— Я же говорил тебе, Брайтон превращает мальчика в мужчину. Мужчина может подойти и очаровать молодую леди всего лишь подмигиванием и улыбкой, — говорит папа.

Я сдерживаю свой ответ. Нет причин беспокоить папу тем, что парни, которых он описывает, могут быть серийными разбивателями сердец или, скорее всего, скоро попадут в тюрьму.

— Ну, я уверена, что Ирэн сосредоточилась на учёбе. Она наконец-то может посещать занятия по литературе и делать эти шаги к тому, чтобы стать редактором. Всё это очень волнительно, — говорит мама.

Как будто мы не продвинулись вперёд за два месяца. Это те же самые разговоры, которые у нас были до того, как я даже поступила в колледж. Их надежды и мечты, их планы, всё это лежит прямо на моих плечах.

Но мне также кажется, что я совершенно другой человек, что я полностью изменилась. Я не знаю, как объяснить это родителям. Мне интересно: заметят ли они это, когда мы проведём сегодня некоторое время вместе? Или, может быть, я на самом деле совсем не изменилась.

— Джаннетт, мы собираемся уйти и занять места в лекционном зале. Хочешь, чтобы мы оставили места для тебя и твоего папы? — спрашиваю я.

— Было бы здорово, — говорит она. — Увидимся там.

— Хорошо. Договорились.

И я веду своих родителей по пути.

— Вот здесь я иногда обедаю, — говорю я, указывая на место на квадрате, где я ни разу не сидела, чтобы пообедать.

— Да, я сам проводил здесь время на квадрате, — говорит папа, явно довольный, что я последовала его образу жизни «наслаждайся квадратом».

— А это моя любимая из трёх библиотек в кампусе, — говорю я, проходя мимо Центральной Библиотеки. Всё ещё не моя любимая, но та, где любит встречаться Айден.

— Я люблю библиотеки! Все эти книги! Скажи мне, ты просто ходишь по проходам и трогаешь корешки? Звучит как самый замечательный способ провести день, — мечтательно говорит мама.

Я не упоминаю, как библиотека так сильно напоминает мне об Айдене и глубоких и уязвимых разговорах, которые у нас были там вместе. Это кажется особенным, как наше убежище.

— Да, надо любить все эти корешки, — говорю я.

Лекционный зал довольно переполнен, когда мы приходим, и найти пять мест вместе — невыполнимая задача. Я указываю на четыре места в ряду и говорю родителям сесть и сохранить два других для Джаннетт и её папы. Я могу постоять сбоку во время презентации. Но пока они пробираются вниз, я замечаю, кто ещё сидит в этом ряду… Доктор Кингстон, единственный человек, которого я надеялась избежать сегодня. Я сканирую комнату в поисках пути к отступлению. Я вижу красную пожарную сигнализацию и задаюсь вопросом, действительно ли есть штраф за ложное нажатие. Я смотрю на лестницу, идущую вдоль сидений лекционного зала, и думаю, какой ущерб будет нанесён моему молодому и быстро заживающему телу, если я намеренно скачусь по ней, чтобы отвлечь всех. Я отмечаю микрофон, стоящий на подставке в передней части комнаты, и подумываю пропеть последнюю песню TWICE, чтобы заглушить любой разговор, который мог бы состояться между моими родителями и профессором класса, который я не должна проваливать… и всё же, к сожалению, определённо проваливаю.

Время, кажется, замедляется, когда я наблюдаю, как моя мама поворачивает голову к человеку рядом с ней, с огромной улыбкой на лице, готовая встретить «нового друга», как она называет любого, кому она впервые представилась.

Тук-тук-тук. Голова моей мамы быстро поворачивается вперёд для объявления.

— Добро пожаловать всем на Родительский день в Колледже Брайтона в этом году, — раздаётся бодрый голос из динамиков.

Спасена чересчур усердным и всегда пунктуальным президентом класса первокурсников… на время.

Джаннетт проскальзывает и встаёт рядом со мной, пока её папа приседает и извиняется, пробираясь по ряду и садясь рядом с моими родителями. Он очень крупный мужчина, поэтому ему трудно протиснуться. Глаза Джаннетт расширяются, когда она видит моё лицо.

— Что? Что-то ужасное уже случилось? — шепчет она.

