кольцов, — я знаю не так много иероглифов…

— Господи, послал бог двоечника! — сплюнул от досады капитан-лейтенант.

Как бы то ни было, юнкер сумел с пятого на десятое сговориться или точнее «списаться» с корейцами, после чего те понемногу успокоились и затихли в отведенном им углу. После чего смущающийся Кольцов вернулся на мостик и сообщил Брылкину о результатах.

— По их словам, к югу будет большой остров под названием Канхвадо, на котором есть крепость и королевские чиновники.

— Вы уверены? — недоверчиво хмыкнул Брылкин.

Однако делать было нечего, и вскоре продолживший свое плавание «Бульдог» и впрямь достиг большого острова или мыса, на берегу которого возвышались валы с невысокой крепостной стеной поверх них.

Корейские часовые, очевидно, тоже заметили русский корабль, и как только тот приблизился, сделали предупредительный выстрел, ясно показавший полное отсутствие у хозяев такого чувства как гостеприимство. К счастью, чосонские пушки не могли похвастаться дальнобойностью, так что пущенное ими ядро плюхнулось в мутные волны Желтого моря, не долетев примерно полутора кабельтовых до русского корабля.

— Прикажете открыть ответный огонь? — с надеждой посмотрел на командира старший офицер шлюпа лейтенант Бирюлев.

— Не торопитесь, Михаил Александрович, — покачал головой Брылкин. — Пока попробуем договориться миром. Где Кольцов?

— Я здесь, ваше высокоблагородие!

— Напишите для корейцев небольшое послание, которое мы отправим с одним из спасенных. Так, мол, и так, имеем важные сведения, просим прислать человека для переговоров, умеющего говорить по-китайски. Справитесь?

— Так точно!

Если с написанием текста юнкер разобрался за пару минут, то уговорить хотя бы одного корейца отправиться на берег оказалось совсем не просто. Ни старик, ни сопровождавшие его молодые рыбаки вовсе не горели желанием пообщаться с чиновниками своей страны, так что потерявшему терпение Брылкину пришлось дать новую команду.

— Хватайте крайнего, да свезите на берег!

Поскольку джонка затонула, пришлось везти посланника на катере, по которому чосонские артиллеристы также открыли стрельбу. К счастью, особой меткостью похвастать они не могли, так что экспедиция закончилась относительно благополучно. В том смысле, что русские моряки вернулись на свой корабль, а вот несчастному корейцу его соотечественники прямо на берегу отрубили голову.

— А вот это уже хамство! — помрачнел Брылкин и приказал открыть огонь.

Всего на «Бульдоге» было шесть орудий. Четыре из них находились в батарее, по обе стороны от гребных колес, а еще два нарезных Баумгарта №2 на поворотных станках на верхней палубе. Вот этим обладавшим совершенно немыслимой по здешним меркам мощностью пушкам и пришлось вразумлять «неразумных корейцев». Прекрасно знавшие свое дело русские артиллеристы быстро пристрелялись, и уже третий снаряд угодил в крышу с загнутыми вверх углами на приземистой кирпичной башне, осыпав окрестности осколками черепицы. Следующее попадание разворотило ей верхний этаж, а после третьего та развалилась, как игрушечный домик.

— Задробить стрельбу! — распорядился довольный капитан-лейтенант.

Как и следовало ожидать, демонстрация силы произвела на корейцев должное впечатление, так что скоро к русскому кораблю направилась джонка с представителями местных властей и переводчиком, оказавшимся… французским миссионером.

— Кто вы такой, месье? — поинтересовался Брылкин, как и большинство русских дворян умевший более или менее сносно говорить на языке Расина.

— Скромный служитель Господа! — воздел очи к небу монах. — Вот уже семь лет я несу слово Божие здешним жителям…

— И, судя по всему, не слишком преуспели, — хмыкнул командир «Бульдога». — Во всяком случае, особой любви к ближнему у вашей паствы не наблюдается.

— Вы, верно, не так меня поняли, — вздохнул иезуит. — Чосонские власти вовсе не поощряют нашу деятельность, и я в этой крепости скорее пленник.

Внимательно прислушивавшийся к их разговору корейский офицер тут же подтвердил его слова тем, что бесцеремонно пихнул миссионера, заставив тем самым вернуться к его обязанностям.

— Господин Пак спрашивает, зачем вы пришли в эти воды? — покорно перевел тот.

— У нас послание к королю Кореи.

— Королевство Чосон не ведет сношений с европейцами и не нуждается в их посланиях.

— Послушайте, святой отец, как вас там…?

— Брат Дюперре.

— Весьма рад знакомству. Так вот, брат Дюперре. Корейцы, очевидно, не в курсе, но мир вокруг в последнее время довольно сильно переменился. Не далее как месяц назад наш флот под командованием великого князя Константина осадил и взял сначала форты Дагу, а затем Тяньцзинь, после чего Цинский Китай капитулировал. Так что теперь у королевства Чосон нет сухопутной границы с Китаем, зато есть с Российской империей.

— Вы, верно, шутите? — округлил глаза иезуит.