Я поднимаю голову, собираясь пожаловаться на это своим друзьям, но замечаю Айдена, склонившего голову, читающего своё сообщение в телефоне, нахмурившего брови, выглядящего… раздражённым. Его голова медленно поднимается, и его лицо поворачивается, чтобы встретиться с моим. Он кивает в сторону моего телефона, и ужас обхватывает мои лёгкие, внезапно затрудняя дыхание. Последнее, что я хочу делать, это читать любое сообщение, которое ждёт меня.

— Что это? — спрашивает Джаннетт, замечая напряжение.

Я открываю сообщение.

ДР. КИНГСТОН: Я бы хотел увидеть вас двоих в моём кабинете, сегодня, если возможно. Это важно. Дайте знать, если 15:00 подходит.

Я пытаюсь сглотнуть в то же время, когда желчь хочет выйти из моего горла, заставляя меня кашлять. Айден протягивает мне один из маленьких бумажных стаканчиков с водой, которые у нас на столе, и я с благодарностью киваю, осушая его скудное содержимое, затем тянусь за другим и делаю то же самое.

— Наш профессор по литературе хочет видеть нас в своём кабинете сегодня, — говорит Айден, голос ровный.

— Это хорошо или плохо? — спрашивает Чарльз.

Айден пожимает плечом, но я чувствую напряжение, исходящее от его тела. Он, несомненно, думает, что это нехорошо.

И я не могу придумать ни одной причины, чтобы не согласиться с ним.

— Ну, удачи вам, ребята. Я надеюсь, что это ничего серьёзного, — говорит Чарльз.

Айден кивает.

Джаннетт тянется под стол и сжимает моё колено. Я поднимаю глаза с обеспокоенным взглядом и встречаюсь с её собственными. Она дарит мне успокаивающую улыбку, но это мало что делает для успокоения моей паники. Мне сошло с рук притворство, проскальзывание, невыполнение работы, метания, весь семестр. И теперь мне придётся расплачиваться.

Айден едва сказал мне слово, пока мы шли к кабинету нашего профессора. Что сделало поездку на крошечном, проклятом лифте очень неловкой.

Я хватаю его за запястье, прежде чем мы поворачиваем за угол и направляемся к нашей гибели. Я должна сделать большое признание о том, как глубока моя любовь к нему. Я должна пообещать ждать его на другой стороне. Я должна объявить, что независимо от того, что жизнь бросит нам, Я ТЕБЯ НАЙДУ.

Он смотрит через плечо и вниз, где моя рука держит его запястье, но не поворачивается. Он вопросительно поднимает бровь.

Я прокашливаюсь.

— Мне жаль, — это единственное, что я могу придумать, чтобы сказать.

— Не волнуйся, — отвечает он.

Но этим словам не хватает уверенности, обычно присущей им, когда они исходят из его рта.

Мои плечи опускаются. Но прежде чем я падаю и теряю всякую надежду, он берёт мою вялую, пустую руку и наполняет её своей, переплетая наши пальцы, потирая свой большой палец о мой. Его рука поглощает мою, и ощущение тепла и безопасности распространяется по всему моему телу.

— Что бы это ни было, мы разберёмся с этим, хорошо? — говорит он.

Всё ещё нет улыбки, но я так сильно хочу верить его словам. Я должна.

Он в последний раз сжимает мою руку, а затем отпускает. Я сразу же скучаю по стабилизирующему эффекту, который даёт мне его прикосновение.

Дверь доктора Кингстона открыта, но его нет за столом. Вместо этого он сидит на диване, с книгой в руке. Я сразу узнаю обложку.

Когда я записала и отправила ему короткое видео, которое он просил на нашей последней встрече, я попыталась включить список очень «безопасных» книг с вынужденной близостью, которые он мог бы попробовать. Книги, которые, как я думала, ему понравятся и не слишком шокируют его. Однако я совершенно случайно вставила упоминание о очень любимой книге о вампирах. Я собиралась перезаписать это, но подумала, что он ни за что даже не обратит на это внимания.

Мысль о том, что мой профессор по Л И Т Е Р А Т У Р Е читает о вампире по имени Зсадист и обо всём, что сопровождает эту историю, заставляет меня ёрзать в моих кроссовках. У меня нет слов.