Я киваю головой в сторону наших родителей, и её глаза сканируют ряд. Они становятся комично большими, когда останавливаются на докторе Кингстоне, сидящем рядом с моей матерью.

— Я заблокирую всех, как только нас отпустят, чтобы ты могла сразу спуститься туда и забрать своих родителей. Может быть, ты сможешь отвлечь их до того, как нужно будет делать какие-либо знакомства.

Я дарю ей грустную улыбку, ценя её усилия. Если бы только боги Брайтона были так добры.

— Эм, доктор Кингстон, это мои родители, — говорю я, не в силах скрыть свой полный ужас от знакомства.

Несмотря на доблестные усилия Джаннетт, я не смогла добраться до своих родителей до того, как они вступили в контакт с моим профессором. Как только информационная сессия закончилась, моя мать, казалось, не смогла сдержаться. Она тут же повернулась и протянула руку мужчине, сидящему рядом с ней, что сделало невозможным для меня игнорировать их всех теперь, когда они пробираются туда, где я стою у выхода.

— Мам, пап, это доктор Кингстон, мой, эм, профессор по Введению в Литературу, — бормочу я.

— Здравствуйте, Джон Пак. Я выпускник Брайтона и отец этой блестящей юной леди. Приятно познакомиться.

Похороните меня сейчас.

— О, доктор Кингстон, это такое удовольствие познакомиться с вами. Меня зовут Дженнифер Пак. Я мама Ирэн. Я страстный и плодовитый читатель, как и Ирэн, и большое вам спасибо.

Она не отпускала его руку минуты, может быть, часы.

— Вы помогаете осуществить все её мечты. Учиться в ведущей школе, такой как Брайтон, изучать литературу, стать будущим редактором однажды, двигаться к своей цели, всё это так замечательно.

Моя мама наконец отпускает его руку, чтобы снова сложить обе свои перед грудью, как будто она вот-вот взорвётся от гордости. Моё лицо становится красным, как помидор, но мой дискомфорт не сравним с приклеенной улыбкой и сочувствующими глазами доктора Кингстона.

— Ирэн как редактор…

Он смотрит на меня, затем обратно на мою маму, и снова на меня. Мои глаза умоляют его подыграть, сказать им, что я лучшая студентка, которая у него когда-либо была, в основном, солгать за меня.

— Ну, да, это её мечта всей жизни. Она вам рассказывала, как она увлечена литературой? Ей также удалось превратить свою любовь к книгам в замечательное хобби в интернете. Даже некоторые молодые люди из нашей церкви видели её видео. Она такая скромная. Я знаю, что она, вероятно, лучший студент в вашем классе, но не выделяется, — отвечает моя мама.

— О, ну, с ней определённо приятно работать в классе.

Молодец, доктор Кингстон. Будь проще. Не нужно слишком много рассказывать.

— Она просто любит, всегда любила читать. Так что это естественное развитие, что однажды она станет редактором. Лучшее использование её таланта. Вы не согласны?

Доктор Кингстон смотрит в мою сторону и дарит мне жалостливую улыбку. Он видит её заблуждение и, в свою очередь, моё невозможное положение.

— Ладно, мам. Теперь, когда вы познакомились, мы должны отпустить доктора Кингстона. Он очень занят. Я не хочу его беспокоить. Я так рада, что у вас всех была возможность встретиться.

Я выталкиваю своих родителей за дверь.

— Доктор Кингстон, увидимся на занятиях.

Я бросаю ему извиняющийся взгляд и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Отлично. Меня снова вызовут в его кабинет, чтобы объясниться. Потому что, судя по моим плохим усилиям в классе, во-первых, я не люблю изучать литературу. Как только мне говорят, что я должна что-то делать, это отнимает радость от этого. И во-вторых, с моими оценками, я ни за что не пройду через всю эту программу, чтобы однажды быть нанятой редактором.

И всё это стало ясно всего за два месяца.

Я хватаю свой телефон и печатаю быстрое сообщение Айдену.

Я: — Убей меня сейчас. Мои родители только что встретили профессора Кинга. Это было ужасно.

Желание сказать ему что-то ещё, прямо сейчас, что-то, что поможет мне забыть этот неловкий Родительский день и сосредоточиться на чём-то хорошем, охватывает меня. Мои пальцы начинают двигаться сами по себе.