— Я @irene.loves.love.books на всех платформах, — говорю я сильным голосом. Я избранная.

— Ну, просто предупреждаю, мы не профессиональные литературные критики или что-то в этом роде. Мы просто читаем, задаём вопросы и обсуждаем. Это отличное исследование историй. Мы будем рады, если ты присоединишься к нам. Мы не ограничиваемся определённым жанром, что делает беседы оживлёнными и просвещёнными.

— Звучит здорово, — говорю я, снова глядя на листовку. Я делаю мысленную заметку добавить встречу в свой календарь, чтобы проверить её. Хотя мне интересно, разрешат ли они мне приходить только по тем неделям, когда мы читаем романтику. — Я буду там.

Он слегка наклоняется ко мне.

— Я очень надеюсь на это, @irene.loves.love.books, — говорит он. Он смотрит на Джаннетт и улыбается. Затем последний взгляд на меня. И, о боже, он это делает. Он подмигивает.

Ладно, я немного морщусь, потому что подмигивать незнакомцам странно. Но я проглатываю эту минимальную оплошность, чтобы не упустить шанс поглазеть на его задницу, когда он уходит.

— Сейчас вернусь, — говорит мне Джаннетт. — Мне нужно пойти переодеть трусики.

Пару ночей спустя, когда мне следовало бы сидеть в своей комнате в общежитии, выкапываясь из уже огромной кучи учебного материала, который мне задали всего за первую неделю занятий, я вместо этого направляюсь в Книжный Клуб Брайтона. Коммонс находится на другой стороне кампуса от моей комнаты в общежитии, и я выхожу заранее, чтобы убедиться, что займу хорошее место. Никогда не знаешь, насколько большой может быть встреча книжного клуба. Я надеюсь, поскольку я в гуманитарном колледже, что он будет достаточно посещаемым, оживлённым и полным духа.

У меня не было возможности прочитать книгу, триллер, но я полагаю, что, поскольку это моя первая встреча, я могу просто сидеть и наблюдать. Впитывать.

В конце концов, книжные люди — лучшие люди. Это определённо будет хорошее времяпровождение.

Мне было трудно найти подходящий наряд для мероприятия. Джаннетт, в первый раз демонстрируя сомнения в моих способностях, нахмурилась, когда увидела меня в моей футболке с надписью «Ответ всегда «всего одна кровать»» и рваных джинсах. Я думала, что это создаёт правильную атмосферу.

Джаннетт считала, что мне следует переосмыслить, какую атмосферу это создаёт.

Я в итоге осталась в джинсах, но надела простую белую футболку и серый кардиган. Наряд кричит «модный литературный ум». Ладно, может быть, это скорее громкий шёпот, чем крик, но сойдёт.

Тихо, когда я иду по зелёной зоне, проходящей через центр кампуса. Впервые с тех пор, как я приехала сюда, я успокаиваю свой разум. Я осматриваю деревья и пышность всего, что вокруг меня. Брайтон великолепен. Я в колледже. Моё будущее в моих руках…

— Куда ты направляешься?

Я резко поворачиваю голову к голосу, который мучил меня в моём сознании и на моём экране в течение (многих) раз, когда я (пере)смотрела его посты (для исследования). Лучше знать всё, что можешь, о враге.

— Ты следишь за мной? — спрашиваю я.

— Пожалуйста.

Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы увидеть, как он закатывает глаза. Я как будто на самом деле слышу это.

— Я иду в том же направлении.

Я останавливаюсь.

— Нет. Ты не идёшь в книжный клуб.

Если я не задам вопрос, если я просто сделаю утверждение, это будет правдой, верно?

— На самом деле я иду в книжный клуб. И, думаю, ты тоже. Должно быть весело, — говорит Айден.

— Весело, как лечение корневого канала, — говорю я себе под нос.

Он снова откидывает голову назад и смеётся, как будто я только что сказала самую оригинальную ответную фразу всех времён. Его смех — зловещий звук. Я ему ни капли не доверяю.

Я также игнорирую чувство удовлетворения, которое испытываю за то, что заслужила этот смех.

— Знаешь, я всегда хотел поговорить с тобой о том, почему мы, кажется, никогда не сходимся во мнениях о книге. Сначала я думал, что это странно. Не может быть, чтобы наши вкусы настолько расходились. Но теперь я на самом деле думаю, что это круто. Мы смотрим на книги с таких разных сторон, — рассуждает он.