Он поднимает глаза и видит лёгкую улыбку Айдена и моё явно потрясённое выражение, стоящее в его дверном проёме.

— Ирэн, Айден, заходите, заходите…

Он указывает на два стула напротив своего стола и садится в свой собственный на другой стороне, кладя «Пробуждённый любовник» перед собой. Мои глаза следят за движением.

Улыбка расплывается по его лицу, и жар охватывает моё собственное.

— Самая превосходная рекомендация, Ирэн. Однако мне любопытно, почему именно эта является вашей любимой из серии. Но, возможно, я пойму лучше, когда пройду через них все. Я совершенно поглощён в этот момент.

Айден хихикает рядом со мной.

Я делаю рыбообразное движение ртом, которое, по-видимому, стало моим обычным выражением, когда я не знаю, что сказать.

— Но это не то, почему я попросил вас обоих прийти сюда так внезапно, — продолжает доктор Кингстон, спасая меня от необходимости говорить что-либо вообще.

Он тяжело вздыхает и снимает свои очки в проволочной оправе, потирая глаза.

— Я просматривал журнальные задания и баллы за участие в классе, и, ну, хотя ваш набросок и питч для вашего командного проекта довольно впечатляющие, я обеспокоен, что этого будет недостаточно, чтобы получить проходные баллы. Возможно, для тебя, Айден. Но, вероятно, не для Ирэн. И, честно говоря, я озадачен этим. Вы оба так талантливы и явно имеете страсть к книгам. Но даже в тех немногих, которые я получил от вас, в частности, Ирэн, кажется, что вы боретесь с написанием и редактированием этой страсти в заданиях.

Тишина висит в воздухе, и я не уверена, кто первым нарушит её. Я знала, что облажалась, но не осознавала, что это было так плохо. И я определённо не знала, что ставлю под угрозу и Айдена. Я просто думала, что мы вытянем это в конце.

— Профессор Кингстон, я не понимаю, — говорит Айден.

Профессор Кингстон смотрит прямо на меня и дарит мне печальную улыбку.

— Я… — начинаю я, но слова не выходят до конца. Я прочищаю горло. — Ну, я немного боролась со своими занятиями и управлением рабочей нагрузкой в школе. Так что я пропустила много сроков сдачи заданий.

Я собираюсь с духом, чтобы повернуться и посмотреть на Айдена, чьи глаза прямо на мне, желая, чтобы я продолжала.

— Я не осознавала, что это негативно повлияет на тебя. И я полностью намерена наверстать упущенное и повысить свои оценки.

— Это командное задание, Ирэн, — говорит Айден.

Он зажимает губы между зубами, вероятно, пытаясь сдержать что-либо ещё, что он мог бы сказать и о чём мог бы пожалеть.

Я хочу отстоять своё дело, молить о прощении, убедить его и доктора Кингстона, что я могу исправить это. Но мои губы не двигаются. Я застыла в тишине.

— Я хотел убедиться, что вы оба понимаете, в каком положении находитесь. Потребуется идеальная оценка, чтобы вывести вас на проходной балл, Ирэн. И Айден, я думаю, вы захотите принять это к сведению, учитывая вашу собственную ситуацию, — добавляет доктор Кингстон, глаза прямо на Айдене.

Челюсть Айдена сжата, и он отвечает небольшим кивком.

Его ситуация? В смысле, та, где на него повесили партнёра, который тянет его оценку вниз? Кажется несправедливым наваливать это на него. Это моя вина.

— Но имейте в виду, я ни разу за всю свою карьеру в образовании не ставил идеальную оценку. Это очень маловероятно.

Моё горло опустилось в чёрную яму отчаяния в моём животе, вместе со всей надеждой и счастьем. Реальность, исходящая прямо изо рта кого-то другого, а не только из моих собственных мыслей и предположений, подтверждена. Я провалилась.

— Теперь, что я хочу сделать, так это предложить способ выйти из этого затруднительного положения.

Мы оба, и Айден, и я, поднимаем головы, моя спина выпрямляется, когда Айден наклоняется, хватаясь за подлокотники своего кресла, ожидая новостей.

— Но прежде чем я это сделаю, могу ли я задать, возможно, трудный вопрос, на который мне нужен честный ответ?

Мы оба киваем.

— Выполнял ли кто-то из вас основную часть работы для наброска и питча для группового проекта?