— Это странно. Почти так, как будто ты делаешь это нарочно, — говорю я.

Я не имею это в виду. На самом деле я думаю, что это нормально, что у нас разные вкусы в чтении. Но комментарии от его подписчиков задевают; они кажутся личными. И с каждым новым обзором кажется, что они приходят всё чаще.

— Зачем мне делать что-то подобное нарочно? Нет, мы просто по-разному устроены, я думаю. Но я полностью уважаю твои обзоры. Иногда я подумываю изменить своё мнение о книге, основываясь на том, что ты выделила, и на том, как ты это видишь. Ты заставляешь меня думать.

Мои ноги спотыкаются, и я чуть не падаю на ровном месте. Я удивлена этой новостью. Он уважает мои обзоры? Он открыт для моей точки зрения?

— Неудивительно, что у тебя так много подписчиков. Ты всегда такая приятная, когда обозреваешь книги. Можно подумать, у тебя нет ни единой злой косточки в теле, чтобы сказать что-то плохое, — говорит он.

Я чувствую, что это колкость. Грубо. Он не имеет права делать мне колкости.

— О, моё тело может быть очень плохим, — отвечаю я.

Тишина длится восемьдесят пять лет.

Он прячет губы между зубами, сдерживая злую улыбку, которая, я уверена, борется за то, чтобы вырваться наружу.

Мне хочется топнуть ногой. Потрясти кулаком в воздухе. Что угодно, чтобы избавиться от смущения.

— Я не это имела в виду, — хрипло выговариваю я вместо этого.

— Не знаю, Ирэн. Мне интересно, не это ли ты имела в виду, — дразнит он.

Я подумываю о том, чтобы развернуться и вообще бросить книжный клуб. Вернуться в свою комнату в общежитии и спрятаться под одеялом, стерев любое воспоминание об этом разговоре.

Но у меня в голове мгновенная любовь, и я должна довести дело до конца и посмотреть, что получится. Мне нужно снова увидеть того парня из столовой. Думаю, мне удалось пережить подмигивание. Я готова к ещё немного флирту.

Поэтому я ускоряю шаг и не говорю больше ни слова этому комару рядом со мной.

Его длинные шаги легко поспевают, и он кажется совершенно спокойным от моего молчания. Этот парень вообще когда-нибудь теряет самообладание?

Я открываю входную дверь в плоское, широкое, серое, ничем не примечательное здание. При всей красоте кирпича и плюща вокруг кампуса, Коммонсу, кажется, досталось по остаточному принципу.

Я вхожу в главную комнату, где в углу беспорядочно собрано множество деревянных стульев от парт. Больше здесь никого нет.

Я выхожу обратно за дверь и снова смотрю на надпись на фасаде: The Commons.

Я в правильном месте.

Я смотрю на часы.

18:59.

Я всё ещё на минуту раньше.

Стоя посреди этого большого, пустого пространства, я чувствую лёгкое покалывание на затылке.

Думаю ли я, что, возможно, члены книжного клуба колледжа просто не так пунктуальны?

Задаюсь ли я вопросом, может быть, я перепутала день?

Рассматриваю ли я, что здесь, в Коммонсе, может быть другая комната, где на самом деле проходит встреча книжного клуба?

Нет.

Вместо этого мои мысли уносятся туда, куда они обычно уносятся, когда я боюсь, что неправильно общалась с людьми: всё это было сложной схемой, чтобы выставить странную первокурсницу дурой. Меня выбрали в столовой как ту, над кем будут подшучивать. Все видели, как я иду, и подумали: «Нет, только не она», и быстро вышли через заднюю дверь.

Моё дыхание учащается, и грудь сжимается. Я с трудом вдыхаю воздух. Потому что, хотя я рационально понимаю, что всё это, вероятно, неправда, моя социальная тревожность шепчет все эти возмутительные что, если.

И хотя книжные люди должны быть моим безопасным местом, мне редко удаётся встретиться с ними лично. Может быть, я не так уж и в безопасности.

Рука мягко ложится на поясницу.

— Кажется, мы рано, — тихо говорит Айден.

В разгар моего внутреннего срыва я забыла, что он вообще здесь.